Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30

Capítulo decimotercero — Глава тринадцатая

LA MENTIRA

Caridad Bravo Adams

CAPÍTULO DECIMOTERCERO

Ложь

Каридад Браво Адамс

Глава тринадцатая

— ¡Tía Sara!...
— ¡Virginia, mi palomita!...
— ¿No viene Johnny contigo?...

Es la mañana misma del día señalado para la boda. Nerviosos, impacientes, Sara y Teodoro han corrido al hall al sentir la bocina del auto que deja a Virginia allí, y bajo el arco del comedor, Verónica se detiene, paralizada de angustía al oír la respuesta de Virginia...

—Johnny no hubo forma de que quisiera venir conmigo.
— ¿Cómo?
— ¿Qué dices?..
—Julio Estrada y él se han quedado en la finca, pero Julio me dijo que venían enseguida.
— ¡Menos mal!... Después de todo, hasta es preferible.
—Hubiera sido muy buena hora de venir también él. La boda es a las tres y son las diez y pico.
— Los hombres en un minuto se visten!... Tú en cambio tienes que probarte tu traje, hijita. Lo trajeron ayer y está lindísimo..., vas a parecer una mariposita azul con tu gran sombrero de muselina...
— ¿Ya sabe Verónica que voy a ser la primera de sus damas de honor?
—Todavía no se lo he dicho, pero para el caso será igual; no es ella la que manda aquí... ¡Oh, Verónica!... Me oías...

Verónica ha llegado en efecto, amable y pensativa como está desde unos días... y casi sonriente responde a Sara.

—Por casualidad, tía; pero no has dicho nada que yo ignore. Ni soy la que manda, ni he dispuesto nada para mi boda. Tú misma elegiste todas las damas de honor, y ya suponía yo que eligirías a Virginia. Lo único que me sorprende es que ella haya aceptado.
— ¿Te sorprende que no sea capaz de guardarte rencor por lo que le hiciste?..
—Me sorprende que quiera formar parte del cortejo de la hija de un estafador, de un ladrón, como según ella fue mi padre...
— ¿Verónica, que dices?...
—Perdóname, tío Teodoro, y tú también, tía Sara. Esas fueron las palabras de Virginia.
— ¿Mías?...
— ¿No te acuerdas ya?...
— ¿Cuándo pude yo decirte una cosa semejante?...¡No lo creas, tío..., no lo creas, tía!... El tío Roberto está muerto, y es una falta de caridad hablar mal de los muertos, hayan sido lo que hayan sido. Yo no soy capaz de decir eso de nadie... y menos... y menos del pobre tío Roberto...
— ¿Eres capaz de negarmelo en la cara, Virginia?...
—¡Verónica querida..., no te pongas así!. Me entendiste mal, me oiste mal. Yo... Tú me crees, verdad, tía Sara?...¡Te juro que no dije eso..., te juro que es mentira!...
— No necesitas jurármelo, hijita; nunca lo creí. Por un momento pensé que Verónica había cambiado, que era lo bastante feliz para dejar de ser un momento rencorosa y mala, ¡pero ya veo que no es así!
— ¡Rencorosa y mala!...
—Es la verdad, aunque me duela decírtelo el último día que estás en esta casa... Ven conmigo, Virginia...
— ¡Ay, tía querida!...
—No llores. No merece una sola de tus lágrimas. Quiera ella o no quiera, irás a la boda de dama de honor, y estrenarás tu lindo vestido. No vamos a ponernos en evidencia delante de la gente, ya que gracias a Dios es el último día... ¡Ven, Virginia!...
— Tío Teodoro, pero has oído, ¿has visto?...
—He visto y he oído, y veo por desgraacia que no se acaban las escenas lamentables en esta casa. Hasta el último día tenías que traer la discordia, Verónica.
— ¿Yo?... ¿Y es usted quien me lo dice, tío?...
—Con todo el dolor de mi alma, ya que te traje a ella pensando que serías aquí como la mejor de las hijas, ya que un día soñé que fueras la madre de mis nietos...
— ¡Tío!...
—Un tonto sueño que se ha desvanecido... No quiero hacerte inútiles reproches, me falta el tiempo para defender a lo único que en este mundo quiero todavía: a mi hijo.
— ¡Tío Teodoro!...
—Voy a ver si logro una comunicación telefónica con la finca.
—No hace falta, don Teodoro.
— ¡Julio!...

Julio Estrada está allí. Su mirada llena de simpatía va hacia Verónica...

—Acabo de dejar a Johnny en la puerta de su cuarto. Ya mandé decir con Virginia que veníamos enseguida.
—Gracias Julio, voy a verlo ahora mismo...

Muy pálida, apoyada en el respaldo de una silla, como si temiera que se doblasen sus rodillas, Verónica ha quedado silenciosa e inmóbil. Tras seguir con la vista al anciano que se aleja por el largo pasillo, Julio Estrada se acerca a ella solicito.

—Perdóname si soy indiscreto; pero oí las últimas palabras de tu tío... Estás pasando un momento duro, amargo...
—Creo que es inútil negarlo, a ti al menos...
—Este debía ser, sin embargo, el día más dichoso de tu vida...
—Lo es, en lo que se refiere a Demetrio. Ya sé que por él, por quererlo, todos se han puesto contra mí. Es como pagar en sangre el derecho de su cariño; pero no importa, con sangre y con lágrimas se pagan todos los grandes derechos en la vida; a costa mía lo estoy aprendiendo... es duro; pero sé resistirlo.
—Ya sé que eres fuerte y valerosa; pero aun siéndolo, a veces hace falta un apoyo, un amigo...
—Tendré el apoyo de Demetrio para siempre.
—Espero que sí. Se además que es lo bastante celoso para que no te permita admitir el mío, aunque de todo corazón te lo ofrezco.
—De todo corazón te lo agradezco, Julio.
—Johnny no quería venir... Casi a la fuerza lo he traído para que te sintieras más tranquila.
— ¡Con toda el alma te lo agradezco, Julio!...
—No tienes nada que agradecer. Hoy es el último día que me das el placer de servirte. Mañana estarás lejos, y serás la esposa de un hombre que merecera la muerte si no es capaz de hacerte feliz.
—Seré feliz, Julio.
—Quisiera estar tan seguro como tú misma. Sé que no es de buen gusto discutir ese punto contigo, y sé que mis palabras van a parecerte inoportunas, necias, oficiosas; pero no puedo por menos de decírtelas... Verónica, yo siempre seré tu amigo.
—Lo sé, Julio
—Pase lo que pase, en cualquier momento, en cualquier circunstancia recuerda esto: siempre seré tu amigo. Y ahora adiós... Creo que casi es hora de que comiences a vestirte... ¡Te veré en la Inglesia donde Río de Janeiro va a darse cita para ver a la más linda de sus mujeres en el más precioso traje que una mujer puede vestir!... Hasta la vista.

*****

— ¡Verónica!...¿Verónica, estás lista?...
—Sí, tío; pasa...

La más bella muchacha de Río ha terminado de vestirse de novia completamente sola. Ni aun las manos humildes y solicitas de la doncella han podido servirle, constantemente reclamadas por doña Sara y por Virginia.

Ella misma se ha calzado las sandalias de raso, ella misma ha prendido el velo y la corona sobre sus cabellos negrísimos, pero jamás estuvo más bella...

Un mate palidez de gardenia en las suaves mejillas, lavados los ojos por unas lágrimas furtivas que su soledad y su abandono le han hecho derramar, la boca encendida, porque por encima de sus tristezas, por encima de los contratiempos y de las mezquindades amontatonadas contra ella en ese momento supremo de su vida, es la novia enamorada que va al altar con el alma henchida del más puro fuego...

—Estás lindísima...
—Gracias, tío.
—Aquí está tu ramo... ¿Te gusta?...
—Sí.
—El coche aguarda.
—Pues vamos, tío.
—Hay algo que quisiera decirte...
—Dime...
—Antes te hablé en un tono desagradable y lo siento. No hubiera querido hacerlo el último día. Estaba nervioso a causa del retraso de Johnny, me ha preocupado horriblemente estos días la actitud de mi hijo...
—También a mí.
—Quiero creer que en el fondo no eres mala...
— ¿Qué dices?...
—Quiero decir, que te duele verlo sufrir.
—Pero tío, ¿has dudado siquiera un momento?...
—Déjame acabar de decirte lo que debo decirte. Tenemos poco tiempo, hace un rato que todos se han ido. Tu tía te aguarda al pie del altar junto al hombre que va a ser tu marido, tus damas están ya en la puerta de la Iglesia, toda la ciudad espera por ti...
—Supongo que es demasiado honor para mí...
—Es lo que mereces por tu posición, por tu rango, por tu apellido... ventajas de posición y de nombre que deben pagarse con sacrificios. Si una vez lo olvidaste...
— ¿Qué dices... olvidarlo yo una vez?
—No quiero decirte nada que te hiera ni que te mortifique... Si hay algo ofensivo en mis palabras olvídalo, y... piensa que me he expresado mal sin querer.
— ¡Es que no comprendo lo que quieres decirme!...
—No quería más que darte un consejo, el que me considero obligado, ya que un día prometí a tu padre que serías para mi como una hija.
— ¡Ah!...
—Elegiste libremente al hombre que va a ser tu marido. Espero que tu lealtad hacia el dure como tu vida.
—De eso puedes estar seguro, tío; no mi lealtad, mi amor. Viviré para hacerle feliz...
— Es lo que quería pedirte, y ¡que seas tu también muy feliz!...
— ¡Tío Teodoro!...
— ¡Hija mía!...

Ha hecho un esfuerzo para contener la emoción proxima a desbordarse, el impulso casi irrestible de decirle todo lo que piensa, todo lo que siente; de buscar a toda costa el corazón de aquella criatura, pero se alzan frente a él los viejos prejuicios, recuerda la palabra de honor empeñada, recuerda todo Río frente a la Catedral; la sociedad, el pueblo, el camino de flores, por el que ha de cruzar con aquella novia a la que acaso trastornara demasiado una confesión tardía, el Obispo vestido de oro, y se limita a besarla en la frente como avergonzado de sí mismo.

—Es muy tarde... ¡Vamos ya, hija!

*****

La muchacha más linda de Río, cruza ya el camino de nardos y azucenas que se le antonja de repente sendero de espinas...

Si Teodoro de Castelo Branco hubiese hablado, si la apretada red de la mentira, que pudo haberse roto, hubiera saltado en pedazos con una palabra, ella no estaría allí; pero dos manos pequeñas y diabólicas apretaron el nudo, y la mariposa azul de rostro angelical, sonríe viendo el rostro ceñudo de Demetrio de San Telmo, el rostro helado y frío de Teodoro, el pálido rostro de la novia que siente cernirse sobre ella un peligro invisible...

Ya está frente al altar, ya se alza solemne la mano del Obispo, y Demetrio de San Telmo se aproxima...

—¿Demetrio de San Telmo y Molina, quieres por esposa a Verónica Angélica de Castelo Branco?...
—Sí.
—¿Verónica Angelica de Castelo Branco, quieres por esposo a Demetrio de San Telmo y Molina?...
—Sí.
—Tomense las manos. Yo os uno en matrimonio en nombre del Padre y del Hijo y del Espíritu Santo...

Se ha cerrado el círculo. La red de acero y seda se aprieta sobre ellos, y la muchacha más linda de Río, bajo las blancas gales de su traje de novia es como una mariposa de tremulas alas exquisitas, a quien clavara implacable, atravesándole las entrañas, el aguijón de acero de su triste destino.

*****

— ¡Johnny!...
—Si... Yo no fui a la Iglesia, no pude ver tu boda; pero no puedo dejar que te vayas sin hablar contigo...

Verónica ha cambiado sus galas de novia por un traje sencillo, el más sencillo de cuantos permitiera doña Sara a su suntuosa canastilla, y están en la puerta de la que fuera su alcoba de soltera...

Abajo, en los grandes salones del palacio de Castelo Branco, la fiesta de sus bodas, llega al momento más brillante... Más que nunca se ha reunido allí la mejor sociedad de Río. Corre el champán y a través de sus rubias burbujas, todos envidian la suerte de aquel mocetón alto, recio y sombrío, que sigue siendo un extraño allí...

Los ojos de Verónica le han descubierto a través de la baranda, ya en traje de viaje, impaciente, nervioso; pero Johnny está allí, frente a ella, con los labios crispados en gesto amargo y los ojos inmensamente tristes...

—Me apenó mucho no verte en la Iglesia, Johnny... Todo cuanto has hecho ultimamente me ha apenado muchísimo...
— ¿Qué podré decir yo de ti, Verónica?...
—No dirías nada que no fuera una injusticia.
—Estoy enfermo... ¡enfermo de despecho y de rabia!...
—Johnny... hermano querido...
—Hubiera querido poder ocultar mis sentimientos, poder bailar y reír, como ríen y bailan otros que también te quieren o te han querido.
—Johnny... Johnny...
—Quisiera ser como ese hombre de acero, duro, inflexible, que ya es tu marido, como ese ladrón que te llevara para siempre lejos de aquí. Ladrón, sí...
— ¡No sigas!... ¡No sigas o no podré seguir escuchándote!...
—Pero si no le ofenden mis palabras, si no puedo ofenderle... ¿No te das cuenta de que soy un pobre diablo, que hablan por mi los celos y la envidia?...
—Johnny...
—Solo quiero decirte una cosa... Que si ese hombre no te hace feliz...
—Johnny..., por favor... ¡Calla!... Estás como loco, has bebido...
—Ha bebido; pero no estoy diciendo nada que no sea la verdad.
— ¡Calla!... ¡Demetrio!... ¡Es Demetrio!!...
— ¿Por qué he de callar?... La verdad siempre debe decirse...
—Demetrio...
—Perdónenme si he subido a interrumpirles. Me di cuenta desde abajo que el señor Castelo Branco ni siquiera está correctamente vestido...
— ¿Qué?...

Pálido, despeinado; una bata de casa sobre la camisa, Johnny tiene todo el aspecto de un enfermo. Pero ante los ojos grises de mirada cortante y fría, se yergue con orgullo, endureciendo las facciones, serenándose de repente y perdiendo su aspecto de niño lloroso, para enfrentarse a él también duro y firme.

—Demetrio de San Telmo... Usted ha ganado la partida... No deseo alzar la voz ni dar un escándalo. Ella le quiso y usted salto por todo para conseguirlo.
—Señor mío...
—No me interrumpa, escúchame hasta el fin... Sé que he perdido, y aun cuando he dado muestras lamentables de no saber perder, no quiero tener la cobardía de no saber rectificar, aunque sea en el último momento...
—Johnny...

—No te asustes, Verónica... No va a pasar nada. Dentro de unos minutos tu saldrás de aquí y él será tu dueño absoluto... y no tendré el derecho de mirarte siquiera si él te lo prohibe; pero todavía estás bajo este techo, todavía soy un hombre de tu familia y como el quiero hablarte, no como el triste enamorado que no supo defenderte a tiempo, para despues llorar por ti...
—Johnny, por Dios... Estamos llamando la atención. Todos miran hacia arriba...
—Nadie impedirá que te diga lo que tengo que decirte. Y lo que tengo que decirle a él..., a usted, sí, ingeniero San Telmo; hombre feliz. La felicidad de Verónica está en sus manos, usted es responsable total de ella... Si la hace usted desgraciada, yo sabré pedirle cuenta, y ¡responderá usted de la vida de Verónica con su propia vida!
— ¡Basta, Johnny, basta!...
—A ti solo tengo que decirte una palabra, una sola: Perdóname. Cuanto he dicho, cuanto he hecho, cuantas cosas han podido herirte, perdónalas por piedad a este amor mío...

Se ha inclinado besando su mano con movimiento rapidismo y luego se aleja por el largo pasillo... Un instante despues don Teodoro y doña Sara también están arriba..., él llega primero...

—Verónica, Demetrio... ¿Qué es lo que pasa aquí?...
—Nada, don Teodoro... Johnny se despedía de nosotros... Se disculpaba de no haber podido ir a la Iglesia, por encontrarse enfermo, y trataba de asegurar con los más fuertes votos la felicidad de su prima... Verónica, como ve usted, se ha afectado bastante... Es duro ver romperse los lazos de familia; son bien tristes las despedidas...
— ¿Qué ha pasado, Verónica?
—Lo que ha dicho Demetrio, tío... Johnny me ha pedido perdón, y me ha demostrado tal interés por mi felicidad, que me ha conmovido... Pero no me ha dado tiempo a contestarle... Dígale usted en mi nombre que le quiero como a un hermano, y que rezaré todos los días de mi vida, por que sea feliz...
— ¿Qué pasa?... Esta llamando la atención esta reunión aquí arriba... Me parece que deberíamos ser todos un poquito más discretos... No deberías olvidar, Verónica, que todo el mundo tiene los ojos puestos en ti, y te están viendo secarte las lágrimas...
—No te preocupes, tía... Mis indiscreciones en el palacio de los Castelo Branco, terminan en este momento... Además, aun las novias felices, suelen secarse algunas lagrimitas...
—Tú no tienes ningún motivo para no ser una novia feliz. Vamos, ven... Baja para que te despidas... A pesar de todo, Virginia está deseando darte un beso...
—No, tía... Saldremos por la puerta del jardín. Allí nos está esperando nuestro auto... ¿Verdad, Demetrio?...
—Sí. Pero si tú prefieres...
—No, perdóname, tía Sara... pero el beso de Virginia es más de lo que puedo resistir. ¡Adios...! ¡Tío Teodoro!...

Se ha echado en brazos de Teodoro, que la estrecha extrañamente conmovido. Luego, la nobleza de su alma desborda en una honda mirada sincera hacia su tía...

—Gracias por todo, tía Sara... Tal vez algún dia pueda pagarle lo mucho que le debo, y hacer que piense usted distinto de mí...
—Me alegría en el alma hijita... De todos modos te deseo la mejor suerte del mundo. Y a usted también, Ingeniero.
—Gracias, señora... Pero no creo en la suerte; creo solo en el destino, en el implacable destino...

Han salido sin ser vistos... El auto rueda por las populosas calles de la gran ciudad que el sol en poniente pinta de rojo y amarillo.

Rendida por las duras emociones, la cabeza de Verónica se abate sobre el hombro de Demetrio, que permanece inmóvil, sin valor para recharzarla, conteniendo desesperadamente el deseo de estrecharla en sus brazos, de envolverla en sus besos dulcísimos, como un sediente detenido frente a una fuente envenenada, maldiciendo en silencio su destino...
- Тетя Сара!..
- Вирхиния, голубка моя!..
- Джонни не пришел с тобой?..

Вот уже и утро назначенного для свадьбы дня. Оставив Вирхинию, взвинченные и нетерпеливые, Сара и Теодоро поспешили в холл, услышав автомобильный гудок. Опечаленная Вероника остановилась в оцепенении, услышав ответ Вирхинии…

- Джонни был не в состоянии, да и не захотел прийти со мной.
- То есть как? Что ты говоришь?..
- Хулио Эстрада и он остались в поместье, но Хулио сказал мне, что они скоро приедут.
- Очень хорошо!.. В конце концов, оно и к лучшему.
- Пришло самое время прийти и ему тоже. Свадьба в три, а сейчас десять с лишним.
- Мужчины одеваются быстро!.. Ты, наоборот, должна примерить свое платье, доченька. Его принесли вчера, оно очень красивое. Ты будешь похожа на синюю бабочку в своей большой муслиновой шляпке…
- Вероника уже знает, что я буду ее основной подружкой на свадьбе?
- Пока нет, я еще не сказала, но в данном случае это безразлично, здесь командует не она… Ох, Вероника!.. Ты меня слышала…

Вероника появилась неожиданно, как всегда в последние дни, приветливая и задумчивая. Она отвечает донье Саре почти насмешливо.
- Случайно, тетя, но ты не сказала ничего такого, что бы я не знала. Я ничего не подготавливала к своей свадьбе, не мне и распоряжаться. Ты сама выбирала всех подружек невесты, и я уже предполагала, что ты выберешь Вирхинию. Единственное, что меня поразило, так это то, что она согласилась.
- Тебя удивляет, что она не способна держать на тебя зло за то, что ты ей причинила?
- Меня удивляет, что она захотела стать участницей свадебного кортежа дочери мошенника, вора, каким был, по ее словам, мой отец…
- Вероника, что такое ты говоришь?..
- Дядя Теодоро, прости меня, и ты тоже, тетя Сара. Это были слова Вирхинии.
- Мои?..
- Ты уже не помнишь?..
- Когда я могла сказать тебе подобную вещь?.. Не верь ей, дядя… тетя, не верь… Дядя Роберто мертв, и нужно не иметь ни стыда, ни совести, чтобы говорить плохо о мертвых, они были такими, какими были. Я ни о ком не способна сказать такое… и меньше всего… меньше всего о бедном дяде Роберто…
- Ты можешь отрицать это мне в лицо, Вирхиния?..
- Вероника, дорогая, ты не так поняла. Ты неправильно меня поняла, ты плохо меня слушала. Я… Ты мне веришь, тетя Сара?.. Клянусь тебе, что я не говорила этого, клянусь, это – ложь!..
- Тебе не нужно клясться, доченька, я никогда не поверю в это. В какой-то момент я подумала, что Вероника изменилась, что она была достаточно счастливой, чтобы перестать быть злой и плохой, но теперь вижу, что это не так!
- Злой и плохой!..
- Это правда, хотя мне и больно говорить тебе, но это последний день твоего пребывания в этом доме… Идем со мной, Вирхиния…
- Ах, тетя, милая!..
- Не плачь. Она не заслуживает ни одной твоей слезинки. Хочет она, или нет, но на свадьбе ты будешь ее подружкой и обновишь свое прелестное платье. Мы не будем ставить себя в неловкое положение перед людьми, и, слава Богу, это – последний день… Иди же, Вирхиния!..
- Дядя Теодоро, ну ты слышал, видел?..
- Видел, слышал, и, к несчастью, вижу, что в этом доме не заканчиваются сцены, достойные сожаления. Тебе нужно было до последнего дня вносить разногласия, Вероника.
- Мне?.. И Вы тоже говорите мне это, дядя?..
- С болью в душе, ведь в глубине души я думал, что ты станешь здесь самой лучшей из невесток, я мечтал, что однажды ты станешь матерью моих внуков…
- Дядя!...
- Глупая мечта, несбыточный сон развеялся… Я не хочу понапрасну упрекать тебя, у меня мало времени, чтобы защитить того единственного, кого я еще люблю в этом мире: моего сына.
- Дядя Теодоро!..
- Пойду, позвоню в усадьбу.
- Не нужно, дон Теодоро.
- Хулио!..

Хулио Эстрада уже здесь. Его взгляд, полный любви, устремлен на Веронику…
- Я только что оставил Джонни у двери в его комнату. Я уже послал Вирхинию сказать, что мы придем незамедлительно.
- Спасибо, Хулио, пойду, зайду к нему прямо сейчас…

Сильно побледневшая Вероника оперлась на спинку кресла, словно страшась, что колени ее подогнутся. Она по-прежнему остается молчаливой и неподвижной. Проводив взглядом удаляющегося по длинному коридору старика Теодоро, внимательный и заботливый  Хулио Эстрада направляется к Веронике.
- Прости за бестактность, но я услышал последние слова твоего дяди… Ты переживаешь тяжелый и горький момент…
- Думаю, отрицать это бесполезно, по крайней мере перед тобой…
- Так должно было случиться, и тем не менее,  это – самый счастливый день в твоей жизни…
- Да, верно, что касается Деметрио. Я знаю, это из-за него, из-за моей любви к нему, все ополчились против меня. Словно я должна оплатить кровью право на его любовь. Но это не важно, все самые главные в жизни права оплачиваются кровью и слезами. Я учусь этому на своей собственной шкуре… это трудно, но терпимо.
- Я знаю, что ты сильная и отважная, но иногда даже таким необходима поддержка, опора, нужен друг…
- Деметрио всегда будет мне опорой.
- Надеюсь, что так. Но, кроме того, я знаю, что он достаточно ревнив, чтобы не позволить этого мне, хотя от всего сердца предлагаю тебе это.
- И я от всего сердца благодарна тебе, Хулио.
- Джонни не хотел приезжать… Я почти насильно притащил его, чтобы ты чувствовала себя спокойней.
- Хулио, я благодарна тебе от всей души!..
- Не за что. Это – последний день, когда ты можешь доставить мне удовольствие быть тебе полезным. Завтра ты будешь далеко и станешь женой человека, заслуживающего смерти, если он не сделает тебя счастливой.
- Я буду счастлива, Хулио.
- Хотелось бы быть таким уверенным, как ты сама. Я знаю – некрасиво обсуждать с тобой этот вопрос, знаю, что мои слова покажутся тебе неуместными, глупыми, напыщенными, но, по меньшей мере, я не могу не сказать их тебе. Вероника, я всегда буду твоим другом.
- Я это знаю, Хулио.
- Что бы ни случилось, в любой момент, при любых обстоятельствах, помни: я всегда буду твоим другом.  А теперь – прощай… Думаю, сейчас тебе самое время начать одеваться… Я увижу тебя в соборе Рио-де-Жанейро. Мы встретимся там, чтобы посмотреть на самую прекраснейшую из женщин в самом прелестном наряде, который может надеть женщина!.. До встречи.

***
- Вероника!.. Вероника, ты готова?..
- Да, дядя, заходи…
Самая красивая девушка Рио закончила принаряжаться к свадьбе в полном одиночестве. Даже простые и хлопотливые руки горничной, постоянно призываемой доньей Сарой и Вирхинией, не смогли ей помочь.
Она сама надела атласные туфельки, сама прикрепила фату и венок к своим черным волосам. Никогда еще она не была столь прекрасна…
Беспомощность и одиночество разлили по ее нежным щекам матовую бледность гардении и омыли ее глаза пролитыми втихомолку слезами. Ее рот возбуждает, потому что вопреки своим печалям, вопреки неудачам, напастям и бедности, свалившимся на нее, она выше их, и в этот решительный момент ее жизни, она – влюбленная невеста, идущая к алтарю с душой, наполненной чистым огнем…
- Ты – просто красавица…
- Спасибо, дядя.
- Вот твой букет… Тебе нравится?..
- Да.
- Машина ждет.
- Тогда пойдем, дядя.
- Есть кое-что, о чем я хотел бы тебе сказать…
- Говори…
- Прежде я плохо разговаривал с тобой, я чувствую это. И не хотел бы говорить так же и в этот последний день. Ты нервничала из-за задержки Джонни, а меня в эти дни ужасно беспокоило поведение сына…
- Меня тоже.
- Я хочу верить, что в глубине души ты не плохая…
- О чем ты?..
- Я хочу сказать, что тебе больно видеть его страдания.
- Но, дядя, неужели ты усомнился в этом хотя бы на миг?..
- Оставь, позволь мне сказать тебе хотя бы сейчас то, что я должен сказать. У нас мало времени, все только что ушли. Твоя тетя поджидает тебя у алтаря вместе с мужчиной, который станет твоим мужем, твои подружки уже у двери собора, весь город ждет тебя…
- Я считаю, что для меня слишком много чести…
- Это то, что ты заслуживаешь по своему общественному положению, своему рангу и своей фамилии… У тебя есть преимущества положения и имени, которые должны оплачиваться самопожертвованием. И если однажды ты забыла об этом…
- Да о чем ты говоришь… забыла об этом… я… однажды?
- Я не хочу говорить тебе ничего, что тебя ранит или удручает… Если в моих словах есть что-то оскорбительное, забудь о них, и… думай, что, я плохо выразился, сам того не желая.
- Я не поняла, что ты хотел этим сказать!..
- Я всего лишь хотел дать тебе совет, который считаю необходимым, ведь однажды я пообещал твоему отцу, что ты будешь для меня, как родная дочь.
- Да, конечно!..
- Ты сама, без принуждения, выбрала мужчину, который станет твоим мужем. Надеюсь, твоя верность сохранится на всю жизнь.
- В этом ты можешь быть уверен, дядя, в моей верности и моей любви. Я буду жить, чтобы сделать его счастливым…
- Это то, о чем я хотел попросить тебя, и чтобы ты тоже была очень счастлива!..
- Дядя Теодоро!..
- Доченька моя!..

Дон Теодоро с трудом сдержал нахлынувшие, переполняющие и бьющие через край чувства: этот неудержимый порыв высказать все, что он думает, все, что чувствует, порыв во что бы то ни стало докопаться до сердца этого создания, но… древние предрассудки возвышаются перед ним. Он вспоминает обещанное честное слово, вспоминает, что весь Рио собрался перед собором. Представляет себе высшее общество, простолюдинов, дорожку из цветов, по которой ему предстоит пройти с невестой, возможно, слишком расстроенной запоздалой исповедью; представляет епископа в расшитом золотом одеянии… И он ограничивается поцелуем в лоб, словно стыдясь самого себя.
- Уже очень поздно… Идем, дочка!

***
Самая красивая девушка Рио идет по дорожке из тубероз и лилий, но внезапно она представляет себя идущей по тропе из шипов и колючек.
Если бы Теодоро де Кастело Бранко рассказал ей все, то Вероника, затянутая в сеть лжи, смогла бы разодрать ее в клочки и не находилась бы здесь. Но две маленькие дьявольские ручки затянули петлю, и эта синяя бабочка с ангельским личиком посмеивается, видя мрачное лицо Деметрио де Сан Тельмо, застывшее и холодное – Теодоро, и бледное лицо невесты, чувствующей нависшую над ней невидимую опасность…
Но вот она уже перед алтарем, и вот уже торжественно поднимается рука епископа, и Деметрио де Сан Тельмо приближается к ней…

- Деметрио де Сан Тельмо и Молина, по доброй ли воле хочешь ты взять в жены Веронику Анхелику де Кастело Бранко?..
- Да.
- Вероника Анхелика де Кастело Бранко, по доброй ли воле хочешь ты взять в мужья
Деметрио де Сан Тельмо?..
- Да.
- Соедините Ваши руки. Объявляю Вас мужем и женой во имя Отца и Сына и Святого Духа…

Круг замкнулся. Шелково-стальная сеть на молодоженах затягивается, и самая прекраснейшая девушка Рио в белых нарядах свадебного одеяния похожа на мотылька с тоненькими трепещущими крылышками, в которого жестоко и беспощадно вонзилось, насквозь проткнув душу, стальное острие ее печальной судьбы.

***
- Джонни!..
- Да, меня не было в церкви, я не мог смотреть на твое венчание. Но я не могу позволить тебе уехать, не поговорив с тобой.

Вероника уже сменила свадебный наряд на простое платье из своего роскошного приданого, самое скромное из тех, которые разрешила надеть донья Сара. Джонни и Вероника стоят у двери в ее бывшую девичью спальню…
Внизу, в больших залах фамильного особняка де Кастело Бранко, в разгаре праздник по случаю бракосочетания. Наступает самый выдающийся миг… Больше, чем когда бы то ни было, здесь собрался весь цвет высшего общества Рио.Светлой рекой течет игристое шампанское. Все завидуют удаче этого рослого, крепкого и мрачного парня, который по-прежнему чувствует себя здесь чужаком…
Глаза Вероники заметили его на крытой галерее. Уже одетый в дорожный костюм, Деметрио нетерпелив и взвинчен. Но Джонни – здесь, перед ней. Лицо его выражает горечь, губы подрагивают, а глаза – безмерно грустны…

- Меня сильно огорчило то, что я не видела тебя в церкви, Джонни… Все, что ты натворил в последнее время очень и очень меня расстраивает…
- Что я мог бы тебе сказать, Вероника?..
- Ты не сказал бы ничего, что не было бы несправедливым.
- Я болен… болен от отчаяния и ярости!..
- Джонни… братик любимый…
- Хотел бы я суметь скрыть свои чувства, танцевать и смеяться, как смеются и танцуют другие, тоже любящие или любившие тебя.
- Джонни… Джонни…
- Хотел бы быть отважным, выносливым и стойким мужчиной, таким, как твой муж, как этот вор, навсегда увозящий тебя далеко отсюда. Да, вор…
- Не продолжай!.. Не продолжай, или я не смогу больше слушать!..
- Но, ведь мои слова не оскорбляют его, я же не могу его обидеть… Как ты не понимаешь, что я – бедный, несчастный дьявол, в ком говорят ревность и зависть?
- Джонни…
- Хочу только сказать тебе одну вещь… Если этот человек не сделает тебя счастливой…
- Джонни,.. пожалуйста… Замолчи!.. Ты, словно безумец, ты пьян…
- Я напился, но не говорю ничего, что было бы неправдой.
- Замолчи!.. Деметрио!.. Это – Деметрио!!.
- Почему я должен замолчать?.. Правду всегда нужно говорить…
- Деметрио…
- Простите, если я поднялся прервать Вас. Там, внизу, я понял, что сеньор Кастело Бранко даже не одет должным образом…
- Что?..

Бледный, растрепанный, в домашнем халате, наброшенном на рубашку, Джонни похож на больного. Но под пронизывающим, ледяным взглядом серых глаз он гордо выпрямляется, черты лица его становятся жесткими. Он внезапно успокоился, расставшись с видом заплаканного ребенка, чтобы также твердо и прочно противостоять этому взгляду.
- Деметрио де Сан Тельмо… Вы выиграли эту игру… Я не желаю ни шуметь, ни устраивать скандал. Так  захотела она, а Вы перемахнули через все, чтобы этого добиться.
- Бог мой…
- Не прерывай, выслушай меня до конца… Я знаю, что проиграл. И хотя я жалко выгляжу, не умея проигрывать, я не хочу быть трусом и не попробовать исправить все даже, если это будет в самый последний момент…
- Джонни…
- Не бойся, Вероника… Он ничего не сделает. Через несколько минут ты уедешь отсюда, и он станет твоим полновластным господином… У меня не будет права даже смотреть на тебя, если он тебе это запрещает. Но пока еще ты под этой крышей, и пока еще я – мужчина твоего рода, твоей семьи, и хочу сказать тебе, как мужчина, а не как грустный влюбленный, не сумевший вовремя отстоять тебя, чтобы потом проливать из-за тебя слезы…
- Ради Бога, Джонни… Мы привлекаем внимание. Все смотрят наверх…
- Никто не запретит мне сказать то, что я должен тебе сказать. И то, что должен сказать ему… Да, Вам, инженер Сан Тельмо, Вы – счасливый человек. Счастье Вероники – в Ваших руках, Вы целиком и полностью отвечаете за нее… И, если Вы сделаете ее несчастной, я сумею спросить с Вас за это, и за жизнь Вероники Вы ответите своей собственной жизнью!
- Хватит, Джонни, хватит!..
- А тебе я должен сказать одно слово, только одно: “Прости меня”. За все, что я говорил, за все, что делал, за все те вещи, которые могли причинить тебе боль, прости за все из сострадания к моей любви…

Джонни стремительно наклонился, поцеловал ее руку, и вот он уже удаляется по длинному коридору…Спустя мгновение подошли также дон Теодоро с доньей Сарой. Дон Теодоро подходит первым…
- Вероника, Деметрио… Что такое, что здесь происходит?..
- Ничего, дон Теодоро… Джонни прощался с нами… Он извинился за то, что был нездоров и не смог прийти в церковь и от всего сердца пожелал счастья своей кузине… Вероника, как Вы видите, довольно взволнованна… Тяжело видеть, как рвутся семейные узы, проводы довольно грустны…
- Вероника, что случилось?
- То, что сказал Деметрио, дядя… Джонни попросил прощения, и проявил сильный интерес к моему счастью, это меня взволновало… Но, он не дал мне времени ему ответить… Передайте ему от моего имени, что я люблю его, как брата, и что до конца жизни я буду молиться, чтобы он был счастлив…
- Что происходит?.. Эта встреча здесь, наверху, привлекает внимание… Мне кажется, что мы все должны были бы быть чуточку более сдержанными… Вероника, ты не должна забывать, что глаза всего общества устремлены на тебя, они смотрят на тебя, вытри слезы…
- Не волнуйся, тетя… Мои бесцеремонные и нескромные выходки в особняке Кастело Бранко заканчиваются в этот миг… Кроме того, хотя невесты и счастливы, они имеют обыкновение утирать слезинки…
- У тебя нет никакой причины, чтобы быть несчастной невестой. Идем, ну, иди же…
Спускайся вниз, чтобы попрощаться. Несмотря ни на что, Вирхиния хочет поцеловать тебя…
- Нет, тетя… Мы выйдем через дверь в парк. Там нас поджидает наша машина…
Правда, Деметрио?..
- Да, но, если ты хочешь…
- Нет, прости меня, тетя Сара… Но поцелуй Вирхинии – это больше того, что я могу
вынести. Прощайте!.. Дядя Теодоро!..

Вероника бросилась в объятия Теодоро, который крепко обнял ее, необычайно взволнованную. И тотчас же все благородство и величие ее души выплеснулось в одном глубоком искреннем и открытом взгляде, направленном на тетю…
- Тетя Сара, спасибо Вам за все… Возможно, когда-нибудь я смогу с лихвой оплатить Вам свой долг, чтобы Вы могли думать обо мне по-другому…
- Я рада от всей души, доченька… И все же я желаю тебе самой лучшей в мире судьбы и счастья. И Вам тоже, инженер.
- Спасибо, сеньора… Но я не верю в судьбу, я верю только в рок, в неумолимый, безжалостный рок…

Они вышли незаметно… Машина катится по многолюдным улицам большого города, окрашенного предзакатным солнцем в красно-желтые тона. Утомленная тяжелыми переживаниями, голова Вероники опускается на плечо Деметрио, который все так же неподвижен. Бесполезно отталкивать ее, отчаянно сдерживая желание заключить ее в свои объятия, покрыть сладчайшими поцелуями. Он – словно жаждущий перед отравленным источником, безмолвно проклинающий свою судьбу…

 

 

 

 

 

 

 

© Перевод Вера Голубкова

 

Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30