Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30

Capítulo vigésimo quinto — Глава двадцать пятая

LA MENTIRA

Caridad Bravo Adams

CAPÍTULO VIGÉSIMO QUINTO

Ложь

Каридад Браво Адамс

Глава двадцать пятая

— ¡Carta de Verónica, Teodoro!...
— ¡Vaya, al fin!... Ya era hora de que respondiera a la mía...
—Pero no es para ti... es para mí.
— ¿Para ti?... ¿Que dices?...
—Le escribimos el mismo día. Virginia echó juntas las cartas...
— ¿Ah, sí?...
Teodoro de Castelo Branco ha echado atrás la silla de su escritorio, para levantarse con un movimiento más vivo y un gesto de disgusto más expresivo de lo que hubiera querido demostrar...
—Pensé que me escribiría a mí primero....
—Yo hasta temí que se olvidara contestarme... Pero ha sido educada y gentil por la primera vez en su vida...
— ¿Estás segura de que no había otra carta para mí?...
—Segurísima... Genaro acaba de traer el correo, y no hay más que invitaciones, cuentas, revistas y la carta de Verónica...
— ¡Madre!... ¿Que dices?...
Johnny ha aparecido en la puerta del despacho. ¿Presentimiento de su corazon enamorado?... ¿Casualidad?... ¿Fatalidad?... ¿Quien podría decirlo?... Pero Johnny está allí, empalidecido por la emoción repentina; acercándose a su padre muy deprisa...
— ¡Carta de Verónica!...
—Efectivamente, acabo de recibirla...
— ¿Tú?...
—Yo, sí... No sé por qué se sorprenden tanto. Me ha contestado porque le he escrito y porque según parece, el campo y la felicidad hasta un caracter como el de Verónica lo civilizan...
—¿Felicidad?...
—Sí, hijo... parece que sí.
Don Teodoro ha leído los primeros renglones de la carta. Demasiado nervioso para esperar, Johnny se inclina también sobre su hombro y en la puerta de cristales que da al comedor, suave y silenciosa, como figura imprescindible, asoma Virginia.
—Ya me ha dicho Genaro que habían noticias de Verónica.
—Sí, palomita, sí... Carta para mí...
— ¿Por qué no me la ensenaste, tita?...
—Tu tío estaba tan impaciente...
—Y Johnny también... ya lo veo... ¿Como está?... ¿Qué dice?
—Apenas la vi por arribita... ¿Quieren leerla en voz alta para que todos nos enteremos?...
—"Mi querida tía: Tu carta me ha alegrado y sorprendido... No esperaba tener noticias tuyas directamente; pero te las agradezco muchísimo... Es muy grato para mí pensar que después de todo, hay alguien en Río de Janeiro que se acuerde de mí..." Bueno... esto es una injusticia; yo le escribí con la misma fecha...
—Sigue, sigue, papá...
Todavía Johnny está muy pálido, sus manos se aferran al borde de la mesa; el alma entera parece concentrarse en sus oídos...
—"Mucho me alegra la paz y la dicha de ustedes. Sería un verdadero remordimiento para mí si ustedes no fueran dichosos, mientras yo me siento tan feliz..."
— ¿Eso dice?... ¿Estás seguro?...
— ¡Léelo tú mismo!...
—" ¡Que tontamente se temen a estas regiones!... Son bellísimas, y disponiendo de toda clase de comodidades como Demetrio y yo tenemos en nuestra casa de aquí, se vive tan bien como en el propio Río de Janeiro. El pueblecito es pequeño. Se divisa entero desde los bungalows que están en lo alto de una colina. Desde luego, no hay acueducto ni planta electrica; pero tampoco se necesitan, disponiendo de casi una docena de sirvientes indios... "
— ¡Esta Verónica tiene una suerte!... Nació de pie como aquel que dice...
— Sigue, sigue, papá...
—"Demetrio además me reservaba una sorpresa magnífica... Somos ricos. La mina que posee a medias con un doctor Botel, que es nuestro vecino, es la más importante de cien leguas a la redonda... ¡Cada día se le descubren nuevos filones; creo que de seguir así seremos irremisiblemente millonarios!...
— ¡Eso no puede ser verdad!... Es una burla de Verónica... ¡Escribe eso para reirse de mi!... —Ha saltado Virginia...
— ¿Reirse de ti?...
— ¿Y que tienes tú que ver con eso, palomita?...
—Es cierto... Absolutamente nada. Quise decir, que podía ser una broma; porque no creo posible que de tanto oro una sola mina... Sé de gentes que han estado casi un año en Matto Grosso sin conseguir nada que valga la pena... y en Porto Nuevo, justamente, Ricardo Silveira... ¡Oh, que tontería... nada de eso le importa a nadie!...
— ¿Ricardo Silveira estuvo allí?... ¿Como lo sabes, hija mía?...
—No es que lo sepa... es que me lo imagino... ¡oí decir que había muerto en Matto Grosso!...
— ¿Ha muerto Ricardo Silveira?... ¿Como no me lo habías dicho?...
—No me hagas caso, tía... me puse nerviosa y... dije una serie de tonterías... Termina la carta, tío Teodoro...
—Si, papá... termínala. Aunque yo ya la leí...
Se ha dejado caer en una silla, como rendido por la intensa emoción sufrida, y tras mirar con desconfianza a su sobrina, Teodoro de Castelo Branco acaba de leer aquellas lineas que ya solo doña Sara escucha tranquila...
—"Mucho me satisface la noticia del compromiso de Johnny con Virginia. Espero y deseo que sean muy felices... Recuerdos a los que quieran recibirlos de mí... Par ti, el afecto de tu sobrina, Verónica."
— ¡Una carta satisfactoria!...
—Le hablaste del compromiso de Johnny y de Virginia... pero aun no es oficial.
—Como si lo fuera...
—Naturalmente... como si lo fuera... Además, mamá sabía que iba a darle con ello una satisfacción y una alegría... Es un remordimiento menos...
— Bueno, hijo... ¡yo creo!
—Sin él se sentira mucho más feliz... Aunque ya se ve que es la mujer más dichosa de la tierra, y que lo único que desea es poder olvidarse definitivamente de mí.
Su ira, su despecho, sus celos, van subiendo de punto... pero Virginia siempre tiene a mano el recurso de romper a llorar... y bien poco le cuesta fingir un sollozo que mueve la alarma de toda la familia...
— ¡Virginia!...
— ¿Que te pasa?...
— ¡Palomita mía!...
—No es nada... perdónenme... Tonterías.... Yo no hago ni digo mas que tonterías... Perdónenme... perdónenme todos. Voy un rato al jardín...
Se ha ido estrategicamente, y tras ella Sara se pone de pie...
— Pero si está llorando... Virginia... hijita... Eres muy duro con ella, Johnny; deberías darte cuenta de que hablando de esa manera la haces sufrir... Virginia... ¡Mi Virginia!... ¡Palomita!
Se va tratando de alcanzarla, mientras la mirada de Teodoro se vuelve a Johnny...
—Johnny... hijo...
— ¿También vas a reprocharme, papá?...
— No, Johnny, al contrario... Lamento solo el daño que la lectura de esta carta ha hecho. Es tan extraña... tan desconcertante; nunca pensé que Verónica escribiera así... Ni que no contestara una carta como la mía...
— ¡Los celos son una pasión ridícula!....
— ¿Que tiene eso que ver con lo que te estoy diciendo?...
— ¡Nada!... Es algo que me digo a mí mismo. Hay que sacudir el pasado... Hay que comenzar de nuevo la vida... ¡Me gustaría poder escribir a Verónica que yo también soy muy feliz!...
— ¡Pero hijo!
—Dispénsame, papá... Me alegro muchísimo de habernos equivocado con Demetrio de San Telmo... Y con tu permiso... Voy a buscar a Virginia...
— ¡Que rara es esta carta!... O no conozco yo a Verónica... ¡o no fue sincera al escribirla!...

— ¿Qué es eso?... ¿Son tiros?...
—De la escopeta de su Demetrio, que debe estar cazado por ahí...
— ¿Demetrio?... ¿Pero no fue a la mina?....
— ¡Vamos!... ¿Así están todavía las cosas?... Su Demetrio no ha ido a la mina más que un día o dos... Y eso, llevado casi a la fuerza por mi marido...
La señora Botel acaba de instalarse comodamente en la salita que forma el centro de bungalow de los San Telmo, entre el comedor y la galería. Alegre y decidora, mejor arreglada y mejor vestida, contrasta su aspector con el de Verónica, siempre pálida, reservada y grave...
—Es increible...
— ¿Increible que?...
— Que no sepa usted lo que hace su marido... ¡cuando todo el mundo lo comenta en el pueblo!...
— ¿Ah, sí?...
—No va nunca a la mina; no se preocupa para nada de sus intereses... tampoco baja al pueblo ni a la taberna...
—Pensé que cuando salía iba a algún sitio... y si no son la mina y la taberna, no se donde pueda ir aquí...
—Nadie lo sabe a punto fijo... y cada cual se imagina lo que le da la gana. Pero yo puedo decirle que muchas veces le he visto rondando esta casa, con la escopeta al hombro y el ánimo pronto como el que espera o vigila...
— ¿Ah, sí?...
—Otras veces sube a la parte más alta de la colina y con los gemelos de larga vista, está horas y horas mirando hacia el río... ¡Cualquiera diría que espera alguna cosa!... ¿Se imagina usted lo que pueda ser?...
—Sí... me lo imagino...
—Usted en cambio, encerrada entre estas cuatro paredes, que ni siquiera nosotros, por ser vecinos, nos visita...
—Iré a verla uno de estos días, Adela....
— ¿Por qué no van esta tarde a cenar conmigo?...
—Se lo diré a Demetrio...
—Insista, por favor... Insista... se dice por ahí que él se desvive por complacerla...
— ¿Quien dice semejante tontería?...
—Perdóneme si he sido indiscreta... pero me gustaría tanto que fuera así... La gente habla de una nueva lista de encargos a Cuyaba, todos destinados a hacer esta casa más comoda y más linda... Pero no la molesto más con mis tonterías. Ya la vi, ya sé que está bien... Me voy a preparar las cosas por si tengo la suerte de que vayan ustedes a cenar conmigo...
—Haré lo posible...
— ¡Es todo lo que le pido!... Y no tome las cosas tan a pecho... o tómelas un día, usted que tiene caracter, ¡y ponga de patitas en la calle a la india!... Oh, perdón... ¡he dicho otra tontería!...
—No se preocupe, Adela... No me ha dicho usted nada nuevo; que en todos esos paseos, en todas esas cacerias, en cada paso que da San Telmo, no va nunca solo, que le sigue los pasos la india Ayesha...

*****
—Amito Demetrio... ¿No vamos a volver a la casa?...
—No.
En lo alto de la aspera colina, el revolver al cinto y al hombro la escopeta, inmóvil como de piedra, en su puesto de vigía, Demetrio de San Telmo contempla la superficie del río, escudrinando cada islote, cada tronco, cada monto de ramas que arrastra la corriente, con sus potentes anteojos de larga vista.
— ¿Qué esperas que venga por el río, patrón Demetrio?...
—Pueden venir muchas cosas, Ayesha... El indio Iguazu se fue hace muchos días... Llevaba una carta de ella. Puede que la respuesta sea el propio Johnny de Castelo Branco; pero le conozco bien... No vendrá solo al corazón de la selva, traerá todos los medios para arrebatármela...
— ¿Por que te importa tanto la señora?.... Ella no te quiere, no te cuida, no te atiende... Pasas el día solo, lejos de ella. ¿Por qué te importa tanto mujer blanca?...
—A veces quisiera que se fuera para siempre... otras...
— ¿Otras que, Patroncito?... Háblale a Ayesha... Ayesha es fiel como tu perro, como tu caballo, como tu escopeta...
—Sí, Ayesha... Ya sé que eres fiel; pero sé también que no puedes entenderme...
— ¿A veces, que?... Dime...
— A veces pienso que no me la quitarán, que no me la arrancarán por la fuerza... ¿Conoces tu bien la selva, Ayesha?...
—Como mis propias manos, patrón Demetrio.
— ¿Serías capaz de guiarme hasta un sitio donde no pudieran encontrarnos jamás?..
—Naturalmente... Ayesha te llevará donde nadie nos encuentre, y hará para ti una cabaña de palmas y tejere con mis manos hamaca de plumas para que tú duermas... Llévame contigo, patroncito... ¡Vamonos a la selva!
— ¡A la selva, con ella!...
— ¿Con ella?... ¿Con mujer blanca?...¡No!... no... ¡Mujer blanca te odia!... ¡Ayesha te quiere!... ¡Te quiere!...
— ¿Estás loca?... ¡Levántate de ahí!
Ella se ha abrazado desesperadamente a sus rodillas, pero Demetrio la aparta nerviosamente, como a un animalejo demasiado pegajoso, mirándole después arrepentido y compasivo...
—¿No quieres a Ayesha, amito?..
—No es eso...
—No me quieres... ¡La quieres a ella!....
—Sí...
—La quieres... la quieres... ¿La quieres para siempre, patroncito Demetrio?...
—Sí, Ayesha... ¡Creo que para toda la vida!... Para toda mi triste vida...
— ¡Y si los hombres blancos te la quitan?... Ella quiere ir con ellos.
— ¡No me la quitaran!... ¡No me la quitaran por la fuerza!... ¡Oh!...
Ha visto algo en la superficie del río que le hace acercar a los ojos los prismáticos, mientras sus labios se crispan...
— ¿Qué tienes, patrón?...
— ¡Una lancha en el río!...
— ¿Que?... ¿que?...
—Sí... sí... Una lancha motor que avanza por el río...
— ¿Lancha motor?... La lancha sin remos de que hablaba el indio Iguazu?... ¿La lancha de un patrón, de un patrón Belot que mandó regalos para mujer blanca?...
—Seguramente... Y en ella...
— ¿En ella, que?...
—Nada... Déjame... Necesito encontrar al Indio Pedro. ¡No se la llevaran!...
— ¿Es por ella que viene la lancha sin remos?...
—Sí, Ayesha... Vienen por ella; ¡pero no...! ¡No!... Antes soy capaz de... No sé... ¡no sé!... ¡Corre a las caballerizas, dile a Diego que prepare los caballos y que rellene unas alforjas de comestibles!...
— ¡Patrón Demetrio!...
—¡Corre a hacer lo que te he mandado!... ¿Y ni una palabra a nadie, entiendes?.. ¡Ve!...

*****
—¿Mujer blanca... Quieres oír a Ayesha?....
— ¿Eh, que?...
Casi bruscamente Verónica se ha puesto de pie. Como un fantasma que se hubiera acercado sin ruido, como una viborella que asoma de repente entre las ramas su chata cabeza, se le representa la muchachuela de pie junto a ella, con algo a la vez perverso y desafiante en los metálicos ojos negros...
— ¿Quieres oír a Ayesha, mujer blanca?...
—Creo haberte dicho ya que no me hables de esa manera...
—Es igual como te llame; nadie va a hacerte un favor como Ayesha va a hacerte...
—¿Un favor, tú a mí?...
—Vengo a decirte que te vayas...
— ¿Pero que estás diciendo?... ¡Quien ha visto semejante insolencia!... ¿Acaso tu patrón Demetrio?...
—Patrón Demetrio me mandó buscar al indio Diego para ensillar caballos y preparar alfojas con comida. Patrón Demetrio quiere llevarte lejos, donde nadie te encuentre...
— ¿Qué estupida mentira estás diciendo?....
—No es mentira. Patrón Demetrio preguntar a Ayesha si puede guiarlo por la selva donde nadie te encuentre. Patrón Demetrio quiere esconderte de hombre blanco que llega en barca sin remos.
— ¿Esconderme?... ¿Pero, qué dices?...
—Ahora mismo él busca indio Pedro. Tiene revólver y escopeta... te hará ir a la fuerza. El vio venir barca sin remos desde lo alto de la colina... Huye, mujer blanca... Vete.... Deja patrón Demetrio para india Ayesha, o nunca más saldrás de la selva!...
Verónica ha retrocedido espantada. No acierta a creer, no puede comprender; pero hay una extraña sinceridad en las palabras de la india, hay algo que no es posible dudar en aquel juramento para él que alza los puños cerrados al cielo...
— Que viboras me piquen... que yaguaretes me coman el corazón y las entrañas... ¡que rayos caigan en mi cabeza, si no es verdad que patrón Demetrio te llevará a la selva!... ¡Vete!... ¡Vete con tus hombres blancos y deja para mí a patrón Demetrio!...
— ¡Ayesha!... ¿Que haces?... ¿Que dices?....
Demetrio de San Telmo ha aparecido oportunamente y al verle la india tiembla cayendo de rodillas...
—Patroncito... ¡perdón!... ¡perdón!...
— ¡Ayesha!... Fiel como mi caballo, como mi perro, como mi escopeta... Traidora... ¡traidora y canalla como toda mujer!...
— ¿Que?...
—Patrón Demetrio... mátame... ¡mátame!...
Sus manos temblorosas de espanto se extienden esperando los golpes de Demetrio; pero Verónica se ha interpuesto entre los dos pálida de ira...
— ¡Quieto!... ¡No des un paso más, no te acerques a ella!... ¡Era verdad!... ¡Era cierto!... Planeabas esa infamia... ¡era verdad!...
—No... No fue verdad más que un momento...
Ha arrojado con rabia la escopeta sobre un mueble, mientras Ayesha temblando, arrastrádose huye hacia un rincón y Verónica se yergue frente a él, fríamente altiva, acusadoramente soberbia...
— ¡Era lo último que podías hacer, y lo has hecho!...
—Nada hice... nada hubiera hecho... Fue solo un instante de locura. El anhelo loco, deseperado de defenderme...
— ¿Defenderte contra qué?... ¿Contra quién?...
—Demasiado lo sabes. Ya ha debido informarte la fiel Ayesha... Ya sabrás que viene por río la lancha de Monsieur Belot...
—¿Que?... pero...
—Con tus amigos... con tus parientes.... ¡Tal vez con un piquete de soldados y una orden de prisión contra mí!...
—Pero...
— Llegan, sí... ya lo sabes!... El efecto final que has esperado tres meses tranquilamente, el triunfo con que soñaste aplastarme, ya está... ya llega... ¡Antes de una hora estarán todos en esta casa!...
— ¿Entonces?... ¿Entonces lo que has estado temiendo era eso?... Has estado espiando... ¿por eso?...
— ¡Sí!.. ¡Sí!... ¡No te hagas como que no sabes nada!...
— ¡Demetrio!... Demetrio... ¿Pero qué maldita locura es la que arde en tu cerebro? ¿Qué terrible demonio se ha apoderado de tu mente?... ¿Qué clase de fiera, qué clase de alimaña eres?...
— Un hombre. La peor fiera de todas, si no existiera la mujer...
— ¡Demetrio!...
— ¡Un pobre hombre, que te ama desesperadamente! ¡Y que por amarte se odia y se maldice a si mismo!...
— Amarme tú... ¿Tú a mí?...
— ¡Lo sabes!... Lo sabes, lo supiste siempre. Sabes bien que te quise desde el día maldito en que nos vimos por primera vez...
—Pero ese día me odiabas ya... según tu propia confesión; ese día yo no era ya más que la víctima inocente, escogida por ti para saciar tu venganza, por quien sabe que oscuras ofensas que jamás te hice...
— ¡A mí no!... Pero a él...
— ¿A él?... ¿A él?...
— ¡A él, sí!... ¿Acaso no tenemos la misma sangre, acaso no nos crió el mismo seno, y no sentí como en mi propia carne la vergüenza  de su vida y el martirio de su muerte?...
— ¡Demetrio!... ¡Demetrio!...¿qué dices?...
— Ricardo Silveira... ¡Ricardo Silveira!!... ¿No te parece que gritaran su nombre aquí hasta los arboles y las fieras de la selva?... ¿No has sentido que su espíritu aquí vive y alienta?... ¿No te desgarra el remordimiento frente a esta colina que tantas veces subió arrastrándose como una bestia?...
— ¿Remordimiento?... ¿Yo, remordimento?....
—¿Cada casa, cada piedra, cada rincón, cada charca de Porto Nuevo, no te habla de su dolor y de su angustia?... ¿Y esa taberna donde perdió la dignidad humana, y esa iglesia donde pretendiste refugiarte, no tiene detrás un cementerio donde duermen sus restos?
— ¡Pero Demetrio!...
— ¡No!... Nada me has hecho a mí; pero la sombra de mi hermano clama y grita y maldice; y como le pedi en una hora de locura, atormenta mis noches, oscurece mis días y envenena la sangre de mis venas... Mi hermano... mi hermano... Mi desdichado hermano...
— ¿Pero que tengo yo que ver con tu hermano?...
— ¿Que no tienes que ver?...
— ¿Yo con él?... ¿Como, cuanto?...
—Verónica... ¡Conseguirás hacerme enloquecer!...
— ¡Tú eres él que vas a lograr que yo enloquezca!... ¿De qué me acusas?... ¿Que hice yo contra Ricardo Silveira?... ¡Habla!... ¡Habla!... ¡Dímelo todo claro de una vez!... ¿Dime que le hice a ese hombre mas que tratarlo como a un amigo sincero?...
— ¡No!... ¡No!... ¡Imposible!... ¡No hay hipocresía, no hay farsa humana que llegue a ese extremo!...
— ¿Farsa?... ¿Farsa dices?... ¿Yo farsante, yo hipócrita?...
— ¡No mientas más!...
— ¡Nunca he mentido!... ¡Y tú me acusas de farsante, me has acusado de hipócrita siempre!... ¿Por qué?... ¿Por qué?... Dilo... ¡responde!...
Ha ido a él como una fiera; sus finas manos se crispan en los hombros de Demetrio clavándole las uñas; hasta que el la rechaza brusco y sombrío...
— ¡Tengo la prueba!...
— ¿La prueba de que?...
— ¿De que puede ser, sino de tus amores con Ricardo?...
— ¿Que?... ¿Que?... ¿Amores con Ricardo, yo?... ¿Yo?...
—Amores sí; amores... Es vano ya que finjas, es inútil que mientas; ¡fuiste suya, aun sin amarlo!...
— ¿Que?...
—Te le entregaste por capricho, lo enloqueciste con tu belleza, con tus encantos, con todo lo que eres; ¡mujer irresistible y maldita!... Con todo lo que lograste enloquecerme a mí también. ¡Sí, a mí tambien!...
La ha empujado con tal violencia, que Verónica retrocede tambaleandose, hasta hallar apoyo en un mueble; pero la indignacion le presta extrañas fuerzas, y otra vez va hacia el furiosa, fuera de si como si ella tambien enloqueciera...
— ¿Yo amante de tu hermano?... ¿Yo?... ¡Repite eso!... ¡Repite eso!... ¡Eres el más vil, el más canalla de los hombres, y el más estúpido al mismo tiempo!...
— ¿Estúpido?...
— ¡Di otra vez que yo fui amante de Ricardo Silveira y serán las últimas palabras que pronuncies!...
Bruscamente le ha arrebatado el revólver del cinturón, apuntándole con el al pecho. Ahora es en sus pupilas negras donde arde una llamarada de locura, ahora es de sus labios de donde escapan las palabras quemantes de rencor...
— ¿Quien te dijo eso?... Dímelo... ¡que yo lo sepa antes de matarte!... ¡Matarte, sí!... ¡que es lo único que mereces!... ¡Habla!... ¿De dónde lo has sacado?... ¿Quién inventó una calumnia tan burda?... ¿Quien te lo dijo?...
— ¡Todos lo sabían en tu casa de Río de Janeiro!...
— ¿Que?... ¿Que?... ¿Que has dicho?...
— ¡Todos vieron tu retrato en Porto Nuevo!...
—Mi retrato... ¿Mi retrato aquí?...
—En casa de Ricardo... ¡Todos pudieron verlo!... Aunque hipocritamente finjan ignorancia, como la señora Botel. Tú enloqueciste a Ricardo, le exigiste que dejara de ser lo que era para hacerse rico en pocos meses; lo mandaste a este infierno, de enfermedades y de alcohol, para después abandonarle en él...
— ¿Yo?... ¿Yo?...
—No te importó su agonía, no derramaste una sola lágrima por su muerte... ¡Lo saben todos!... Dispara ya ese revólver con el que pretendes hacerme callar para siempre... Habrá cien bocas que lo repitan... ¡Mátame, Verónica!... ¡Mátame de una vez, no lentamente como hiciste que él muriera!... ¡Dispara, dispara ya!... ¡Es lo único que tendré que agradecerte; que me mates a mí también!...
— ¡Demetrio!...
El arma ha caído de manos de Verónica, que otra vez retrocede, sintiendo como si el sol se apagase, como si se hundiera la tierra bajo sus pies...
—Lo saben todos... ¿Dices que lo sabían todos en Río de Janeiro?... ¿Pero como pueden saber lo que nunca fue?...
— ¿Por qué Johnny se apartó de ti?... ¿Por qué te volvió la espalda don Teodoro de Castelo Branco?... ¿Por qué consintieron en nuestra boda desigual?... ¿Por qué te rechazan sordamente?... Porque lo sabían... ¡lo sabían!...
— ¿Ellos?... ¿Ellos creen?...
— ¡Ellos saben!... ¡Como lo saben aquí la señora Botel, el Reverendo Johnsson, Ayesha, que por esa razón solo te odia!...
— ¡No puede ser!... ¡No es posible!...
—¡Lo sabían antes de que yo te conociera, cuando vine aquí para salvar a mi hermano, y para encontrarlo muerto, después de envenenarse frente a tu retrato maldito!...
— ¿Pero quién dijo eso?... ¿Ricardo acaso?... ¿Viste tú mi retrato?...
—No... no vi tu retrato; pero otros lo vieron. Tampoco fue Ricardo quien me lo dijo... era demasiado caballeroso, y tampoco hubieran podido hablar sus labios ya sellados por la muerte; pero hubo algo que me dio la pista, algo por lo que puede buscarte y encontrarte...
— ¿Algo?.. ¿Algo has dicho?...
— ¿Quieres verlo?... ¿Quieres saberlo?.... Espera... ¡espera!... ¡Aquí está! ¡Míralo, y niégalo aun si a tanto te atreves!...
Le ha arrojado al rostro el pañuelo de encajes, que los dedos temblorosos de Verónica apenas aciertan a recoger, aquel pañuelo guardado junto a su pecho durante tanto tiempo...
— Era un tesoro para el pobre iluso que te entregó su vida; sobre el derramo sus lágrimas, en el exhalo el último suspiro de su agonía, ¡y sobre este maldito pedazo de trapo hubiera querido yo también morir!...
— ¡Demetrio!...
—Sí... sí... porque te quiero. Te quiero como un loco yo también; ¡hasta olvidar la memoria de mi hermano, hasta pisotear su recuerdo, encendidas alma y carne de amor y de deseo!... ¡Por ti!... ¡Por ti!...
— ¡Demetrio!...
— ¡Pero todo es inútil!... ¡Te odio!... ¡Te odio!... ¡Te odio tanto como te quiero!... Me arrancaré los ojos que se me encienden cuanto te miro, me arrancaré la lengua que solo sabe decir tu nombre, me cortaré estas manos malditas que tiemblan del ansia de acariciarte, pisoteare este corazón traidor, cobarde, terco, ¡que solo sabe latir por ti!...
— ¡Demetrio!...
— ¡Vete!... ¡Vete de esta casa!... Ganaste la partida... ¡eres libre!... ¡Vete con los tuyos!... ¡Te lo suplico, te lo ruego!... Tal como tú quisiste... te suplico de rodillas que me dejes, que salgas de esta casa para siempre...
Ha caído mordiéndose los puños, ahogado por los horribles sollozos que parecen romper su pecho viril; mientras Verónica va tambaleándose hacia la puerta, para volverse desde ella con violento esfuerzo...
— ¡Demetrio de San Telmo!... ¡Cuanto te dijeron es mentira!... ¡Mentira! ¡Mentira!... ¡Yo te lo probaré!... Te lo prometo... ¡te lo juro!... Cuando sea, como sea... al mundo entero lo probaré... ¡Mentira!... ¡Mentira!...
Verónica ha salido tambaleándose.

 

- Письмо от Вероники, Теодоро!
- Ну наконец-то оно пришло. Уже самое время ответить на мое письмо…
- Но оно не для тебя… оно – для меня.
- Для тебя?.. Да что ты говоришь?..
- Мы написали в один и тот же день. Вирхиния отправила наши письма вместе.
- Да неужели?
Отодвинув стул, Теодоро де Кастело Бранко быстро поднялся из-за письменного стола. Его лицо выражает недовольство гораздо сильней, чем ему хотелось бы показать…
- Я думал, что сначала она напишет мне…
- Я даже боялась, что она забудет мне ответить… Но впервые в жизни она проявила себя воспитанной и благородной…
- Ты уверена в том, что не было еще одного письма для меня?..
- Абсолютно уверена… Хенаро только что принес почту, там были только приглашения, счета, журналы и это письмо от Вероники…
- Мама!.. Что ты говоришь?..
В дверях кабинета возник Джонни. Что это было?.. Предчувствие его влюбленного сердца?.. Случайность?.. Рок?.. Кто знает!.. Но Джонни здесь. Побледнев от неожиданного волнения, он поспешно подошел к отцу…
- Письмо от Вероники!..
- Я и в самом деле только что получила его…
- Ты?..
- Да, я… Не понимаю, почему все так удивляются. Вероника ответила мне, потому что я ей написала и потому что, кажется, рудник и счастье делают более цивилизованной даже такую натуру, как Вероника!..
- Счастье?..
- Да, сынок… похоже, что так.
Дон Теодоро прочел первые строчки письма. Слишком возбужденный, чтобы ждать, Джонни тоже наклоняется над отцовским плечом. А в проеме стеклянной двери, ведущей в столовую, мягко и неслышно появилась “незаменимая” Вирхиния.
- Хенаро сейчас сказал мне, что были новости от Вероники.
- Да, голубка, да… Письмо для меня…
- Тетечка, почему ты мне его не показала?..
- Твой дядя был так нетерпелив…
- И Джонни тоже… как я погляжу… Как она?.. Что сообщает?
- Я лишь мельком взглянула на письмо… Быть может, кто-нибудь прочтет его вслух, чтобы мы все узнали?
- “Моя дорогая тетя, меня обрадовало и удивило твое письмо… Я не ожидала получить новости от тебя. И я тебе очень благодарна… Мне очень приятно думать, что несмотря ни на что есть кто-то в Рио-де-Жанейро, кто вспоминает обо мне…” Вот тебе на… Это несправедливо, я написал ей в тот же день…
- Продолжай, продолжай, папа…
Джонни все еще очень бледен, его руки хватаются за край стола, а душа, кажется, целиком сосредоточилась в его ушах…
- “Меня очень радуют ваши покой и счастье. Меня и в самом деле терзали бы угрызения совести, если бы вы не были счастливы, в то время как я чувствую себя такой счастливой…”
- Она так пишет?.. Ты уверен?..
- Читай сам!..
- “Как глупо, что все боятся этих мест!.. Они – красивейшие, мы с Деметрио обустроились здесь со всевозможными удобствами и живем в нашем доме так же хорошо,
как в Рио-де-Жанейро. Это – небольшая деревенька. Она – вся как на ладони видна из наших домов, расположенных на высоком холме. Здесь, конечно же нет водопровода и электричества, но это и не нужно, в нашем распоряжении почти дюжина слуг-индейцев…”
- Эта Вероника – удачлива, ей везет!.. Как говорят, она родилась в рубашке…
- Продолжай, продолжай, папа…
- “Кроме того, Деметрио приберег для меня великолепный сюрприз… Мы – богаты. Рудник, которым он владеет пополам с доктором Ботелем, нашим соседом, самый значительный на сотни лиг* вокруг… Каждый день открывают новые жилы. Думаю, что если так будет продолжаться и дальше, мы станем непростительно богатыми миллионерами!.. ”
- “Это не может быть правдой!.. Это шутка, издевка Вероники… Она написала это, чтобы посмеяться надо мной!” – встряла Вирхиния…
- Посмеяться над тобой?..
- Причем здесь ты, голубка?..
- И верно… Абсолютно ни при чем. Я хотела сказать, что это могла быть шутка, поскольку считаю невозможным – столько золота в одном единственном руднике!.. Я знаю о людях, почти год пробывших в Матто Гроссо и не добившихся ничего, что стоит мучений… а в Порто Нуэво именно Рикардо Сильвейра… Ох, какая глупость… Все это никому не важно!..
- Риккардо Сильвейра находился там?.. Откуда ты знаешь, дочка?..
- Ну не то, чтобы я это знаю… просто так я себе представляю… Я слышала, поговаривали, что он умер в Матто Гроссо!..
- Риккардо Сильвейра умер?.. Что же ты мне это не сказала?..
- Не обращай на меня внимания, тетя… Я разнервничалась и наговорила кучу глупостей… Заканчивай читать письмо, дядя Теодоро…
- Да, папа… заканчивай. Хоть я его уже и прочел…
Словно измученный перенесенными сильными волнениями дон Теодоро опускается на стул. Затем, подозрительно глядя на свою племянницу, он начинает читать строчки, которые теперь лишь только донья Сара слушает спокойно…
- “Мне доставила большое удовольствие новость о помолвке Джонни с Вирхинией. Я желаю, чтобы они были очень счастливы и надеюсь на это… Передай от меня привет тем, кто меня любит… Любящая тебя племянница Вероника.”
- Приятное письмо!
- Ты рассказала о помолвке Джонни и Вирхинии… хотя она и неофициальная.
- Как будто она уже состоялась…
- Естественно… как будто была… Кроме того, мама знала, что этим она доставит ей радость и принесет удовлетворение… одним поводом меньше для угрызений совести…
- Хорошо, сын… я верю!..
- Без него она будет чувствовать себя гораздо счастливее… Хотя уже видно, что она – самая счастливая женщина на земле, и единственное, что она желает – это суметь окончательно забыть обо мне.
Его гнев, ярость, ревность доходят до предела, но у Вирхинии всегда под рукой испытанный способ – начать плакать… Ей почти ничего не стоит изобразить всхлипывание, порождающее тревогу и беспокойство всей семьи…
- Вирхиния!..
- Что с тобой?..
- Голубка моя!..
- Нет, ничего… Простите меня… Ерунда… Я совершаю и говорю только глупости… Простите меня, простите все. Я пойду ненадолго в парк… Она предусмотрительно ушла, а следом за ней поднимается и донья Сара.
- Ведь она же плачет… Вирхиния… доченька… Ты очень суров с ней, Джонни. Ты должен был бы отдавать себе отчет, что говоря подобным образом, заставляешь ее страдать… Вирхиния… Вирхиния моя!..Голубка!..
Донья Сара пытается догнать племянницу. Дон Теодоро оборачивает взгляд на Джонни…
- Джонни… сынок…
- Ты тоже станешь упрекать меня, папа?..
- Нет, Джонни, наоборот… Я только сожалею, что чтение этого письма причинило такие страдания. Это так странно, так поразительно. Я никогда не думал, что Вероника такое напишет, что она не ответит на мое письмо…
- Ревность – это глупая страсть, нелепое, болезненное мучение!..
- Что общего это имеет с тем, что я тебе говорю?..
- Ничего!... Мысли вслух. Нужно стряхнуть прошлое… Нужно начать жить заново… Мне доставило бы удовольствие, если бы я смог написать Веронике, что тоже очень счастлив!..
- Но, сын!
- Папа, прости… Меня очень радует, что мы ошиблись относительно Деметрио де Сан Тельмо… С твоего позволения… Пойду, поищу Вирхинию…
- Какое странное это письмо!.. Или я не знаю Веронику,.. или она была неискренней, когда писала его!..

***

- Что это?.. Выстрелы?..
- Из ружья вашего Деметрио. Он, должно быть, охотится где-то поблизости…
- Деметрио?.. Разве он не пошел на рудник?..
- Да вы что!.. У Вас все по-прежнему?… Ваш Деметрио ходил на рудник всего день или два… Да и то, чуть ли не силком сопровождаемый моим мужем…
Сеньора Ботель комфортно устроилась в маленькой гостиной, расположенной в центре дома четы Сан Тельмо, между столовой и верандой. Веселая, жизнерадостная, языкастая и болтливая, разодетая и принаряженная, она является полной противоположностью всегда бледной, сдержанной и серьезной Вероники…
- Это немыслимо, невероятно…
- Что невероятно?..
- То, что Вы не знаете, что делает Ваш муж… когда вся деревня обсуждает это!
- Даже так?..
- Он никогда не ходит на рудник. Никакое из его дел его не волнует… Он также не спускается ни в деревню, ни в таверну…
- Когда он уходил, я подумала, что он пошел в какое-то из этих мест… но если это не рудник и не таверна, то я не знаю, куда он мог отсюда направиться…
- Никто не знает его постоянного места… Каждый представляет себе, что пожелает. Но я могу сказать Вам, что много раз видела его. Он бродил, как блаженный, вокруг этого дома с ружьем на плече, словно поджидал кого-то.
- Вот как?..
- Иной раз он взбирается на самую вершину холма с биноклем и часами глядит на реку… Каждый скажет, что он кого-то ждет!.. Вы представляете, кто это может быть?..
- Да… представляю…
- Вы же, наоборот, заперлись в четырех стенах, даже нас, соседей, не навестите…
- На днях я загляну к Вам, Адела…
- Почему бы вам с мужем не прийти ко мне поужинать сегодня вечером?..
- Я скажу Деметрио…
- Настаивайте, пожалуйста… Настаивайте… Здесь считают, что он из кожи вон лезет, чтобы угодить Вам...
- Кто несет подобную чушь?..
- Простите, если я была бестактной… Но мне доставило бы такое удовольствие, если бы Вы пришли… Люди поговаривают о новом списке заказов в Куйабе, предназначенных сделать этот дом более удобным и красивым! Но я еще не раздражаю Вас своими глупостями? Я уже видела каталог и знаю, что он очень хорош. Пойду, наведу порядок, приготовлюсь к тому, что если мне повезет, вы придете ко мне на ужин…
- Я сделаю все возможное…
- Это – все, о чем я Вас прошу!.. И не принимайте все так близко к сердцу… У Вас есть характер, Вы – сильная натура. Возьмите однажды, да и прогоните на улицу индеанку!.. Ох, простите… Я сморозила очередную глупость!..
- Не беспокойтесь, Адела… Вы не сообщили мне ничего нового. Ведь во всех этих прогулках и охотах повсюду, куда бы ни шагнул Сан Тельмо, за ним по пятам следует индеанка Аеша. Он никогда не ходит один…

***
- Хозяин Деметрио… Мы не возвратимся в дом?..
- Нет.
На самой вершине неприветливого холма с револьвером за поясом и ружьем за плечом неподвижный, как каменная глыба, стоит на своем наблюдательном посту Деметрио де Сан Тельмо. Глядя в бинокль, он озирает поверхность реки, пристально вглядываясь в каждый бугорок, каждый ствол, каждый сучок, влекомый течением.
- Кого ты ждешь, кто приплывет по реке, патрон Деметрио?..
- Многие могут приплыть, Аеша… Индеец Игуасу отплыл много дней назад, увозя ее письмо. Ответом может быть Джонни де Кастело Бранко собственной персоной. Но я хорошо его знаю… Он не поедет в самое сердце сельвы один, он притащит с собой все окружение, чтобы вырвать ее у меня силой…
- Почему для тебя так важна эта сеньора?.. Она не любит тебя, не заботится о тебе, не ухаживает за тобой…Ты проводишь день один, вдали от нее. Почему тебе так важна белая женщина?..
- Иногда мне хотелось бы, чтобы она уехала навсегда…  а иногда…
- Что иногда, патронсито?.. Скажи это Аеше… Аеша предана тебе, как собака, как лошадь, как твое ружье.
- Конечно, Аеша… Я знаю, что ты верная, но я знаю также и то, что ты не можешь меня понять…
- А иногда – что?.. Скажи мне…
- Иногда я думаю, чтобы ее у меня не похитили, не отняли силой… Ты хорошо знаешь сельву, Аеша?..
- Как свои пять пальцев, хозяин Деметрио.
- Могла бы ты отвести меня в место, где нас никогда не смогли бы найти?..
- Конечно же… Аеша отведет тебя туда, где нас никто не найдет, и она построит для тебя хижину из пальмовых листьев и собственными руками сплетет гамак из перьев, чтобы ты мог спать… Иди со мной, патронсито. Мы уйдем в сельву!
- В сельву, с ней!
- С ней?.. С белой женщиной?!. Нет… нет… Белая женщина тебя ненавидит!.. Аеша тебя любит!.. Любит тебя!..
- Ты сошла с ума?.. Поднимись сейчас же!
Аеша в отчаянии обхватила колени Деметрио, но тот нервно отодвигает ее, как слишком назойливую и надоедливую животину, а затем покаянно и участливо смотрит на индеанку…
- Ты не любишь Аешу, хозяин?..
- Это не так…
- Ты меня не любишь… Ее, ты любишь ее!..
- Да…
- Любишь ее… Ты любишь ее… Ты полюбил ее навсегда, патронсито Деметрио?..
- Да, Аеша… Думаю, что на всю свою жизнь!.. На всю свою тоскливую, постылую жизнь…
- А если белые мужчины заберут ее у тебя?.. Она захочет ехать с ними.
- Они не отнимут ее у меня!.. Они не отнимут ее силой!.. Ох, ты!..
На поверхности реки, Деметрио увидел нечто такое, что заставляет его припасть глазами к биноклю. Губы его кривятся…
- Что с тобой, хозяин?..
- Катер на реке!..
- Что?.. Что?..
- Да… да… Моторная лодка движется по реке…
- Моторная лодка?.. Лодка без весел, о которой говорил индеец Игуасу?.. Лодка патрона, патрона Бело, который прислал подарки для белой женщины?..
- Верно… А в ней…
- В ней что?..
- Ничего… Оставь меня. Мне нужно найти индейца Педро. Ну нет, они не увезут ее!..
- Это за ней плывет лодка без весел?..
- Да, Аеша… Плывут за ней, но нет!.. Нет!.. Прежде я способен на… Не знаю… не знаю, на что я способен!.. Беги за лошадьми, скажи Диего, пусть седлает лошадей и пусть набьет несколько вьюков продуктами!..
- Хозяин Деметрио!..
- Беги и выполни то, что я тебе приказал!.. И никому – ни слова, понимаешь?.. Ну, давай же!..

***
- Белая женщина… Хочешь послушать Аешу?..
- Что?..
Вероника вскочила на ноги. Словно бесшумно приблизившийся призрак, словно внезапно появившаяся змея, высунувшая из ветвей свою плоскую головку, оказалась рядом с ней девчушка. Есть что-то порочно-вызывающее в ее посверкивающих металлическим блеском черных глазах.
- Хочешь послушать Аешу, белая женщина?..
- Думаю, я уже сказала тебе, чтобы ты не называла меня так…
- Безразлично, как я тебя назвала. Никто не окажет тебе такую помощь, какую окажет Аеша…
- Помощь, ты – мне?..
- Я пришла сказать тебе, чтобы ты ушла…
- Но о чем ты говоришь?.. Кто видел подобную неслыханную наглость?.. Разве только твой хозяин Деметрио?..
- Хозяин Деметрио приказал мне разыскать индейца Диего, чтобы оседлать лошадей и подготовить вьюки с едой. Патрон Деметрио хочет увезти тебя далеко, где никто тебя не найдет…
- Какая глупая ложь, то, что ты говоришь…
- Это – не ложь. Патрон Деметрио спрашивал Аешу, может ли она отвести его в сельву, туда, где никто тебя не найдет. Патрон Деметрио хочет спрятать тебя от белого мужчины, что плывет на лодке без весел.
- Спрятать меня?.. Господи, что ты говоришь?..
- Как раз сейчас он ищет индейца Педро. У него – револьвер и ружье… Он силой заставит тебя идти. Он увидел плывущую лодку без весел оттуда, с вершины холма… Убегай быстрее, белая женщина… Беги… Оставь для индеанки Аеши хозяина Деметрио, или ты никогда больше не выберешься из сельвы!..
Вероника испуганно попятилась. Она не может поверить, не может ничего понять, но есть необычайная искренность в словах индеанки. Есть что-то, что не дает возможности усомниться в той клятве, ради которой она воздевает к небу крепко сжатые кулачки…
- Да чтоб меня зажалили змеи… Чтоб ягуары сожрали мое сердце с потрохами… Пусть молнии падут на мою голову, если это неправда – то, что паторон Деметрио увезет тебя в сельву!.. Беги!.. Уплывай со своими белыми мужчинами, и оставь мне патрона Деметрио!..
- Аеша!.. Что ты делаешь?.. Что говоришь?..
Деметрио де Сан Тельмо появился очень кстати. Он смотрит на дрожащую, упавшую на колени индеанку.
- Патронсито… прости!.. Прости!..
- Аеша!.. Верная, как моя лошадь, как собака, как ружье… Предательница… Изменница и мерзавка, как любая женщина!..
- Что-о?..
- Хозяин Деметрио… Убей меня,..убей!..
Аеша вытянула дрожащие от страха руки, ожидая от Деметрио побоев, но бледная от гнева и ярости Вероника встала между ними…
- Не двигайся, стой спокойно!.. Ни шагу больше, не приближайся к ней!.. Значит, это была правда!.. Ну конечно, так и было!.. Ты запланировал эту подлость… это была правда!..
- Нет… Это было правдой не больше чем на мгновение…
В бешенстве Деметрио отшвырнул ружье, дрожащая Аеша быстро уползла в угол, а Вероника гордо и высокомерно-холодно выпрямилась перед ним, бросая презрительные обвинения…
- Это – самое распоследнее, что ты мог бы сделать, и ты это сделал!..
- Я ничего не сделал и не смог бы сделать… Это был только миг безумия. Страстное, безумное желание защититься…
- Защититься от кого?.. От кого?..
- Ты слишком много знаешь. “Верная” Аеша уже должна была проинформировать тебя… Тебе уже известно, что по реке плывет катер месье Бело…
- Но, как?..
- С твоими друзьями, родственниками… Возможно, с отрядом солдат и ордером на мой арест!..
- Но…
- Да, они едут, и теперь ты это знаешь!.. Эффектная развязка, какую ты спокойно ждала три месяца! Вот он – триумф, с которым ты мечтала раздавить меня. Вот она – победа… Они уже едут… Менее чем через час, все они окажутся в этом доме!..
- Но в таком случае?.. Тогда, это – то, чего ты боялся?.. Ты шпионил и следил из-за этого?..
- Да!.. Конечно!.. Но не делай вид, будто ничего не знаешь!..
- Деметрио!.. Деметрио… Какое же проклятое неистовое безумие охватило твой разум?.. Какой чудовищный демон завладел твоим рассудком, твоими помыслами?.. К какому роду хищников, к какому классу зверей ты относишься?..
- Мужчина. Самый худший из всех зверей, если бы не существовало женщин…
- Деметрио!..
- Бедный мужчина, который отчаянно и безнадежно любит тебя! И который из-за любви к тебе ненавидит и проклинает самого себя!..
- Ты меня любишь… Ты – меня?..
- Ты это знаешь!.. Знаешь, и всегда это знала. Тебе отлично известно, что я полюбил тебя с того самого проклятого дня, когда мы впервые увиделись с тобой…
- Но в этот день ты меня уже ненавидел… судя по твоему собственному признанию. В тот день я уже была не более чем наивная, ни в чем неповинная жертва, выбранная тобой для утоления твоей жажды мести из-за, кто знает каких, непонятных обид и оскорблений, которые я тебе никогда не наносила…
- Мне – нет!.. Но ему…
- Ему?.. Ему?..
- Да, ему!.. Возможно, у нас разная кровь, пусть мы вскормлены разной грудью, но разве не ощутил я на собственной шкуре позор его жизни и мучения его смерти?..
- Деметрио!.. Деметрио!.. О ком ты говоришь?..
- О Риккардо Сильвейра… Риккардо Сильвейра!!!. Тебе не кажется, что его имя до сих пор выкрикивают деревья и звери сельвы?.. Ты не чувствуешь, что его душа живет здесь и хранится в памяти?.. Тебя не терзают угрызения совести перед этим холмом, на который он столько раз поднимался, волочась, как скотина?..
- Угрызения совести?.. Меня терзают угрызения совести?..
- Каждый дом, каждый камень, каждый уголок, каждое озерко в Порто Нуэво не говорят тебе о его боли и его тоске?.. А эта таверна, где он потерял человеческое достоинство, и эта церквушка, где ты стремилась укрыться?.. Разве за ними нет кладбища, где покоятся его останки?
- Но, Деметрио!..
- Нет!.. Ты ничего мне не сделала, но тень моего брата взывает, кричит и проклинает. И как я попросил его в час безумия, он терзает мои ночи, затмевает мои дни и отравляет кровь в моих жилах… Мой брат… Братишка… Мой несчастный брат…
- Но что общего у меня с твоим братом?..
- А разве нет ничего общего?..
- У меня с ним?.. Что, что же?..
- Вероника… Ты добьешься того, что сведешь меня с ума!..
- Нет, это тебе удастся свести меня с ума!.. В чем ты меня обвиняешь?.. Что я сделала против Риккардо Сильвейра?.. Говори!.. Говори же!.. Скажи мне ясно все сразу!.. Скажи мне, что я сделала этому человеку сверх того, что общалась с ним, как с искренним другом?...
- Нет!.. Нет!.. Это невозможно!.. Нет предела лицемерию и человеческому фарсу!..
- Значит, я – комедиантка, я – лицемерка?
- Не ври больше!..
- Я никогда не врала!.. А ты обвиняешь меня в комедиантстве, и всегда обвинял в лицемерии!.. Почему?.. Почему?.. Скажи мне… Ответь!..
Вероника подскочила к мужу, как зверь. Ее тонкие, изящные руки впились в плечи Деметрио, вонзаясь в него ногтями, но он грубо и резко отталкивает ее…
- У меня есть доказательство!..
- Доказательство чего?..
- А что еще может быть, кроме твоих шашней с Риккардо?..
- Что?.. Что?.. Мои шашни с Риккардо?.. У меня?..
- Да, шашни, любовная связь… Напрасно ты притворяешься, врать бесполезно. Ты была его, хотя и не любила!..
- Что-о-о?..
- Ты бросила его на произвол судьбы из-за каприза, свела его с ума своей красотой, своим очарованием, всем, что есть в тебе, неотразимая, проклятая женщина!.. Всем, что использовала, сведя с ума и меня тоже. Да, меня тоже!..
Деметрио оттолкнул ее с такой силой, что Вероника, пошатнувшись, отлетает назад, на что-то наткнувшись. Но негодование и возмущение придают ей необычайную силу. Она снова, словно тоже потеряв рассудок, гневно и яростно бросается на мужа…
- Я – любовница твоего брата?.. Я?.. Повтори это!.. Повтори!.. Ты – самый презренный и низкий негодяй, самый гнусный подлец из мужчин, и в тоже время – самый большой дурак!..
- Дурак?..
- Ну давай, скажи еще раз, что я была любовницей Риккардо Сильвейра, и это будут последние слова, что ты произнесешь!..
Внезапно Вероника выхватила у него из-за пояса револьвер, направив его в грудь Деметрио. Теперь уже в ее черных зрачках пылает огонь безумия, теперь уже с ее губ слетают жгучие от злости слова…
- Кто тебе это сказал?.. Скажи мне, кто… Я узнаю это, прежде чем убить тебя!.. Да, убить тебя!.. Это – единственное, что ты заслуживаешь!.. Говори!.. Откуда ты это взял?.. Кто выдумал эту столь грубую клевету?.. Кто тебе это сказал?..
- Это знали все в твоем доме в Рио-де-Жанейро!..
- Что?.. Что?.. Что ты сказал?..
- Все видели твою фотографию в Порто Нуэво!..
- Мою фотографию?.. Мою фотографию – здесь?..
- В доме Риккардо… Все могли видеть ее!.. Хотя лицемерили, делая вид, что ничего не знают, как сеньора Ботель. Ты свела с ума Риккардо, потребовала от него, чтобы он перестал быть тем, кем был, потребовала, чтобы всего за несколько месяцев он разбогател. Ты послала его в этот ад, к этим болезням и алкоголю, чтобы затем бросить его в …
- Я?.. Я?..
- Для тебя не имеют значения его страдания и муки, ты не пролила ни единой слезинки из-за его смерти… Это знают все!.. Если ты собираешься заставить меня замолчать навсегда, то давай, стреляй сейчас… Еще сотня ртов повторит это… Убей меня, Вероника!.. Убей сразу, быстро, не так, как ты заставила умирать Риккардо!.. Стреляй, стреляй же!.. Это – единственное, за что я должен буду поблагодарить тебя, за то, что ты убиваешь также и меня!..
- Деметрио!..
Оружие выпало из рук Вероники. Она вновь пятится назад, чувствуя, как гаснет солнце, как убегает из-под ее ног земля …
- Это знают все… Ты говоришь, что все в Рио-де-Жанейро это знают?..  Но как они могут знать то, чего никогда не было?..
- Почему Джонни отдалился от тебя?.. Почему дон Теодоро де Кастело Бранко повернулся к тебе спиной?.. Почему они согласились на наш неравный брак?.. Почему втихомолку избавились от тебя?.. Да потому что они все знают… Все знают!..
- Они?.. Они верят?..
- Они знают!.. Как знают это здесь сеньора Ботель, Реверендо Джонсон, Аеша, которая ненавидит тебя лишь по этой причине!..
- Не может быть!.. Это невозможно!..
- Они знали это еще до того, как я познакомился с тобой, когда я приехал сюда, чтобы спасти своего брата, и застал его мертвым, после того, как он отравился перед твоей проклятой фотографией!..
- Но кто тебе это сказал?.. Неужели Риккардо?.. Ты увидел мою фотографию?..
- Нет, я не видел твою фотографию, но другие ее видели. И не Риккардо сказал мне это… Он был слишком благороден. И губы его тоже не могли говорить, они уже были запечатаны смертью. Но было нечто, указавшее мне след, по которому я мог искать тебя и найти…
- Нечто?..Ты говоришь – нечто?..
- Хочешь на это посмотреть?.. Хочешь узнать?.. Подожди… подожди!.. Вот оно, здесь!.. Гляди на это, отрицай, несмотря на все, если осмелишься!..
Деметрио швырнул ей в лицо кружевной платочек, который дрожащие пальцы Вероники едва поймали, тот самый платок, столь долгое время хранившийся на его груди…
- Это было сокровищем для бедного мечтателя, вручившего тебе свою жизнь. На него он проливал свои слезы, в него испустил свой последний вздох в предсмертной агонии. И мне тоже хотелось бы умереть на этом проклятом лоскутке!..
- Деметрио!..
- Да... да… потому что я люблю тебя. И я тоже люблю тебя, как безумный. Я люблю тебя так, что забываю о памяти брата, топчу свои воспоминания, растапливая душу и разжигая страсть любви и желания!.. Из-за тебя!.. Из-за тебя!..
- Деметрио!..
- Но все бесполезно!.. Я тебя ненавижу!.. Ненавижу!.. Я ненавижу тебя так же, как люблю! Я вырву глаза, которые так загораются, глядя на тебя. Я вырву этот язык, который только и знает, что твердить твое имя, я отрежу эти проклятые руки, дрожащие от страстного желания ласкать тебя, растопчу это предательское, малодушное, упрямое сердце, которое только и знает, что биться ради тебя!..
- Деметрио!..
- Уходи!.. Уйди из этого дома!.. Ты желала уехать… ты свободна!.. Уезжай со своими!.. Я прошу тебя, умоляю!.. Все так, как ты хотела… Я на коленях прошу тебя, чтобы ты бросила меня, чтобы навсегда ушла из этого дома…
Деметрио упал на колени, кусая кулаки, задыхаясь от рыданий, разрывающих его сильную грудь. Нетвердой походкой Вероника идет к двери, и уже оттуда через силу, против воли оборачивается…
- Деметрио де Сан Тельмо!.. Все, что тебе наговорили – это ложь!.. Ложь!.. Ложь!.. И я докажу тебе это!.. Докажу… Клянусь тебе!.. Как бы то ни было, я докажу это всему миру… Ложь!.. Вранье!..
Пошатываясь, Вероника вышла.

 

 

 

 

 

 

 

© Перевод Вера Голубкова

 

Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30