Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30

Capítulo octavo — Глава восьмая

LA MENTIRA

Caridad Bravo Adams

CAPÍTULO OCTAVO

Ложь

Каридад Браво Адамс

Глава восьмая

Los lugares más importantes y más concurridos de Río, vieron crusar, gallardo jinete y espléndida amazona, a Demetrio de San Telmo junto a Verónica de Castelo Branco. Murmullos, cuchicheos, comentarios, mirades de admiración y miradas de envidia, y al fin, cuando el sol alzándose en lo alto del cielo color de turquesa derrama sus rayos más ardientes, cascada de oro derretido sobre la ciudad, Sultan y Goliet emparejan sus pasos junto a la verja de la mansión de los Castelo Barnco, y ganan acelerando el ancho sendero enarenado...

—Hasta aquí, Demetrio.
—¿Me permites ayudarte?...
—¡Desde luego!...
—¡Genaro!... ¡Genaro!... Por favor, hagase cargo de los caballos...

El mozo de cuadra ha acudido solicito, y mientras Verónica, entregadas las riendas, sonríe a Demetrio de San Telmo...

—Hoy se han portado maravillosamente....
—Les hicimos correr poco. Me hubiera gustado cansarles...
—No quisiste que llegaramos hasta Copacabana.
—Temí que se nos hiciera tarde para regresar...
—Estoy segura que aun no son las doce; tiempo sobraba.
—¿Por qué no lo dijiste antes?...
—Deseaba complacerte... Me pareció que tenías un deseo especial de pasear por la ciudad.
—Así es; por los lugares más concurridos de la ciudad. Te molesta que te hayan visto a mi lado?...
—¿Molestarme?...
—¿No temes a los comentarios?...
—¿Por que he de temerlos?... Soy absolutamente libre y dueña de mi volundad...
—Te han visto algunos de tus amigos, hombres que seguramente te han pretendido...
—Sí; nos vio Julio Estrada...
—¿Fue tu novio?...
—Yo nunca tuve novio, Demetrio.
—¿De verás?...

Han dado unos pasos hacia la casa buscando la sombra de los grandes platanos. Verónica se recuesta en el anoso tronco del más proximo al camino central, mientras Demetrio clava en ella su mirada dura, imperiosa, interrogante.

—¿De verdad?... ¿Estás segura de lo que dices?...
—¡Claro que estoy segura!...¿Por qué no había de estarlo? Siempre me preguntas como si dudaras de todo lo que digo...
—Efectivamente... dudo.
—Pues haces mal. Cuando me conozcas mejor, sabrás que no miente jamás.
—Una afirmación que suena muy bien...
—Pero en la que no crees por lo visto. ¿Sabes que tomas a veces un aire y una mirada inquisitorial?...
—¿Que te molesta mucho, verdad?...
—No se que contestarte. De ti, mucho, mucho, no me molesta nada; pero...
—¿Pero qué?...
—Me gusta más cuando me miras de un modo más suave, cuando tus ojos me hablan de la ternura de que tan avaros se muestran tus labios...
—¿Mis labios?...
—Sí; no es un reproche; pero hemos estado juntos toda la mañana, y aun no me has dicho lo que me hice la ilusión de oír tantas veces... Claro que los lugares por donde andábamos no se prestaban mucho, pero en fin...
—¿Qué era lo que deseabas oír de mis labios?...
—Si te lo digo yo, ya no tiene gracia.
—Creo que te lo he dicho todo antes...
—Sí, en cuatro palabras. ¿Me has preguntado si quiero ser tu esposa, pero acaso me has dicho que me amas?...
—Supongo que eso es bien facil deducirlo.
—Claro. Por fortuna soy pobre de solemnidad, nadie puede hablarme en la forma que tú lo has hecho sin amarme, porque solo amor puede llevar a un hombre a casarse conmigo.
—La deducción es exacta... amor, solo amor... Hay cosas que no necesitan preguntarse.
—Pero que resulta maravilloso oírlas. ¿No lo sabes, Demetrio?...Te daré buen ejemplo... ¿Demetrio, amor mío, tanto trabajo te cuesta decirme que me amas?... ¿Es preciso que sea yo quien te lo diga una y cien veces, hasta que a fuerza de escucharlo aprendan tus labios a decir palabras de amor?...
—¡Verónica!...
—No te esfuerces..., ya veo que no te salen. Harías menos esfuerzo horadando un tunel con tus propias manos, o quitanto a paletadas una montaña, pero no importa, te comprendo, te adoro, y tal vez por ser como eres te quiero más...
—Verónica...
—Ya irás cambiando; estoy segura que irás cambiando, y aunque no cambies será igual. Te quiero como eres; creo que te quise desde el primer instante, cuando al volverme te vi en la puerta del despacho de mi tío, mirándome como deslumbrado...
—Deslumbrado... has dicho la palabra exacta, como frente a un abismo de fuego en el que presintiera que iba a consumirme, a desaparecer, a ser aniquilado...
—¿Aniquilado?... Dices cosas extrañas....
—Olvídalas...
—Es una solución muy facil que me ofreces siempre que no comprendo tus palabras, ¿no sería más sencillo explicármelas?...
—No hay nada que explicar, no vale la pena. ¿Quieres que entremos a la casa?... Tal vez sería conveniente que hablase hoy mismo con don Teodoro de Castelo Branco.
—No, Demetrio; hoy no.
—Después de habernos exhibido juntos en los lugares más concurridos de Río, me parece lo más correcto de mi parte... a menos que desees conservar tu libertad, que te moleste la idea de tener un novio oficial, que quieras ocultarme.
—¿Por qué se te ocurre esa idea tan desagradable?...¡Ocultarte... ocultarte!... ¿No sabes que soy feliz?...¿No sabes que quisiera gritarle al mundo entero que te amo?...
—¿Por qué quieres entonces que calle?....
—Por unos días solamente..., hasta por unas horas, quiza. Dame tiempo de preparar el animo de mi tío, de hablarle a Johnny de algo que para él será doloroso, de no hacer daño con nuestro amor a los que me quieren, a los que me ampararon dándome su cariño... ¡Déjame no ser una ingrata!...

Verónica ha apoyado su mano ligera, fina mano color de ambar, en el hombro de Demetrio, mientras una infinita dulzura pasa por su semblante, deteniéndolo acaso en el ansia de saborear su presencia unos minutos más, acaso de arrancar a sus duros labios las palabras de amor que tanto anhela escuchar de ellos, acaso con la esperanza de asomarse un poco más al alma apasionada y huraña de la que son ventanas los grandes ojos grises.

—¿Ingrata?... ¿Te preocupa la idea de parecer ingrata?...
—No tanto de parecerlo, como de serlo, Demetrio. Johnny me ama...¡Oh, no pongas esa cara!... Supongo que te disgustara, pero no hay razón para ello. Me quiere desde antes de que tú llegaras. Y si considera que le han robado lo que tenía ya por suyo...
—Te tenía ya por suya... Bueno es escucharlo de tus propios labios...
—Celoso mío... No me mires así. Me amaba, y con la santa confianza del que ama, confundía con amor mi afecto fraternal. Seguramente le parecía absurdo que yo pudiera recharzarle...
—¿Y tú por qué no le amas?...
—¿Vuelves a hacer preguntas tontas?... A menos que sientas la necesidad de oírme responder que al corazón no se le manda, y que da la pequeña casualidad que quiero a otro, menos amable, menos galante, que vale para mí más que el mundo entero...
—¡Verónica!...

A pesar suyo se ha conmovido, mientras Verónica continua con tierna sonrisa...
—Perdóname si el retrato no es muy halagador; pero con frecuencia no mereces nada más. ¿Eres tan exigente, tan desconfiado, que a veces me pregunto: como puedes amarme, si tienes de me una idea tan lamentable?
—Perdóname, Verónica. Soy un hombre extraño. Pero si tú supieras como anhelo hacerte mía, llevarte lejos de aquí, estar donde solo seamos tú y yo frente a frente, hacer que me adores, que me idolatres.
—¿Para idolatrarme tú también?...
—Para sentir que me perteneces, que eres mía nada más...

Casi rudamente ha vuelto a estrecharla en los brazos temblando de una emoción extraña, y hay tanto fuego en sus pupilas y hay tal pasión en aquel beso con que ha aprisionado los labios de Verónica, que los grandes ojos negros se cierran como saboreando un éxtasis soñado.

—¡Demetrio!... Mi amor..., mi vida...
—Verónica... ¿Eres capaz de amar?...
—¿Y eres capaz tú de preguntármelo?... ¿No lo ves? ¿No lo palpas?... Si apenas has hablado, si nada has tenido que hacer para que este amor mío se te ofrezca sumiso. Si todo en mi debe hablarte de mi amor. Más que mis palabras, mis gestos, mis miradas... Demetrio... ¿Por qué parecen siempre interrogarme tus ojos?...
—Tal vez porque me parece mentira que tú puedas amarme...

Le ha besado la mano casi ceremoniosamente. Luego, un deseo de huir, de alejarse, se clava en él con ansia insoportable...

—Hasta la tarde...


*******

— ¡Oh, Virginia!... ¿Estabas ya levantada?... ¿Te sientes mejor?
—A la vista salta... Muy contenta debes venir esta mañana cuando estás tan amable.
—Sí. He dado un esplendido paseo.
— ¿Sola?...
—Con Demetrio. Demasiado lo sabes, puesto que has estado mirando desde esa ventana...

— ¡Qué penetración!... ¿Cómo pudiste verme si estaba la cortina echada?...
—Las cortinas de encajes son tu especialidad; nos conocemos desde hace años, Virginia...

En el recodo que forman tres ventanales que caen desde el amplio hall sobre los jardines laterales, Verónica ha encontrado a Virginia; una bata de seda sobre las ropas de cama, zapatillas silencioses y los largos cabellos rubios sueltos sobre la espalda. Sería realmente un conjunto angelical, sin aquella burlona expresión, sin aquella sonrisilla perversa, que asoma a sus labios casi siempre que queda solas con Verónica...

—Te advierto que no he sido yo sola anotar tu coloquio bajo los arboles... Genaro y la doncella te estaban espiando; te lo digo para que si llega a oídos de los demás, no pienses que les he ido con el cuento. ¿Qué? ¿Se te ha declarado el ingeniero San Telmo ya?...
—Sí. Se me ha declarado, y hablará muy pronto con el tío Teodoro. No tendrás que resistir mucho la tentación de ir con el cuento a tía Sara... Puedes decírselo si te da la gana.
—Ya sabes con ella no hay cuidado... Está deseando que te cases con quien sea y que te largues... La pobre no te soporta; no se por qué será...
—Podría responderte muchas cosas; pero no quiero discutir esta mañana contigo; ni contigo ni con nadie... Me siento demasiado feliz. Tus insidias no me hacen daño. ¡Qué gran coraza es la felicidad!...
—¿Te sientes realmente dichosa?...
—Sí, Virginia. ¡Si tú supieras hasta que punto ser dichoso da ganas de ser bueno!...
—¿De verás?...
—Todo nos parece distinto. ¡Qué facilmente perdonamos todas esas pequeñas ofenses que en los días grises nos amargan la vida!... ¡Con qué generosidad quisiéramos repartir nuestra felicidad a manos llenas!... ¡Que todo el mundo sonriera..., que todo el mundo sintiera como siento yo, en esta mañana maravillosa que el sol entero se me ha medido en el pecho!...
—Y todo... ¿por Demetrio de San Telmo?....
—¿Te parece mentira?...
—Supongo que habrías puesto todo tu amor propio en conquistarlo.
—No se trata de conquista. En este caso, creo que sería más exacto decir que la conquistada soy yo... ¡Su amor me fascina!... ¡Me envuelve!... ¡Me penetra hasta la medula de los huesos!... ¡Corre como mi sangre por las venas!... Me hace latir el corazón más de prisa.
—Ya... ¡Lo que llaman locura de amor!....
— ¿Te ríes?... ¿Te burlas?... ¿Te sorprende?...Nunca quisiste a nadie, Virginia, ¿verdad?...
— ¿Qué?...
—Sí. Nunca quisiste a nadie. Y yo, ahora, por la primera vez, siento el deseo de que hablemos con franqueza; porque he pensado de repente, sintiendo yo el amor, que acaso tu enfermedad tenga remedio.
— ¿Mi enfermedad?... ¿Qué dices?...
—Tienes el corazón duro... el alma seca... Viviste solo para tu egoismo... Finges, engañas, mientes... Tu avaricia no tiene limites... Eres pobre y anhelas la riqueza... Eres altanera y te finges humilde, para que te soporten junto a si los soberbios... No sabes disfrutar de ningún bien, porque el bien de que otro disfruta es el único que tú quieres.

— ¡Verónica, me estás insultando!...
—Te estoy diciento la verdad, por primera vez... ¡Te estoy hablando como a un ser humano!... Como hermana, como amiga; como algunas veces, quien sabe con que intención, me pediste tú que lo hiciera. Virginia, tú eres desgraciada..., el mal que haces, no te da dicha de ninguna especie; por eso es que sigues aferrada a tus pequeñas maldades, a tus actitudes mentirosas..., a tu mundillo de falsedades... ¿que al fin de cuenta, que es lo que puede darte?... ¿Un vestido nuevo?... ¿Unos muebles más caros?... ¿Una alhaja o un regalo cualquiera?... ¿Una sonrisa más de tía Sara?... ¿Tú crees que vale la pena de arrastrarse como un gusano por cosas tan pequeñas?...
—¿Pero qué estás diciendo?... ¿Cómo te atreves?...
— ¿A ser sincera?... ¿A hablarte con el corazón en la mano?... ¡Porque la felicidad me hace sentirme tan buena, tan valiente, tan fuerte, que hasta a ti soy capaz de quererte!... De darte el mejor de los consejos: ¡ama, Virginia!... ¡Ama sinceramente, entrega el corazón a un amor verdadero..., quiere a un hombre con toda tu alma, no para ser feliz, sino para tratar de hacerlo dichoso a él, y tu propia feliciad será el premio!...
— ¡Basta!... ¡Basta!... ¿Qué te crees?...
—Creo que acaso quieras a Johnny realmente, y que él es tan digno de ser amado...
— ¡Calla!...
— El camino de su corazón está libre para ti... No te estorbo, ve por él... Sé feliz... ¡y acaso llegues a ser buena!...
— ¡Basta!... ¡Basta!... ¿No me estás oyendo?... ¿Quién eres tú para hablarme como lo haces?... Recogida, pordiosera... ¡Hija de un cualquiera, que no tienes que estar en esta casa, donde yo estoy con todos los derechos!...
— ¡Virginia!...
— ¡Malvada!... ¡Maldita!... Maldita sí.... Te odié siempre... ¡Y ahora vienes a a tirarme a Johnny como si fuera una piltrafa que se le da a un perro!...
— ¡Virginia!... ¿No has comprendido?...Estás loca...
— ¡Te odio!... ¡Te odio!... Te he aborreccido desde niña, y muy pronto te he de ver como yo quiese; arrojada de todas partes, despreciada como la úlitma ramera...
— ¿Qué?... ¿Qué?...
—Como las mujerzuelas con que te criaste junto a tu padre...
— ¡Cállate!...
—Tu padre el borracho... El tranposo.... ¡El ladrón!...

Verónica no ha resistido más... Su mano se alza para caer furiosamente, una y otra vez sobre las mejillas de Virginia, que grita como si la matasen...
— ¡Tía Sara!

La señora Castelo Branco ha aparecido en lo alto de la escalera y corre hacia ellas...

—¿Qué?... ¿Qué?... ¿Qué pasa?... ¿Qué ha sucedido?...
— ¡Tía Sara de mi alma!...

Llorando como una niña se ha arrojado en los brazos de doña Sara, cuya mirada va furiosahacia Verónica...

—¿Hija de mi alma, qué te han hecho?.... ¿Qué le has hecho?...
—La he abofeteado porque ofendió la memoria de mi padre...
—¿Qué?...
—¡Ay, tía querida, quiero morirme!... ¡y me moriré!...
—¿Pero cómo te has atrevido a eso?... ¡Eres una infame!... ¡Una abusadora!... ¡Tu proceder con esta niña enferma es canallesco!... ¡Pero te juro que no quedarás impune, porque soy capaz de!...

— ¡Quieta!... ¡No sigas por ese camino vergonzoso y lamentable!

Teodoro de Castelo Branco ha sujetado la mano de Sara, alzada ya sobre Verónica. Mientras Johnny más pálido aparece también...

Verónica se ha vuelto a él, pálida, temblorosa, desconcertada...

— ¡Tío Teodoro!... Es que usted no sabe lo que me ha dicho... Es que usted no sabe...
— ¡Pudiste pensar que Virgina está enferma!... Pudiste recordar que bajo este techo ha sido una norma inalterable la decencia y el muto respeto.
— ¡Tío Teodoro!...
—No sé lo que te ha dicho, ni quiero sablerlo.... Sé que tu conducta lamentable y detestable no debe volver a repetirse mientras estés en esta casa. Esta casa debe merecer un enorme respeto, y no podré perdonarte si vuelvas a faltar a él.
—Yo...
—¡Hazme el favor de irte a tu cuarto y ahorrarnos el disgusto de verte en la mesa!...


*****

Como una autómata ha entrado Verónica en su alcoba. Aun no puede pensar..., aun no acaba de comprender. Las piernas casi no la sostienen... Una insoportable opresión en la garganta y en el pecho parece ahorgarla y va hacia la ventana buscando el aire que le falta, buscando la razón que no encuentra.

—Todos contra mí... ¡Tío Teodoro también!... Como si me despreciara, como si me odiara... ¡Dios mío!... ¿Pero qué es esto?... ¿Por qué?... ¿Por qué?...

A la pregunta dolorosa, no halla respuesta su alma contristada, y vuela el pensamiento como pájaro que escapara a los barrotes de su jaula...

— ¡Demetrio!... ¡Mi Demetrio!... ¿Por qué no estoy al lado tuyo?... ¿Por qué no estás aquí para devolverme esa dicha tan pura que pusiste en mis manos y que se ha ido de pronto no sé como, no sé por qué?...
Деметрио де Сан Тельмо вместе с Вероникой де Кастело Бранко объездили все вдоль и поперек.
Бравый наездник и великолепная амазонка посетили самые значительные и многолюдные местечки Рио. Шушуканье, перешептывания, пересуды, восхищенные и завистливые взгляды…И вот когда солнце, наконец-то, поднялось в бирюзовую высь небес, проливая свои жаркие лучи водопадом расплавленного золота на город, Султан и Голиаф подошли к ограде фамильного особняка Кастело Бранко и, поравнявшись друг с другом, быстро шагают рядышком по широкой, усыпанной песком дорожке.

- Ну вот, мы и здесь, Деметрио.
- Ты позволишь мне тебе помочь?..
- Разумеется!..
- Хенаро!.. Хенаро!.. Пожалуйста, позаботься о лошадях…

Вероника улыбается Деметрио де Сан Тельмо, передавая поводья появившемуся хлопотливому конюху…

- Сегодня они чудесно скакали…
- Мы заставили их погалопировать совсем немного. Я почувствовал, что они устали…
- Ты не захотел прогуляться до Копакабаны.
- Я побоялся, что нам пришлось бы поздно возвращаться…
- Я уверена, что нет даже двенадцати, времени было в избытке.
- Почему ты не сказала этого раньше?..
- Я хотела доставить тебе удовольствие… Мне показалось, что  у тебя было особое желание прокатиться по городу.
- Верно, по самым многолюдным местам города. Ты обеспокоена тем, что тебя видели вместе со мной?..
- Я обеспокоена?!.
- Ты не боишься разговоров?..
- Почему я должна их бояться?.. Я абсолютно свободна, и я – хозяйка своих желаний…
- Тебя видели некоторые из твоих друзей, мужчины, которые, возможно, ухаживали за тобой…
- Да, нас видел Хулио Эстрада…
- Он был твоим женихом?..
- У меня никогда не было жениха, Деметрио.
- Серьезно?..
Он сделал несолько шагов к дому, ища тень от огромных банановых деревьев. Вероника прислонилась к старому стволу ближайшего дерева центральной аллеи, Деметрио вперил в нее свой твердый, властный, вопросительный взгляд.

- Это – правда?.. Ты уверена в том, что говоришь?..
- Конечно, уверена!.. Почему это должно было быть не так? Ты всегда переспрашиваешь меня, будто сомневаешься во всем, что я говорю…
- Действительно… сомневаюсь.
- И плохо поступаешь. Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я никогда не лгу.
- Это заверение слишком хорошо звучит…
- Но, ты, очевидно, не веришь ему. Ты знаешь, что иногда ты принимаешь вид инквизитора с жестоким, безжалостным взглядом?..
- Которого ты очень боишься, правда?..
- Не знаю, что тебе и ответить. В тебе меня ничто не пугает очень сильно, но…
- Но что?..
- Мне очень нравится, когда ты смотришь на меня с большой нежностью, когда твои глаза говорят мне о любви и ласке, на которую так скупы твои губы…
- Мои губы?..
- Да, это – не упрек, но мы вместе провели все утро, а ты даже не сказал того, что я столько раз предвкушала услышать… Понятно, что места, где мы находились, не слишком способствуют этому, но в конце концов…
- Что бы ты желала услышать из моих уст?..
- Но все это уже лишено прелести, если я говорю тебе об этом.
- Думаю, что я сказал тебе об этом раньше…
- Да, в четырех словах. Ты спросил меня, хочу ли я стать твоей женой, но разве ты сказал, что любишь меня?..
- Полагаю, что это очень легко доказывается само по себе.
- Ну, конечно. К счастью, я – нищая, бесприданница, и никто не сможет сказать мне, что ты женился на мне без любви, потому что только любовь может заставить мужчину жениться на мне.
- Отсюда вывод – это точно… любовь, и только любовь… Есть вещи, которые не нуждаются в расспросах.
- Но как чудесно эти вещи слушать. Ты этого не знаешь, Деметрио?.. Я подам тебе в этом отличный пример… Деметрио, любимый мой, тебе составляет столько трудов сказать мне, что ты меня любишь?.. Нужно, чтобы я повторяла тебе это раз и сто раз до тех пор, пока такой ценой, слушая признания, твои губы не научатся говорить слова любви?..
- Вероника!..
- В тебе нет вдохновения… я уже вижу, что тебе это не удается. Ты делал бы меньше усилий, буря тоннель собственными руками, или снося гору лопаткой, но неважно, я понимаю тебя, обожаю и, возможно, потому что ты такой, я сильнее люблю тебя…
- Вероника…
- Ты понемногу изменишься, уверена, что изменишься, но даже, если не изменишься, останешься прежним, я люблю тебя таким, какой ты есть. Думаю, что полюбила тебя с того первого мгновения, когда, обернувшись, увидела тебя в дверях дядиного кабинета смотрящим на меня и будто ослепленным…
- Ослепленным!.. ты произнесла точное слово, ослепленным, словно перед геенной огненной, в которой вскоре сгорю, пропаду, буду уничтожен, я же предчувствовал это…
- Уничтожен?.. Ты говоришь странные вещи…
- Забудь об этом…
- То, что ты предлагаешь – очень легкое решение, вот только я не поняла твои слова. И не проще ли было бы объяснить их мне?..
- Нечего объяснять, не стоит беспокоиться. Хочешь, зайдем в дом?.. Возможно, было бы более уместным сегодня же поговорить с доном Теодоро де Кастело Бранко.
- Нет, Деметрио, не сейчас.
- После того, как мы вместе показались в самых многолюдных местах Рио, это кажется мне самым правильным с моей стороны… разве только ты захочешь сохранить свободу, если тебя обеспокоила мысль иметь официального жениха, и ты хотела бы умолчать обо мне.
- И как только тебе в голову пришла подобная мерзкая идея?.. Умолчать о тебе… скрыть тебя!.. Ты не знаешь, что я счастлива?.. Не знаешь, что я хотела бы закричать на весь свет, как люблю тебя?..
- В таком случае почему ты хочешь, чтобы я молчал?..
- Всего лишь несколько дней,.. возможно, даже несколько часов. Дай мне время морально подготовить дядю, поговорить об этом немного с Джонни, ведь для него это будет болезненным, чтобы не причинить нашей любовью вреда тем, кто меня любит, тем, кто защитил меня, дав мне свою любовь и ласку… Не дай мне быть неблагодарной!..

Вероника оперлась своей легкой, изящной янтарного цвета ручкой на плечо Деметрио, а по лицу ее пробегает беспредельное наслаждение и безграничная нежность, удерживая ее горячее желание, возможно, смаковать его присутствие еще несколько минут, возможно, сорвать с его суровых губ слова любви, которые так хочется услышать, а, быть может, в надежде заглянуть чуть больше в его страстную и нелюдимую душу через окошки его больших серых глаз.

- Неблагодарной?.. Тебя тревожит мысль показаться неблагодарной?..
- Все кажется не таким, как есть, Деметрио. Джонни меня любит… Ох, не делай такое лицо!.. Я понимаю, что это тебе не понравится, но на это есть причины. Он давно меня любит, еще до того, как ты пришел. И теперь он думает, что у него украли то, что он считал своим…
- Вот, значит, как – он уже считал тебя своей… Что ж, очень мило слышать это из твоих собственных уст…
- Ревнивец мой… Не смотри на меня так. Он любил меня, и по наивной самоуверенности влюбленного перепутал с любовью мои братские чувства.
- А почему ты его не любишь?..
- Ты опять спрашиваешь глупости?.. Разве только ты чувствуешь потребность услышать мой ответ, что сердцу не прикажешь, и что по чистой случайности я люблю другого, менее ласкового, менее галантного, но, который для меня дороже всех на целом свете…
- Вероника!..

Он содрогнулся, думая о своем, а Вероника продолжает с нежной улыбкой…

- Извини, если это не очень лестный портрет, но зачастую ты не заслуживаешь ничего большего. Ты такой требовательный, такой недоверчивый и подозрительный, что иногда я спрашиваю себя: как ты можешь любить меня, если имеешь обо мне такое жалкое мнение?
- Прости меня, Вероника. Я – странный человек, но, если бы ты знала, как страстно я желаю сделать тебя своей, увезти далеко отсюда, оказаться там, где были бы только ты и я, лицом к лицу, добиться, чтобы ты обожала меня, боготворила.
- Чтобы ты тоже боготворил меня?..
- Чтобы чувствовать, что ты принадлежишь мне, что ты – моя и больше ничего…

Он снова почти грубо сжал ее в своих объятиях, содрогаясь от странного, необычного чувства. Сколько огня в его зрачках! Деметрио прижался к губам Вероники; в его поцелуе такая страсть, что ее большие черные глаза закрываются, она словно смакует удивительный, необычайный восторг.

- Деметрио!.. Любимый… жизнь моя…
- Вероника… Ты способна любить?..
- И ты еще можешь спрашивать меня об этом?.. Ты не видишь? Не ощущаешь этого?... Если ты, едва объяснившись, ничего не должен был делать для того, чтобы моя любовь покорно предстала пред тобой. Хотя бы мои слова, жесты, взгляды… Деметрио… Почему твои глаза всегда кажутся спрашивающими меня о чем-то?
- Вполне возможно, потому, что мне кажется обманом, что ты смогла полюбить меня…

Он почти церемонно поцеловал ей руку. И тотчас же в него вонзилось страстное желание убежать отсюда подальше…
- До вечера…


***

- О, Вирхиния!.. Ты уже встала?.. Ты чувствуешь себя лучше?
- Бросается в глаза, что… ты, должно быть, весело провела это утро, раз так приветлива.
- Да. Я совершила великолепную прогулку.
- Одна?..
- С Деметрио. Тебе это отлично известно, поскольку ты все видела из этого окна…
- Какая проницательность!.. Как ты могла видеть меня, если штора была задернута?..
- Плотно задернутые шторы – это твоя специальность, Вирхиния, мы знаем друг друга с давних пор…

Вероника столкнулась с Вирхинией у изгиба, образуемого тремя большими окнами, выходящими из просторного холла в боковой парк. На Вирхинии надет шелковый пеньюар поверх пижамы и домашние тапочки; ее длинные белокурые волосы распущены по спине. Она, поистине, была бы подобна ангелочку, если бы не это насмешливое выражение, не эта порочная улыбочка, появляющаяся на ее губах почти всякий раз, когда она остается наедине с Вероникой…

- Предупреждаю тебя, что не я одна обратила внимание на твой разговор под деревьями… Хенаро и горничная следили за тобой; я говорю тебе об этом, чтобы ты не думала, если это достигнет ушей всех остальных, что я имела отношение к этой болтовне. Ну что? Инженер де Сан Тельмо уже объяснился тебе в любви?..
- Да. Объяснился, и очень скоро поговорит об этом с дядей Теодоро. Ты не должна слишком сильно сдерживать искушение пойти рассказать все тете Саре… Можешь поведать ей об этом, если у тебя есть такое желание.
- Вот уж не было тете заботы, знаешь ли… Она хочет, чтобы ты вышла замуж за кого бы то ни было и  убралась отсюда… Бедняжка не выносит тебя, даже не знаю из-за чего…
- Я могла бы ответить тебе многими вещами, но этим утром я не хочу спорить с тобой, ни с тобой, и ни с кем… Я чувствую себя слишком счастливой. Твои козни и намеки не причиняют мне вреда. Какая прочная броня – счастье!..
- Ты, действительно, чувствуешь себя счастливой?..
- Да, Вирхиния. Если бы ты только знала – быть счастливой до такой степени порождает желание быть хорошей!..
- Правда?..
- Все кажется нам ясным и понятным. Как легко мы прощаем все эти маленькие обиды, отравляющие нам жизнь в пасмурные, тусклые дни!.. С какой щедростью и великодушием хотели бы мы делиться нашим счастьем, раздавать его полными пригоршнями!.. Чтобы весь мир веселился,.. чтобы весь мир почувствовал то же, что чувствую я этим чудесным утром, что в моей груди уместилось целое солнце!..
- Это все из-за Деметрио де Сан Тельмо?..
- Тебе это кажется ложью?..
- Полагаю, что ты направила всю свою любовь на покорение его.
- Не называй это покорением. Думаю, в данном случае более верным было бы сказать, что покорена я… Его любовь меня заворожила!.. Окутала!.. Охватила меня до мозга костей!.. Она струится, как кровь по жилам!.. И заставляет мое сердце биться сильнее и чаще.
- Вот тебе на! Это называют любовным безумием!..
- Ты смеешься?.. Шутишь?.. Тебя это удивляет?.. Ты никогда никого не любила, Вирхиния, ведь правда?..
- Что?..
- Да, ты никогда и никого не любила. А я сейчас впервые чувствую желание, чтобы мы поговорили откровенно, по душам. Испытав любовь, я вдруг подумала, что, может быть, от твоего недуга есть средство.
- Мой недуг?.. О чем ты говоришь?..
- У тебя каменное сердце… и пустая душа… Ты жила, как эгоистка, только ради себя… Ты притворяешься, всех дурачишь, врешь… Твоя алчность не имеет предела… Ты бедна и жаждешь богатства… Ты – надменна и высокомерна, но притворяешься скромной и смиренной, чтобы терпели рядом с собой это тщеславие и высокомерие… Ты не умеешь наслаждаться никакими благами, потому что то благо, которым наслаждается другой – единственное, что ты хочешь.
- Вероника, ты меня обижаешь!..
- Я впервые высказываю тебе правду… Я говорю тебе, как стать человеком!.. Как сестра, как подруга; кто знает, сколько раз и с каким намерением ты просила меня, чтобы я это сделала. Вирхиния, ты – подлая дрянь… то зло, что ты совершаешь, никоим образом не доставляет тебе счастья; и потому ты упрямо продолжаешь свои мелкие пакости, свое лживое поведение, неискренние манеры,.. хитросплетения и уловки…что, в конечном счете, все это может тебе дать?.. Новую одежду?.. Какую-то более дорогую мебель?.. Драгоценность, или какой-нибудь подарок?.. Еще одну улыбку тети Сары?..  Ты думаешь, что стоит мучиться, пресмыкаться, как червяк, ради таких ничтожных вещей?..
- Ну что ты говоришь?... Как ты осмеливаешься?..
- Быть искренней?.. Поговорить с тобой начистоту, с открытой душой?.. Это оттого, что счастье заставляет меня чувствовать себя такой доброй, такой храброй, такой сильной, что я способна любить даже тебя!.. Я дам тебе самый лучший совет: люби, Вирхиния!.. Люби искренне, вручи свое сердце истинной любви, люби мужчину всей душой не только для того, чтобы быть счастливой, но и для того, чтобы постараться сделать счастливым его, и наградой тебе станет твое собственное счастье!..
- Хватит!.. Довольно!.. О чем ты думаешь?..
- Думаю, что, вполне возможно, ты полюбишь Джонни по-настоящему, ведь он так заслуживает того, чтобы быть любимым…
- Замолчи!..
- Дорога к его сердцу для тебя свободна… Я тебе не мешаю, иди к нему… Будь счастлива… И, возможно, ты станешь хорошей!..
- Хватит!.. Хватит!.. Ты не слышишь меня?.. Приживалка, нахлебница, нищая попрошайка… Чья-то там дочь, которая не должна находиться в этом доме, где живу я, и у меня есть все права на это!..
- Вирхиния!..
- Злодейка!.. Подлая!.. Будь ты проклята!.. Да, проклятая сволочь… Я всегда ненавидела тебя… И сейчас ты, наконец-то, бросаешь меня Джонни, словно объедки, которые швыряются собаке!..
- Вирхиния!.. Ты не понимаешь?.. Ты – сумасшедшая…
- Ненавижу тебя!.. Ненавижу!.. Я ненавидела тебя с детских лет, и очень скоро я должна увидеть тебя, какой хотела; изгнанной отовсюду, всеми презираемой, как последняя шлюха…
- Что?!. Что?..
- Как продажные проститутки, с которыми ты выросла рядом со своим отцом…
- Замолчи!..
- Твой отец – пьяница… Оборванец… Он – вор!..

Больше Вероника не стерпела… Ее рука взметнулась раз и другой, яростно раздавая пощечины орущей, будто ее убивают, Вирхинии…
- Тетя Сара!

Сеньора Кастело Бранко появилась на верху лестницы и подбежала к ним…

- Что?!. Что?.. Что происходит?... Что случилось?..
- Тетя Сара, душенька!..

Плача как ребенок Вирхиния бросилась в объятия тети Сары, чей гневный взгляд направлен на Веронику…

- Дитя души моей, что тебе сделали?.. Что она тебе сделала?..
- Я дала ей пощечины за то, что она оскорбила память моего отца…
- Что?..
- Ах, тетечка, дорогая, я хочу умереть!.. и умру!..
- Да как ты осмелилась на такое?.. Ты – отвратительная!.. Злодейка!.. Твое поведение с этой болезненной девочкой – подлое, мерзкое!.. Но, клянусь тебе – ты не останешься безнаказанной, потому что я способна на все!..
- Успокойся!.. Не следуй по этой позорной, жалкой дорожке!

Теодоро де Кастело Бранко крепко схватил Сару за руку, устремив взгляд на Веронику.  А между тем появляется и очень бледный Джонни… Вероника в замешательстве обернулась к дяде, побледневшая, дрожащая…

- Дядя Теодоро!.. Вы не знаете того, что она мне сказала… Вы не знаете…
- Ты могла бы подумать о том, что Вероника больна!.. Могла бы помнить, что под этой крышей
существовало неизменное правило – порядочность, достоинство и взаимное уважение.
- Дядя Теодоро!..
- Я не знаю, что она тебе сказала и не хочу знать… Знаю, что твое поведение отвратительно и достойно сожаления, оно не должно повториться снова, пока ты живешь в этом доме. Этот дом должен заслуживать большого уважения, и я не смогу простить тебя, если ты снова совершишь ошибку, живя в нем.
- Я…
- Сделай милость, ступай в свою комнату и избавь нас от огорчения видеть тебя за столом!..

***

Машинально, как автомат, Вероника вошла в свою спальню. Она даже не может представить себе… не может толком понять. Ноги почти не держат ее… В горле застрял комок и нестерпимо давит в груди, ей кажется, что она задыхается. Она бредет к окну, ища так необходимый ей воздух, разыскивая причину и не находя ее.

- Все против меня… И дядя Теодоро тоже!.. Он, как будто, презирает и ненавидит меня… Господи, Боже мой!.. Что же это такое?.. Почему?.. За что?..

Ее опечаленная душа не находит ответа на этот мучительный вопрос, и мысли ее разлетаются, как птицы, освободившиеся от оков своей клетки…

- Деметрио!.. Деметрио мой!.. Ну почему я не рядом с тобой?.. Почему тебя нет здесь, чтобы вернуть мне прежнее, такое чистое счастье, которое ты вложил в мои руки и которое так быстро испарилось неизвестно почему?

 

 

 

 

 

 

 

© Перевод Вера Голубкова

 

Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30