Capítulos de La vida imaginaria 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / II-1/ II-2 / II-3 / II-4 / II-5 / II-6 / II-7 / II-8 / II-9 / II-10 / II-11/ II-12 / III-1 / III-2 / III-3III-4 / III-5III-6III-7III-8III-9III-10III-11III-12III-13III-14III-15 /III-16 /III-17 /III-18 /III-19 / III-20

Mara Torres - La vida imaginaria - III - 17

la-vida-imaginaria-finalista-premio-planetaКнига-финалист литературного конкурса Планета-2012.

 

Parte 3. SI NO ERES TÚ QUIÉN 

17. VOLVER

Часть 3. Если не ты, то кто же

Глава 17. Вернуться

- ¿Qué tal estás, Nata?
- Bien, estoy bien.
- ¿Estás bien?
No entiendo por qué cada vez que entro en esta consulta me pongo a llorar. No lo entiendo, porque yo entro
tranquila, me siento y saludo. Nos quedamos un rato calladas. Me toco las manos. Me cambio el anillo de
dedo. Miro la marina de acuarela que hay en la pared y me pregunto por qué habrá colgado ese cuadro ahí,
con lo feo que es. Seguro que alguien se lo ha regalado, alguien que, como yo, estuvo un día sentado en esta
butaca mirando la pared vacía y se dijo a sí mismo que en aquella pared faltaba algo. A la semana siguiente
apareció con el cuadro bajo el brazo y la terapeuta lo colgó por compromiso, y pensó que ya quitaría el
cuadro cuando su paciente estuviera curado, pero cuando se curó no se atrevió a quitarlo por si algún día
volvía, como yo. ‹?z^ Tnt›
Desvío la mirada del cuadro hacia ella por si arranca a hablar, pero no me dice nada. Vuelvo a tocarme las
manos y me pongo el anillo en el dedo de antes. Entonces, por fin oigo su voz haciéndome esa pregunta
absurda, retórica e innecesaria: «¿Estás bien?» Porque todo el mundo sabe que cuando alguien entra en la
consulta de una terapeuta y, sobre todo, cuando alguien vuelve a la consulta de una terapeuta, es porque no
está bien. Y yo respondo que bien, que estoy bien, y se lo digo dos veces para que le quede claro.
- Bien, estoy bien.
Y en ese preciso momento lo que quiero es levantarme y marcharme, pero no lo hago y me pongo a llorar.
- Tranquila, Nata.
Quiero un kleenex. Tengo hipo.
- ¿Por dónde empezamos?
Y yo le digo que no sé por dónde empezar porque no hay principio ni final, porque las cosas no son tan
fáciles como parecían, y que sí, que sí, que tuvo razón aquella vez cuando me dijo que Beto nunca más iba a
querer estar conmigo, pero que se equivocó, porque yo no consigo sacarlo de mi vida. Le cuento que se me
aparece, que me habla, que me dice cosas, que me hace comentarios sobre lo que hago o dejo de hacer, que
se mete en mi casa y me sigue cuando voy a la cocina o al salón, que quiero que se vaya pero no se va, que
no consigo encontrar la manera de echarlo, que quiero que desaparezca pero no lo hace, que se ha aferrado a
mis entrañas y condiciona mi tiempo y mi espacio, que hago estupideces por su culpa, y que vigila cada uno
de mis movimientos. Me espía. Beto me espía.
- Nata, tranquila.
Qué tranquila ni qué ocho cuartos. Lo que quiero es que él me deje tranquila a mí. ¡A mí, joder! ¡A mí! ¡Que
me deje en paz a mí! No he vuelto a llamarle nunca más, no he vuelto a escribirle mensajes, no me he
paseado por su calle, no he preguntado por él a sus amigos, no le he mandado ninguna carta ni he vuelto a
leer las suyas, ni he leído sus mails, ni me he puesto sus canciones. Yo he hecho bien los deberes, he hecho
bien las cosas, pero él no se va. ¡No se va! ¡Y quiero que se vaya de una puta vez de mi vida! ¡Que me deje,
que desaparezca, que se muera para siempre, que no vuelva jamás! ¡Jamás!
No puedo parar de llorar.
Me dice que vamos a probar una terapia para borrar a Beto.
- ¿Borrarlo?
- Exacto. Borrarlo.
Me pregunta si estoy dispuesta a que él no vuelva a estar en mi mente nunca más. Yo me limpio las lágrimas
con las manos y le digo que si me va a lavar el cerebro o qué.
- Te voy a lavar los recuerdos, Nata. Vamos a conseguir que los recuerdos se queden en el pasado, que no
formen parte de tu presente. Los recuerdos tienen que estar allí, no aquí, así que hay que expulsarlos,
llevarlos a esa otra parte, porque en ésta ya no nos sirven para nada, solamente nos entorpecen. Pertenecen a
quienes nosotros éramos antes pero no somos ahora… Para borrarlos hay que asumir que van a dejar de ser
nuestros, y necesito saber si estás dispuesta a separarte para siempre de lo que te une a Alberto, si vas a ser
capaz de despedirlo.
- Sólo quiero que se vaya. Sólo que se vaya…
Saca un reloj antiguo que hace tictac. Me pregunta si oigo bien cómo marca el tiempo. Tictac. Le digo que sí
y le pregunto si me va a hipnotizar, que yo paso de que me hipnotice, no vaya a ser que luego me parezca
que todo el mundo va desnudo por la calle como le pasaba a la gente que hipnotizaba aquel tipo en un
programa de televisión.
- No, no voy a hipnotizarte -se ríe.
Yo también me río un poco.
- Se trata de ir abordando recuerdos, Nata, de traerlos del pasado al presente para entender que ya no forman
parte de nosotros y conseguir que se vayan y no vuelvan nunca más. Y si alguna vez vuelven, que al menos
no nos hagan daño.
- Ah… -Me sueno los mocos.
- Tenemos que empezar con el recuerdo de tu relación con Beto que más te duela. No me refiero a lo que
más daño te hizo, sino la frase, la escena, el paisaje que compartiste con él y que más te afecte traer al
presente. Cierras los ojos y me lo vas narrando mientras oyes el tictac del reloj. Ese tictac te va a ir llevando
de un recuerdo a otro, sin que tengas que ordenarlos cronológicamente, hay que dejar que fluyan con el
tictac, que salgan como ellos quieran. El reloj te los va a ir colocando a su manera sin que apenas te des
cuenta. Saltarás de un recuerdo a otro hasta que yo te pida que vuelvas otra vez al primero, que me lo
cuentes de nuevo. ¿Estás preparada?
- Sí…
- ¿De qué recuerdo arrancamos, Nata?
- Del de la playa.
- ¿Cuál es el de la playa?
- Cuando estábamos en la playa.
- Cierra los ojos, Nata, escucha sólo el tictac del reloj y cuéntame qué pasó en esa playa.
Cierro los ojos. Intento escuchar el tictac pero no lo oigo, sólo oigo que alguien toca el claxon fuera, en la
calle. No puedo concentrarme.
- La playa, Nata. ¿Qué pasó en la playa?
- Nada…
Sé que no pasó nada importante en aquella playa, no sé por qué he elegido ese recuerdo, pero qué más da.
Cierro los ojos y respiro hondo. Por fin escucho el tictac. Sólo el tictac. Tictac, tictac. El sonido del reloj se
mezcla con el rumor de las olas. Empiezo a hablar.
- Estamos Beto y yo solos, no hay nadie más, porque ha hecho frío por la tarde y todo el mundo se ha ido
después de comer. Nosotros nos hemos quedado a ver el atardecer y él está grabando con la cámara. Veo
una bandada de gaviotas en la orilla, echo a correr hacia ellas batiendo los brazos en el aire, como si volara.
Me abraza y me dice que qué loca estoy y que no coja frío. Me siento entre sus piernas, con la espalda
apoyada en su pecho, y noto su respiración. Acompaso la mía a la suya. Durante un buen rato no hablamos,
sólo miramos el sol que está a punto de tocar el agua. En cuestión de minutos, quizá de segundos, el sol se
esconde en el horizonte hasta que ya no queda ni rastro. Siento la arena mojada bajo los pies descalzos
mientras Beto me habla de un duende que un día se me aparecerá. «Eso es imposible -le digo- porque los
duendes no existen.» Me responde que sólo hay una cosa imposible en el mundo: que él deje de quererme.
Me atraganto con las lágrimas.
- De diez a uno -me dice ella dulcemente-, ¿cuánto te duele este recuerdo?
- Diez.
- Vámonos a otro, Nata. Vete a otro recuerdo.
- No estoy descalza, pero quiero estarlo. Llevo unos tacones que me están machacando los pies. Mis amigas
van todas con zapatillas de deporte, pero yo no, porque no me han avisado. No me han dicho nada. Yo no
sabía que ya nadie sale con tacones porque hay que saltar moviendo la cabeza de un lado para otro al ritmo
de una música que no tiene letra. Me siento sola en un lugar donde hay un montón de gente y quiero
desaparecer.
- Otro, Nata -me interrumpe-. Vamos a otro. No abras los ojos. Déjate llevar por el tictac.
Respiro profundamente.
- No se oye nada, sólo el roce de las hojas de los árboles sacudidas por el viento del norte. Estoy tumbada
sobre una manta vieja que alguien me ha prestado. Hemos terminado de jugar a las cartas y yo he quedado la
última, nunca se me ha dado bien el Continental. Me cuesta sumar. He perdido, pero da igual porque me
siento feliz. Alice y sus amigos nos han acogido a Rita, a Carlota, a Alvar y a mí en su espacio vital, en su
montaña. Miro una nube que parece un galgo corriendo; tiene ojos, orejas y patas. Cuatro patas. Es un galgo
perfecto. Parpadeo y el galgo se ha convertido en un cohete espacial. Sonrío. No quiero parpadear para no
perderme la siguiente metamorfosis, aguanto con los ojos abiertos hasta que ya no puedo máper?Fs.
Tictac
- Mi perra. Mis padres han venido a casa porque no me encuentro bien. Mi madre me ha hecho un caldo y
mi padre me ha traído un donut a la cama. Me preguntan que si quiero que me dejen a la perra. Les digo que
no, pero quiero decirles que sí. Cuando los tres se marchan, me siento en el sofá con la mirada perdida.
Tictac
- Beto me dice que es sólo por un tiempo. Me rodea suavemente la cara con las manos, me mira a los ojos y
me dice: «Es sólo por un tiempo, amor.» Amor. Me llama «amor».
Tictac
- No puedo creer que esté mirándome así después de tanto tiempo. Me está atravesando con su mirada pálida
y sé que quiere besarme. Disimulo. Cojo la lata de cerveza, le doy un sorbo y hago como que no me he dado
cuenta, pero, desde que nos hemos sentado en la terraza del bar, sé que Diego quiere besarme. Me dice que
estoy tan guapa como siempre. Le digo que él sí que está como siempre, que no ha cambiado en nada y que
nunca crecerá, que se morirá dentro de mil años creyéndose un Peter Pan cuando todo el mundo sabe que es
un viejuno. Me regala un libro de canciones.
Tictac
- Me he puesto un vestido nuevo y me siento completamente feliz. Después de tantos meses sin saber nada
de él, Beto ha vuelto a llamarme y a quedar conmigo donde siempre…
Vuelvo a llorar y no puedo seguir hablando.
Tictac
- Miro la camiseta roja de la selección extendida en el respaldo de mi sofá. No sé qué hace ahí, no sé por qué
esa camiseta roja está en mi casa como diciendo: «Hola, he venido para quedarme.» Me ahogo.
Tictac
- Tengo unos pantalones rosas y una camisa de rayas rosas que nunca he comprado. Llevo una bolsa del pan
rosa que era blanca cuando me la dio la panadera. Los barrotes que toco con las llaves se vuelven rosas con
el tintineo. Ha desaparecido el gris del mundo que me rodea.
- Vuelve, Nata, vuelve. -La voz de ella llega desde muy lejos-. No abras los ojos todavía. Sólo quiero que
respires profundamente. Profundamente.
Respiro. Estoy cansada. Muy cansada.
- Vuelve a la playa, Nata. Vuelve a mirar la escena del atardecer en la playa.
Regreso a la playa. El atardecer es de colcta?or naranja, de un naranja intenso que me inunda y me llena por
dentro. El sol besa el agua.
- Abre los ojos, Nata.
Abro los ojos.
- Del uno al diez, ¿cuánto te duele la playa?
Busco el nudo en el estómago. Me pongo la mano en el pecho para palparme el corazón encogido. No lo
encuentro. No encuentro el dolor. Estoy calmada.
- Del uno al diez… Uno.
- Bien, Nata. Has empezado a despedirte de él.

- Как дела, Ната?
- Хорошо, хорошо.
- С тобой все в порядке?
Не понимаю, почему всякий раз, как я вхожу в эту консультацию, я начинаю плакать. Совсем не понимаю, ведь я вхожу туда спокойной, здороваюсь, сажусь. Какое-то время мы молчим. Я тереблю руки и покручиваю на пальце кольцо. Я смотрю на акварельное море на стене и спрашиваю себя, зачем здесь висит эта безобразная картина. Уверена, что ее кто-то подарил. Кто-то, кто, как и я, уселся однажды на это место, разглядывая пустую стену, и сказал самому себе, что на этой стене чего-то не хватает. А на следующей неделе этот человек появился с картиной подмышкой, и терапевт повесила ее по обоюдному с ним согласию, подумав при этом, что снимет картину, как только вылечится ее пациент. Но когда он вылечился, она не решилась снять картину, ведь вдруг когда-нибудь пациент вернется, как вернулась я.
Я перевожу взгляд с картины на терапевта – вдруг она заведет разговор, но она ничего мне не говорит. Я снова принимаюсь крутить все то же кольцо. Тогда, наконец-то, я слышу ее голос, задающий этот глупый, никому ненужный, риторический вопрос: “С тобой все в порядке?” Ведь всем на свете известно, что когда кто-то приходит в терапевтическую консультацию, и особенно когда кто-то приходит туда снова, то только потому, что у него не все в порядке. И я отвечаю, что у меня все хорошо, хорошо. Я повторяю это два раза, чтобы все стало ясно.
- Хорошо, хорошо.
И в этот самый момент, когда я хочу подняться и уйти, я не поднимаюсь и не ухожу, а начинаю плакать.
- Успокойся, Ната.
Прошу бумажную салфетку. На меня напала икота.
- С чего начнем?
И я отвечаю, что не знаю, с чего начать, поскольку не имеется ни начала, ни конца. Вещи ведь не такие простые, какими кажутся. Да, конечно, в тот раз она оказалась права, сказав мне, что Бето никогда больше не захочет быть со мной, но и ошиблась тоже – у меня не получается вырвать его из своей жизни. Я рассказала ей, что он является мне, разговаривает со мной. Он что-то говорит мне, объясняет, особенно то, что я делаю или должна сделать. Он заявляется ко мне домой и ходит за мной по пятам, когда я иду на кухню или в гостиную. Я хочу, чтобы он ушел, но он не уходит, а я не могу найти способ выгнать его. Я хочу, чтобы он исчез, но он не исчезает. Он вцепился мне в душу и оказывает свое влияние на мою жизнь так, что я по своей вине совершаю глупости. Он наблюдает за каждым моим движением, за каждым шагом. Он следит за мной. Бето за мной следит.
- Ната, успокойся.
Какое, к черту, спокойствие! Единственное, чего я хочу, это чтобы он оставил меня в покое, меня! Меня, твою мать! Меня! Чтобы он оставил в покое меня! Я больше никогда не звонила ему снова, не писала сообщений, не прогуливалась по его улице, не спрашивала о нем его друзей. Я не посылала ему вновь писем, не читала ни своих, ни его сообщений. Не крутила его песен. Я выполнила все обязательства, привела все в порядок, но он не уходит. Не уходит! А я хочу, чтобы он ушел, чтобы на хрен убрался из моей жизни! Пусть он меня оставит, пусть исчезнет, пусть сгинет навсегда и никогда, никогда не возвращается! Никогда!
Я плачу. И не могу остановиться.
Психотерапевт говорит мне, что мы попробуем терапию, чтобы вычеркнуть Бето.
- Вычеркнуть его?
- Правильно. Вычеркнуть его.
Она спрашивает, готова ли я к тому, что Бето никогда больше не вернется в мои мысли. Я вытираю слезы руками.
- Вы промоете мне мозги или как?
- Я сотру твои воспоминания о нем, Ната. Если мы этого добьемся, эти воспоминания останутся в прошлом, они перестанут быть частью твоего настоящего. Воспоминания должны находиться где-то там, не здесь. Нужно изгнать их, перенести в другую часть, потому что здесь они ни к чему, они только сводят нас с ума. Эти воспоминания относятся к тем людям, кто был с нами прежде, а не к тем, кто с нами сейчас... Чтобы стереть их, нужно осознать, что они перестанут быть нашими. И мне нужно знать, готова ли ты навсегда отделиться от того, что связывает тебя с Альберто и можешь ли ты распроститься с этим.
- Я хочу только, чтобы он ушел. Чтобы только ушел...

Терапевт достала старые тикающие часы и спросила, хорошо ли я слышу отсчеты. Тик-так. Я утвердительно кивнула и в свою очередь спросила, собирается ли она меня гипнотизировать, и что со мной произойдет, если она меня загипнотизирует. Не получится ли так, что потом мне будет казаться, что все разгуливают по улице голышом, как это произошло с людьми, загипнотизированными тем типом в телепередаче.
- Нет, я не стану тебя гипнотизировать, – смеется терапевт.
Мне тоже чуточку смешно.
- Постарайся приблизить воспоминания, Ната, перенести их из прошлого, чтобы понять, что они уже не составляют часть нас. Постарайся добиться того, чтобы они ушли и больше никогда не возвращались. А если и возвращались иногда, то, ко крайней мере, не причиняли бы боль.
- Ай... – Я высморкалась.
- Мы должны начать с самого болезненного для тебя воспоминания об отношениях с Бето. Я имею в виду не то, что заставило тебя больше всего страдать, а какую-то фразу, сцену, пейзаж, словом, то, что ты разделила с ним и что больше всего задевает тебя в настоящем. Ты закрываешь глаза и рассказываешь мне об этом, пока слышишь тиканье часов. Это тиканье будет нести тебя от одного воспоминания к другому. Ты не должна будешь выстраивать их в хронологическом порядке. Позволь воспоминаниям течь самим под мерное тиканье. Пусть они выходят, как хотят. Часы по-своему упорядочат твои воспоминания, едва ли понятным тебе образом. Ты будешь перепрыгивать с одного воспоминания на другое до тех пор, пока я не попрошу тебя снова вернуться к самому первому. Чтобы ты мне снова его рассказала. Ты готова?
- Да...
- С какого воспоминания начнем, Ната?
- С пляжа.
- Какое воспоминание о пляже?
- Когда мы находились там, на пляже.
- Закрой глаза, Ната, слушай только тиканье часов и расскажи мне, что случилось на пляже.
Я закрыла глаза. Попыталась слушать только тиканье часов, но я его не слышу. Я слышу лишь громкий автомобильный гудок на улице. Я не могу сосредоточиться.
- Пляж, Ната. Что произошло на пляже?
- Ничего...
Я знаю, что там, на пляже ничего важного не произошло. Не знаю, почему я выбрала это воспоминание, впрочем, какая разница. Я закрываю глаза и глубоко дышу. Наконец-то я слышу тиканье часов Только тиканье. Тик-так. Тик-так. Этот звук часов смешивается с плеском волн, неясным шумом прибоя. Я начинаю говорить.
- Мы с Бето одни, вокруг ни души, потому что к вечеру похолодало, и после ужина все
разошлись. А мы остались посмотреть на вечерние сумерки, и Бето снимал все на камеру. Я вижу стаю чаек на берегу. Я срываюсь с места и бегу к ним, взмахивая руками, словно я лечу. Бето обнимает меня и говорит, что я сумасшедшая, могу простыть. Я села у Бето в ногах, прислонившись спиной к его груди. Я чувствую его дыхание. Наше дыхание созвучно. Какое-то время мы молчим, только смотрим на солнце, которое вот-вот коснется воды. Еще несколько минут, пожалуй, даже секунд, и оно скроется за горизонтом, не оставив и следа. Я чувствую влажный песок под босыми ногами, а Бето рассказывает мне о домовом, который однажды покажется мне. “Это невозможно, – говорю я ему, – потому что домовых не бывает”. И он отвечает, что в мире невозможно только одно – то, что он меня разлюбит.
Я подавилась слезами.
- От десяти до одного, – мягко говорит терапевт, – насколько сильно причиняет тебе боль это воспоминание?
- Десять.
- Переходим к другому, Ната. Переходи к другому воспоминанию.
- Я не разута, но хочу разуться. Я ношу туфли на каблуках, которые натирают мне ноги. Все мои подружки пришли в кроссовках, а я – нет, потому что меня не предупредили. Они мне ничего не сказали. Я и не знала, что никто уже не ходит на каблуках, потому что нужно прыгать, мотая головой из стороны в сторону под ритм музыки без слов. Я сижу одна на тусовке, где уйма народу, и хочу исчезнуть.
- Другое, Ната, – прерывает меня терапевт. – Переходим к другому. Не открывай глаза. Позволь себе нестись под тиканье часов.
Я глубоко дышу.
- Ничего не слышно, только шелест листьев на деревьях, трясущихся на северном ветру. Я заваливаюсь на данное кем-то старое одеяло. Мы только что закончили играть в карты, причем я осталась последней, игра в континенталь мне никогда не удавалась. Мне сложно считать. Я продулась, но мне безразлично. Я чувствую себя счастливой. Алиса с друзьями радушно нас приютили – Риту, Карлоту, Альвара и меня – в своем жизнерадостном мирке в горах. Я гляжу на облако, похожее на бегущую борзую. Вот у нее глаза, уши и лапы. Четыре лапы. Замечательная борзая. Я моргаю, и борзая превратилась в необычную ракету. Я улыбаюсь. Я не хочу моргать, чтобы не упустить следующее превращение. Я сдерживаюсь, стою с открытыми глазами, не моргая, насколько хватает сил.
Тик-так.
- Моя собака. Родители пришли ко мне домой, потому что мне плохо. Мама сварила мне бульон, а папа принес в постель пончик. Они спросили, не хочу ли я, чтобы они оставили мне собаку. Я говорю “нет”, хотя хочу сказать “да”. Когда они втроем ушли, я сажусь на диван с блуждающим взглядом.
Тик-так.
Бето говорит мне, что это лишь на время. Нежно обхватив мое лицо руками, он смотрит
мне в глаза и говорит: “ Это только на время, любимая”. Любимая. Он называет меня любимой.
Тик-так.
- Не могу поверить, что он так смотрит на меня после стольких лет. Он пронзает меня
насквозь своим блеклым взглядом, и я понимаю, что он хочет меня поцеловать. Я притворяюсь. Беру банку пива, делаю глоток, я делаю вид, что ничего не понимаю. На самом деле с тех пор, как мы уселись на террасе бара, я знаю, что Диего хочет меня поцеловать. Он говорит, что я очень красива, как всегда. Я отвечаю, что он такой же, как всегда, ничуть не изменился и никогда не повзрослеет, что он умрет через тысячу лет, считая себя Питером Пеном, хотя весь мир знает, что он дряхлый старик. Он подарил мне книгу песен.
Тик-так.
Я надела новое платье и чувствую себя совершенно счастливой. Прошло уже столько
месяцев, как я ничего не знала о Бето, и вот он снова мне позвонил, чтобы встретиться со мной, где всегда…
Я снова плачу, и не могу говорить.
Тик-так.
Я гляжу на красную болельщицкую футболку, разложенную на спинке дивана. Я не знаю,
что она здесь делает, не знаю, зачем эта красная футболка находится в моей квартире, словно говоря: “Привет, я пришла, чтобы остаться”. Я задыхаюсь.
Тик-так.
- У меня есть розовые брюки и футболка в розовую полоску, которые я никогда не
покупала. Я несу пакет с хлебом. Он тоже розовый, хотя был белым, когда мне его давала булочница. Прутья решетки, которых я касаюсь ключами, становятся розовыми и звонят, как колокольчики. Исчезла серость окружающего меня мира.
- Возвращайся, Ната, возвращайся. – Ее голос доносится до меня откуда-то издалека. Он звучит далеко-далеко. Пока не открывай глаза. Я только хочу, чтобы ты глубоко дышала. Глубоко.
Я дышу. Я устала. Безмерно устала.
- Вернись на пляж, Ната. Вернись, чтобы посмотреть сцену вечерних сумерек на пляже.
Я возвращаюсь на пляж. Сумерки цвета апельсина, яркого, сочного апельсина. Апельсиновый свет заливает меня, наполняет меня изнутри. Солнце целует воду.
- Открой глаза, Ната.
Я открываю глаза.
- От одного до десяти. Насколько сильно пляж причиняет тебе боль?
Я ищу ком в животе. Кладу ладонь себе на грудь, чтобы пальцами ощутить свое смятенное сердце. Но я его не чувствую. Я не чувствую боли. Я излечилась.
- От одного до десяти... Один.
- Хорошо, Ната. Ты начала прощаться с ним.

Capítulos de La vida imaginaria 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / II-1/ II-2 / II-3 / II-4 / II-5 / II-6 / II-7 / II-8 / II-9 / II-10 / II-11/ II-12 / III-1 / III-2 / III-3III-4 / III-5III-6III-7III-8III-9III-10III-11III-12III-13III-14III-15 /III-16 /III-17 /III-18 /III-19 / III-20