Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30

Capítulo duodécimo — Глава двенадцатая

LA MENTIRA

Caridad Bravo Adams

CAPÍTULO DUODÉCIMO

Ложь

Каридад Браво Адамс

Глава двенадцатая

—¡Ay, señorita!... ¡Mire usted que rosas!... Son una verdadera belleza... y tan temprano... O dieron la orden desde anoche, o el mensajero ha tenido que estar esperando en la puerta, para que abrieran la florería. Están frescas como si las acabaran de cortar y hay que ver el perfume que tienen.

Los parpados de Verónica se han alzado con esfuerzo; pero parecen iluminarse sus pupilas al percibir la maravilla de aquellas rosas, que las manos solicitas de la doncella sacan de la caja, extendiéndolas un poco sobre la colcha que cubre el lecho...

—Su novio de usted es una maravilla, señorita Verónica.
—¿Quién las trajo?...
—¿Quién había de ser?... El mensajero del Hotel, que como de costumbre se marchó corriendo...
—¿Las flores solamente?...
—Y este sobre cerrado para usted. Perdóneme la señorita que me lo guardara en el bosillo; pero como a veces la señorita Virginia se empeña en enterarse de todo, y hoy se levantó al amanecer...

Verónica no mira ya las flores. Le ha faltado tiempo para rasgar el largo sobre blanco, bebiendo con avidez más que leerlas, aquellas palabras que Demetrio escribiera para ella...

—¿Quiere la señorita que le traiga el café?...
—No... Ahora no. Ahora vete.
—¿Pongo las flores en agua?...
—No me hables ahora, ya las pondré yo luego.
—¿Vuelvo entonces dentro de un ratito?...
—Haz lo que quieras; pero ahora déjame...

La doncella ha ido a la puerta sonriente y desde allí se vuelve para ver henchirse de satisfacción el rostro de Verónica, brillar sus ojos negros y al fin, en impulsivo arranque, besar aquellas letras...

—Demetrio... ¡Mi Demetrio!... ¿Cómo no perdonártelo todo si eres divino?

*****

—¡Teodoro!... Teodoro, ¿estás ahí?...
—Aqui estoy, pasa.
—No has subido a la alcoba un momento. ¿No te has acostado?
—Tiempo habrá de descansar...

Son las primeras horas de la mañana y doña Sara está en aquella biblioteca donde Teodoro de Castelo Branco se ha encerrado horas enteras.

—¿Le pasa algo a Johnny?... Habla!....
—Johnny descansa; pero hay muchas cosas que poner en orden...
—¿Qué pasó anoche?... Peleó con Demetrio..., ¿volvieron a encontrarse? ¡Esa maldita Verónica!...
— ¡Calla!... Ya no hay peligro de nada. Bien puedes quedarte tranquila y dejarme en paz, que ya tengo bastante.
— ¿Que no hay peligro?... ¿A dónde fue Johnny anoche?...
—Por ahí, a tomar unas copas..., una escapada sin consecuencias, de las que hacen todos los muchachos. Julio Estrada fue con él y evitó que ocurriera nada desagradable.
— ¿No peleó con Demetrio?... ¿No provocó el rompimiento con Verónica? Conozco a Johnny lo bastante para saber que lo único que desea es impedir esa boda.
—Es indudable, pero no lo hará.
—¿Hablaste sobre eso con él?...
—Hablé sobre todo lo que había que hablar. Le propuse irse al extranjero.
— ¡Magnífico!...
—Pero no ha aceptado.
—Debes obligarlo, imponerte.
—No será necesario. Johnny me ha dado su palabra de honor de permanecer tranquilo.
— ¡Uy, no te fíes demasiado!...
—Porque no me fío estoy combinando una partida de caza en la finca de Julio Estrada. Entre él y otros amigos se lo llevaran por unos días; luego prolongaran las cosas dos o tres semanas, proyectaran más tarde una excursión a la laguna y espero combinarlo todo para que Johnny no esté de regreso hasta el día mismo de la boda de su prima, a la que no podría dejar de asistir sin levantar grandes comentarios...

— Que comente la gente lo que le dé la gana; pero que no vaya a fallarnos Demetrio, que Verónica no vaya a darse cuenta de lo que pierde con perder a Johnny, porque de la voluntad de nuestro pobre hijo no espero nada... Verónica lo tiene fascinado...
—No la verá más, sino vestida de novia...
— ¿Pero llegara a vestirse de novia?... Mira que la forma en que se fue anoche el tal Demetrio, no fue nada tranquilizadora...
—La única que podía corresponder a la incorrección de Johnny, pero ya veremos de remediarlo.
— ¿Por qué no lo invitas a almorzar?...
— ¿Hoy?...
—Cuanto antes mejor. Haré luego servir el café en la rotonda de cristales..., tú te irás a tus cosas como siempre, y yo veré la forma de arreglarlo para que se quede solo con Verónica un buen rato, y ya ella se encargará de engatusarlo otra vez...
— ¡Sara!...
—Son novios oficiales... No sé que tiene de particular. Anda, envíale unas líneas antes que salga... Ay, Verónica, creo que sí por fin te veo casada, voy a bailar en tus bodas como cuando tenía veinte años!...

*****

—¡Demetrio!...
—Buenos días, Verónica; buenos días a todos... y gracias por su amable invitación, doña Sara...

El plan de doña Sara comenzaba de un modo excelente. Más linda que nunca, vestida totalmente de blanco, dos rosas prendidas sobre el escote, Verónica aguarda a Demetrio en el hall.

—Temo llegar demasiado temprano...
—De ninguna manera, llega usted a su casa; solo que tendrá que perdonarnos un ratito, porque Johnny no se encuentra bien y el doctor le ha recomendado que hoy no se levante. Teodoro tiene un sin fin de cosas que hacer, y yo debo disponer algo por allá adentro, pero les enviaré a Genaro para que les sirva unos cocteles...
—No se moleste, no es necesario...
—Vendrán perfectamente. Todavía tardaremos un buen rato en almorzar. Virginia salió esta mañana a su Misa y a sus obras de caridad y vendrá tarde: pero estoy segura que Verónica le atenderá con el mayor gusto del mundo... Queda usted en su casa.

Les ha dejado solos y una sonrisa extraña asoma a los labios de Demetrio.

—Es una maravilla la discreción de la señora Castelo Branco...
—Ha cambiado lo bastante para parecer otra persona. Tengo que pensar que Virginia no faltó a la verdad...
—¿En qué?...
—En nada... Dejemos a los demás; ¡casi me parece mentira verte aquí de nuevo!... ¡Anoche pasé los momentos más amargos de mi vida!...
—Ya te pedía perdón en mi carta...
—En la que como de costumbre, no esperabas contestación. ¿Tan seguro estabas de que yo tenía que perdonarte?...
—Bueno...
—Tan seguro, como de que había de aguardarte en la puerta que me indicabas la otra vez que me escribiste de la misma manera.
—No es eso.
—Sí es eso, señor engreído, señor fatuo; estás absolutamente seguro de mi amor... Bien puedes estarlo. Dicen que no es nada bueno entregar así el corazón como yo te lo estoy entregando; que para ser realmente amado hay que dejar un granito de duda en el fondo de la copa en que brindamos nuestro amor; pero el verdadero cariño no sabe de cálculos... Te quiero, te quiero y no te doy el trabajo de que te esfuerces en adivinarlo... Te lo digo con cada uno de mis gestos, lo proclamo con el corazón, con los labios...
—Verónica... ¡Verónica!...
—Cuidado... Este no es un buen lugar para besarte... ¿Quieres que le pidamos un high-ball a Genaro?...
—Quiero que me digas una cosa con absoluta, con terrible sinceridad.
—¿Terrible nada menos?...
—Nada menos. Necesito saber si tu amor...
—¿Si mi amor, qué?...
—Nada... Creo que iba a preguntar una gran tontería. Nos vendrá bien el high-ball, encárgalo...
—Sobre todo a ti; no tienes buena cara. ¿Bebiste anoche?...
—Un poco... tal vez demasiado.
—Ven. Te prepararé algo mejor que el high-ball aunque no lo mereces. Ya sé que bebiste por causa mía, por causa de tus celos, de tu desconfianza...
—¿Desconfianza?...
—Sí. Dudas de mi amor, dudas de mí, no se por qué. Tus ojos me lo dicen tan claro... No los vuelvas hacia otro lado; son leales... Me hablan de tu desconfianza, de tus recelos... Pero también me hablan de tu amor, y es una compensación ya que eres tan poco elocuente con palabras...
—¡Verónica!
—Mi Demetrio; ¡no lo preguntes más!... Sí, es a ti, a ti solo quien amo... Johnny es como un niño, como un hermano un poco niño, y cruel algunas veces. También lo he perdonado, aunque me ha causado una decepción bien amarga; le creí más noble, menos violento en su despecho...
—Johnny te ama.
—Ya lo sé; pero su amor no justifica esa forma de compartarse. Ya se que anoche le hablaste noblemente...
—¿Anoche?... ¿Quién te dijo?...
—Julio Estrada. Yo fue quien le rogué que fuera detrás de Johnny.
—Ah, sí... ¡querías evitar que habláramos...!
—Naturalmente; quería evitar un disgusto entre ustedes. Piensa que es mi corazón que está entre los dos.
—¿Tanto te importa un pretendiente desdeñando?...
—¿¿Por qué hablas en ese tono injusto??... Johnny ha sido hasta ayer lo mejor de esta casa, y esta es la casa de los míos, de los que llevan mi sangre, representan todo lo que he tenido hasta que tú llegaste a mi vida, para hacerme olvidarlo todo; pero no hasta el extremo de no tener sentimientos... A veces no te entiendo, Demetrio.
—Y yo, a veces, temo entenderte demasiado.
—¿Qué quieres decir?...

Están en el extremo del hall, allí donde los muebles forman un rincón más apacible, más íntimo, y hay un silencio de soledad total en la enorme casa, aquella soledad que doña Sara se ha encargado solicita de proporcionar. A los ojos oscuros de Verónica parece asomarse entera su alma, y tiembla el corazón de Demetrio, otra vez herido por aquel fino dardo de remordimiento, que ya en la madrugada traspasara su alma, sacudiéndole en un intenso anhelo de volverse atrás.

—¡Verónica!
—¡Demetrio!... ¿Qué te pasa?... ¿Acabarás de hablar francamente?... ¿Acabarás de explicarme?...
—Sí; creo que debo hablarte, creo que debo darte una última oportunidad...
—¿Cómo, cómo?...
—De salvarte.
—¿De salvarme?... ¿Salvarme de qué?....
—Johnny te ama.
—Ya lo sé, ya lo hemos dicho cien veces... ¿Pero qué tiene que ver Johnny?
—Se casaría contigo si tu rompieras nuestro compromiso.
—¿Demetrio, qué estás diciendo?...
—Y también te quiere Julio Estrada, ¡no lo niegues!...
—No lo niego. Me quiso y me quiere, es mi amigo leal. De ese si no tengo queja de ninguna clase; pero el sabe perfectamente que nunca le amé ni le amo; como no quiero a Johnny, como no quiero a nadie más que a ti Demetrio, a ti que en lugar de apreciar mi amor pareces empeñando en desconfiar de él en atormentarme sin razón y sin causa.
—¡Verónica!
—Todos los disgustos, todos los pesares, todos los sinsabores que me han venido por quererte no me importan: es el precio que pague por tu amor y lo pago con gusto, porque sé que vale más, infinitamente más...
Pero el que tú también me envuelvas en dudas y en desconfianzas, el que tú también parezcas considerar como un delito que yo te ame, eso es lo que no entiendo, lo que no puedo soportar, lo que me obliga a rebelarme..¡Basta, Demetrio, basta, esto es ya demasiado!...
—Escúchame, Verónica...
—Hace una hora que te estoy escuchando. Di de una vez ya lo que sea, por malo que sea, será mejor que esté no entenderte.
—He recibido malas noticias de Matto Grosso.
—¿Cómo?...
—Yo, naturalmente, nunca pensé que fueramos allá más que por una temporada, por un par de meses; pero las noticias que tengo son desastrosos.
—¿En qué sentido?... Acaba...
—La mina no es lo que creíamos, el oro no está más que en las capas superficiales...
—¿Bien, y qué?...
—Por lo tanto, no soy rico.   
—Lo siento por ti, Demetrio de mi alma.
—¿Por mí nada más?
—Nada más. Te habías hecho ilusiones, acaso tenías grandes proyectos. Probablemente anhelabas vivir en Río de Janeiro o en San Paulo...
—¿Y tú no?...
—Yo no había pensado en nada.
—Pues es preciso que pienses, Veronica; y esa es la última oportunidad de que te hablaba. He luchado mucho conmigo mismo; pero me atrevo a suplicarte, sí, que no la dejes perder. ¡Tú no debes casarte conmigo!
—¿Qué estás diciendo?
—¡Enloquecido, celoso, borracho, Johnny dijo algo anoche en que tenía razón; te arrastro a una existencia de lucha, de amargura, de peligros, de enfermedades! Tú no tienes idea, no tienes la menor idea de lo que es aquello, y ni siquiera tendremos la riqueza. Soy un hombre pobre, solemnemente pobre, con el que tendrás que compartir la vida en su forma más dura...
—¿Y solo por eso quieres que no me case?...
—¡Tienes cien oportunidades de una vida mejor!... Mira que yo no debería haberte hablado como lo hago, mira que este es solo un momento de debilidad... mira que después no podrás escapar...
—¿Escapar de tus brazos?... Demetrio... No deseo escapar. Si eso es solo lo que te preocupa, si eso es solo lo que te atormenta, ya puedes echar tus preocupaciones a un lado... ¿Es que no entiendes las palabras?... Te quiero, te quiero; voy a ser tu esposa, ¡voy a ir contigo donde tú vayas!...

Un abrazo dulcísimo les ha unido. Un largo beso junta sus bocas como sellando aquel divino pacto de amor; pero su dulzura roza apenas los labios de Demetrio, y la herida duele más hondo en su corazón...

—¡Verónica!
—¿Qué quieres, mi vida?...
—!Dime la verdad!... contestame francamente, y te juro que te creeré solo a ti. ¿Tú has querido a alguien?
—Como a ti a nadie.
—¡Piensalo, no contestes así! Yo sé que como a mí no has podido querer a nadie, porque estás dispuesta a sacrificarte, porque no te importo pensar que yo era pobre, porque no te importa saber a que sitio voy a llevarte, y eso significa que estás sintiendo por mí algo que nunca habías sentido...
—¡Asi es, Demetrio; al fin lo entiendes! Yo no sabía lo que era el amor. Creo que el amor llegó contigo, que solo para ti podía nacer en mi corazón...
—Y si yo no hubiera venido a Río, ¿te hubieras casado con Johnny?
—Probablemente sí... Mi situación me obligaba a hacerlo; ya te he dicho...
—Me dijiste que te hubieras casado con Johnny... Sin embargo, no lo querías.
—De amor, no.    
—Pero hubieras jurado amarle, y en ese caso habrías mentido.
—No hay que llevar las cosas a ese extremo... Engañarse a sí misma no es mentir. Quien no ha sentido el amor, puede pensar que ama, cuando solo siente una simpatía, una atracción, un afecto familiar...
—Y creyendo que querías, ¿te has engañado antes?...
—Debo confesarte que sí.
—¿Más de una vez?...
—Acaso... No me mires así, soy mujer. Si me obligas a hablarte con franqueza completa, no puedo menos de confesarte un poco de coquetería, un poquito de vanidad...
—¡Ya!...
—Nunca pretendí ser una santa, Demetrio; ni te pido a ti que seas un hombre sin defectos, como eres te admito.
—¡Como soy!...
—Te perdono tu brusquedad, tu desconfianza, tus manías, tu afán de interrogarme como si quisieras excavar hasta el fundo de mi vida y al mismo tiempo temieras y desearas encontrar algo horrible...
—¡Verónica!...
—Es así; no creas que no lo he comprendido, pero paso por todo porque sé que me quieres. ¿No puedes tú pasar también por cualquier cosa que no esté del todo bien en mí, solamente por la seguridad de mi amor, por saber que te quiero como ninguna mujer te ha querido?... ¡Que nadie podría quererte mas, porque el más no existe!... Demetrio ¡Mi Demetrio!...
—Sí, sí...

La ha estrechado en sus brazos, desesperado, tremulo, enloquecido, entre su odio y su amor, impulsado como por una locura sin remedio que la hace separarla para clavar intensamente en sus grandes ojos negros las inquisitivas pupilas grises.

—¡Tú lo has querido! Seguiremos juntos; cuanto soñé un día se realizará hasta el fin...
—Sí, mi Demetrio; conquistaremos juntos la riqueza y la dicha!...

*****

— ¡María!... ¡María!...
—La mandé a un recado... ¿Qué se te ofrece, hija?...
—Buenos días, tía Sara...

—Buenos días..., tienes una cara magnífica. Se conoce que te sienta la dicha.
—Gracias, tía Sara; es usted muy amable conmigo...

Un tanto sorprendida, Verónica mira el rostro sonriente y afable de doña Sara, mientras ajusta la sencillísima bata de casa sobre sus ropas de dormir. Son apenas las siete de una mañana esplendida, y el ardiente sol de Río entra a raudales por las ventanas abiertas.

— ¿Para qué querías a María?...
—Oí ruido y bocinas en el patio... Cuando me asomé a la ventana ya se habían ido... Quería preguntarle que pasaba. Hasta me asusté un poquito...
—Pues no hay por que asustarse. Fueron los amigos que vinieron a buscar a Johnny para la cacería, y la señora Estrada que pasó personalmente a recoger a Virginia.
— ¿A recogerla?...
—Sí. También es de la partida... A última hora la madre y las hermanas de Julio decidieron ir a la finca, invitando a dos o tres amigas de confianza. La señora Estrada me habló también de ti; pero respondí naturalmente que no podías ir. Supongo que te parecerá bien...
—Desde luego, tía, pero me hubiera gustado agradecerle su atención yo misma...
—Ya le darás las gracias cuando vuelva, si te queda tiempo y fuerzas entre tiendas y modistas... Ya verás, ya verás que días nos esperan.
— Justamente, tía, ¡me parece que todo eso es demasiado!...¡Quién sabe en cuantos años no podremos vivir en Río! ¿Para qué una fiesta de esa naturaleza?...
—Deberías agradecer y callar; pero ya que me obligas te diré que nos importa mucho a tu tío y a mí, que todo el mundo sepa que te hemos tratado como a una hija. Y ahora, ven conmigo; verás que modelo más divino de traje de novia te he escogido. Se disputarán para sacarte en primera plana todas las revistas.

*****

—Verónica...

El humo del cigarrillo de Johnny ha escrito un nombre sobre el cristal de la ventana... Está solo al fondo del enorme hall de la casa de campo de los Estrada; apoyada la frente contra el vidrio donde una vez más ha escrito el nombre amado..., aquel que parecen repetir los mil ruidos del silencio campestre..., aquel que pintan para él las ramas de los arboles, destacándose sobre el cielo gris...

—¡Es inútil..., ¡es inútil...

Rabiosamente su mano ha borrado el nombre escrito... Y rapidamente se vuelve al perciber tras sí un paso levísimo...

— ¡Virginia!...
— ¡Oh, Johnny querido!... ¿Te asusté?....
—Llegaste de puntillas... ¿Por qué andas siempre como un fantasma?...
—Es mi modo de andar... Sentiría que hasta el no querer hacer ruido, hasta el no querer molestar a nadie con el ruido de mis pasos, fuera algo que te pareciera mal en mí.
—Perdóname, Virginia. Es que estoy nervioso, malhumorado... No sé lo que me pasa ni lo que quiero. Además, lo menos que podía imaginar es que estabas aquí. Creí que te habías ido con todos a la cacería.
— ¿Para qué había de ir?... Los tiros me ponen nerviosa y me dan mucha pena los animalitos...
—Eres muy sensible.
—Demasiado. Tanto que a veces llego a lo ridículo. Sin contar con que tenía otra razón: la mejor de todas, la única positiva; tú tampoco ibas a la cacería...
—Eso no es razón de ninguna clase. Supongo que habrás venido como todo el mundo a divertirte.
— ¿Y tú?... ¿Tú, Johnny?... ¿A qué has venido?
—Demasiado sabes que por complacer a papá.
— ¿Y por alejarte de ella un poquito?... ¿Como no haces por olvidarla? ¡Pobre Johnny!... Si pensaras que nunca te ha querido..., que cualquier extraño ha sido para ella más que tú, ese tonto amor que le tienes se acabaría enseguida.
— ¿Y quien te ha dicho que ya no se ha acabado?...
—Mi pobre Johnny... Acabas de escribir su nombre en el vidrio, con el humo de tu cigarro.
— ¿Me espiabas?...
—Te veía, que no es lo mismo. Como te veo a todas horas... Como te vi anoche beber vaso tras vaso de whisky, y ahora mismo, ¿no es un vaso lo que tienes ahí?...
—Sí. Un vaso vacio.
—Lo has llenado y lo has vaciado varias veces desde que los demás se han ido...
— ¿Cómo lo sabes?
—Perdóname, Johnny..., pero hace mucho rato que estoy ahí... Y me preocupa tanto verte tan triste... Yo no sé lo que daría porque fueras feliz. Johnny querido, si en mi mano estuviera..., si por hacer yo el más grande de los sacrificios, lograra que cambiaran las cosas. Que Verónica fuera como tú creías..., que Demetrio de San Telmo no existiera..., que Ricardo Silveira tampoco hubiera existido..., yo...
— ¡Basta!... ¡Basta!... A veces parece que gozares revolviendo el puñal en mi herida!...
— ¿Pero que te hago yo, Johny querido?... Estás trastornado, la tomas conmigo... Dios mío, ¡que desgraciada soy!...
— ¡No llores!...
—No lloro... ¡Pero te quiero tanto, Johnny mío!...
— ¡Calla!... ¡Calla!... No comprendes que voy a perder la razón?... ¡Que no quiero ver a nadie, ni siquiera a ti!... ¡Dame esa botella, déjame que beba!... ¡Que busque la inconsciencia, que olvide!... Como si pudiera olvidar que para que sea de otro, para perderla irremisiblemente, no faltan más que veintiseis días!...

*****

Veintiseis días... Para Verónica han pasado como en un torbellino. Tiendas, zapatero, sombrereo, modistas, ropa interior, trajes de noche, de tarde, de mañana, montañas de ropa de cama, lencería, objetos de arte que son empaquetados en cajones, como para adornar un palacio, y el continuo agobio de doña Sara comprando a manos llenas inútiles chucherías...

— ¡Estoy rendida!...
—Ya te lo dije; pero te sobrará tiempo para descansar en el pueblo ese donde te va a llevar tu marido... Allí todo ha de ser muy tranquillo, y el comercio no podrá compararse con el de Río. Por eso he querido que lleves de todo.
—Hay para cuatro novias y cuatro casas, tía.
—Nunca es malo que las cosas sobren. Pero aquí está ya tu tío...

Teodoro ha aparecido, en efecto, en la puerta del saloncito íntimo, con expresión tan grave y pensativa, tan disgustada y tan amarga, que Verónica se ha estremecido, y como en otro tiempo la pregunta brota ingenua de sus labios juveniles...

—Tío Teodoro... ¿Ha pasado algo?...
—Nada que pueda interesarte a ti. Para tu boda todo está listo. El ingeniero San Telmo vino conmigo y te está aguardando en el hall...
— ¿Demetrio?...
—Anda... Traje con él unos papeles que es necesario que firmes. No le hagas esperar que aun tiene que hacer muchas diligencias...
—Voy enseguida, tío...

Ha salido triste y silenciosa mientras doña Sara pregunta a su marido.

—Teodoro, ¿le pasa algo a Johnny?... ¿No va a venir para la boda?...
—Sí. Esta misma tarde estarán todos aquí.
— ¿Entonces?...
—Hablé por largo distancia a la finca... Lo pedí a él; pero estaba metido por los montes en una cacería y fue Virginia quien me atendió.
— ¿Cómo está mi palomita?...
—A lo que parece, allí ni se acuerda de sus padecimientos, en cambio Johnny...
— ¿Johnny, qué?...
—Su estado de animo no mejora. Dice Virginia que ha estado bebiendo todos los días... Es preciso arreglarle el viaje a Europa, lo más lejos posible.
— ¿Separarnos de él otra vez?
—Será por su bien.

—Mañana saldrá Verónica de esta casa, y con ella se irán las penas de nuestro hijo. No lo mandes al extranjero, Teodoro, te lo suplico..., déjalo aquí. Aquí es donde va a encontrar el consuelo de una mujer buena, cariñosa, digna de él; un verdadero ángel...
—Si te refieras a Virginia, te diré que nunca fue mi ideal para Johnny...
— ¡Estás son tus injusticias!... ¿Qué te ha hecho la pobrecita, que pena le debes a ese ángel?...
—No lo sé.
—Pues yo sí sé que nos ha dado ternura y cariño. Yo sí sé que hará feliz a Johnny, no Verónica como tú querías...
—Dejemos a Verónica.
—Ya veo que has pasado de un extremo a otro; ni tanto ni tan calvo..., y se que todo es porque se casa con Demetrio y no con Johnny; como sé que el Ingeniero tampoco es santo de tu devoción, pero en mi vida no vi un hombre más oportuno.
—Puede que sí. Oportuno u oportunista...
— ¿Por qué lo dices, si ni siquiera te ha aceptado la dote de Verónica?...
—No sé; pero ese Demetrio de San Telmo no me inspira confianza, no sé por qué... Hay algo en él que me recuerda los tigres en acecho...
*****

Las ardientes manos en las de Demetrio, los ojos fijos en aquel rostro varonil, que ha llegado a ser el mundo para ella, Verónica ha vuelto a caer en aquel éxtasis que embriaga su vida.

Cuando está frente a él, todo se desvanece en torno suyo, como si nada tuviera importancia más que su gran amor, como si el mundo entero se le hubiera vuelto pequenito, tan pequenito que cabe entero en aquellos duros ojos grises, tan pocas veces tiernos, tantas veces apasionados, siempre interrogadores e inquisitivos...

— ¿Y ahora te vas?...
—Por desgracia hay mucho que hacer todavía. Nunca pensé que casarse fuera tan difícil.
— ¿Te quejas?... Yo hubiera querido que las cosas fueran más sencillas; pero es para complacer a tía Sara y al tío Teodoro, según ella me dijo.
—Ella en cambio asegura que es para complacerte a ti.
— ¿Eso te dijo?...
—No te preocupes, no tiene importancia... Al fin y al cabo, todos quedaremos complacidos... Una boda del gran mundo, el acontecimiento social de la temporada... La mejor sociedad bajo las naves de la Catedral; el pueblo en las calles en cordones interminables. Como para ver pasar una boda de principes, y tú, la más bella mujer de Río bajo el sol más brillante del al tierra... Así soñé esta boda, y así será... ¡Así se harán realidad todos mis sueños!...
—De que extraño modo lo dices...
—Mañana serás mía... ¡Mía!...
- Ай, сеньорита!.. Взгляните, какие розы!.. Они по-настоящему красивы… и так
рано… Указания были отданы либо еще вчера вечером, либо посыльному пришлось ждать под дверью открытия цветочного магазина. Розы такие свежие, будто их только что срезали, подумать только, какой у них аромат.

Вероника с усилием приподняла веки, но зрачки ее тут же просияли. Она увидела розы, которые заботливые руки служанки достали из коробки и разложили на расстеленном на кровати покрывале.

- Ваш жених – просто чудо, сеньорита Вероника.
- Кто их принес?..
- Кто это был?... Посыльный отеля, убежавший, как обычно…
- Только цветы?..
- И этот запечатанный конверт для Вас. Простите меня, сеньорита, что я держала его
в кармане, но это потому, что иногда сеньорита Вирхиния настаивает, чтобы ее обо всем осведомляли. Она поднялась сегодня на рассвете..

Вероника уже не смотрит на цветы. Ей не терпится разорвать длинный белый
конверт. Она не читает, а, скорее, жадно впитывает слова, которые Деметрио написал ей…

- Сеньорита желает, чтобы я принесла кофе?..
- Нет… Не теперь. Сейчас уходи.
- Поставить цветы в воду?..
- Не говори со мной сейчас, я поставлю их позже.
- В таком случае я вернусь попозже?..
- Делай что хочешь, только оставь меня сейчас…
Улыбающаяся служанка подошла к двери и там обернулась, чтобы посмотреть на
исполненное удовольствия лицо Вероники с сияющими черными глазами. И, наконец, повинуясь импульсивному порыву Вероника целует эти слова…

- Деметрио… Мой Деметрио!.. Как не простить тебя за все, если ты чудесный?

***

- Теодоро!.. Теодоро, ты здесь?..
- Здесь, проходи.
- Ты до сих пор не поднялся в спальню. Ты не ложился?
- Еще будет время отдохнуть…

Еще только самые первые часы наступающего утра, а донья Сара уже в библиотеке,
где заперся дон Теодоро де Кастело Бранко.

- Что происходит с Джонни?.. Скажи!..
- Джонни отдыхает, но есть множество вещей, которые нужно привести в порядок…
- Что вчера случилось?.. Он подрался с Деметрио, они снова встречались? Проклятая
Вероника!..
- Замолчи!.. Уже нет никакой опасности. Ты можешь успокоиться сама и меня
оставить в покое? С меня довольно.
- То есть как это нет опасности?.. Где Джонни был вчера?..
- Здесь, поблизости, он выпил несколько рюмок… Бегство от себя без последствий,
все парни так поступают. С ним был Хулио Эстрада, он проследил, чтобы не случилось никаких неприятностей.
- Он не поругался с Деметрио?.. Не толкнул его на ссору с Вероникой? Я достаточно
знаю Джонни, чтобы понять, что единственное его желание – помешать этой свадьбе.
- Несомненно, это так, но он этого не сделает.
- Ты говорил с ним об этом?..
- Я поговорил обо всем, о чем нужно было поговорить. Я предложил ему поехать за
границу.
- Превосходно!..
- Но он не согласился.
- Ты должен заставить его, внуши ему.
- В этом не будет необходимости. Джонни дал мне честное слово соблюдать
спокойствие.
- Ну-у, не верь уж слишком!..
- Оттого что я не верю, я согласовал с Хулио Эстрада поездку на охоту в его усадьбу.
Хулио с другими друзьями повезут Джонни на несколько дней, а затем продлят все это на две-три недели. Попозже они запланировали экскурсию в лагуну и, надеюсь, что Джонни не вернется до самого дня свадьбы его кузины. На ней он не может не присутствовать, иначе поползут слухи.
- Пусть судачат о чем хотят! Но лишь бы Деметрио не подвел нас, и
только бы Вероника не отдала себе отчет в том, чего она лишается, потеряв Джонни, потому что от воли нашего бедного сына я ничего не жду… Вероника его заворожила…
- Больше он ее не увидит, лишь только в подвенечном платье…
- Но будет ли свадебный наряд?.. Посмотри какой вид был вчера у того же
Деметрио, он был вовсе неспокойным…
- Это – единственное, чем он мог ответить на бестактность Джонни, а теперь мы
посмотрим, как это уладить.
- Почему бы тебе не пригласить его к завтраку?..
- Сегодня?..
- Чем раньше, тем лучше. Я сейчас же распоряжусь подать кофе на застекленную
веранду… Ты, как всегда, пойдешь по своим делам, а я посмотрю, как устроить так, чтобы он остался наедине с Вероникой, а она уж  опять возьмется обольщать его…
- Сара!...
- Они официально помолвлены… Не понимаю, что здесь особенного. Ну, ступай,
пошли ему несколько строчек, прежде чем уйти… Ах, Вероника, на это раз я верю, что, наконец, увижу тебя замужней. На твоей свадьбе я буду танцевать так же, как танцевала, когда мне было двадцать лет!..

***

- Деметрио!..
- Добрый день, Вероника, доброго дня всем Вам… и спасибо за Ваше любезное
приглашение, донья Сара...

План доньи Сары начался превосходно. Красивая, как никогда, одетая во все белое,
с двумя прикрепленными к декольте розами, Вероника ожидает Деметрио в холле.

- Боюсь, я пришел слишком рано…
- Никоим образом, Вы пришли к себе домой, только вот Вы должны будете немного
извинить нас, поскольку Джонни нехорошо себя чувствует, доктор посоветовал ему оставаться в постели. У Теодоро –бесконечные дела, а я должна отдать кой-какие распоряжения по дому, но я пошлю Хенаро, чтобы он подал коктейли.
- Не беспокойтесь, в этом нет необходимости…
- Все придут непременно. Мы всегда запаздываем с завтраком. Вирхиния этим утром
пошла к мессе со своими благотворительными делами и придет поздно, но, я уверена, что Вероника позаботится о Вас с превеликим удовольствием… Будьте как дома.

Она оставила их одних, и странная улыбка появилась на губах Деметрио.

- Тактичность сеньоры Кастело Бранко – это просто чудо…
- Она немало изменилась, чтобы казаться другой. Можно подумать, что
Вирхиния на самом деле нуждается в…
- В чем?..
- Ни в чем… Оставим остальных, мне кажется почти неправдой снова видеть тебя
здесь!.. Вчера вечером я пережила самые горькие мгновения в моей жизни!..
- В своем письме я уже попросил у тебя прощения…
- Да, в письме, как обычно, не дожидаясь ответа. Ты так уверен в том, что я должна
была простить тебя?..
- Ну хорошо…
- Так уверен в том, что я должна была ждать тебя у двери, которую снова мне указал,
написав в той же манере.
- Это не так.
- Да, это так, сеньор зазнайка, сеньор себялюбец, ты абсолютно уверен в моей
любви… Ты вполне можешь быть  таким. Говорят, что нет ничего хорошего в том, чтобы вручить сердце так, как вручила я. Говорят, чтобы быть по-настоящему любимой, нужно оставить зернышко сомнения на самом дне бокала, в котором мы преподносим нашу любовь, но истинная любовь не знает корысти… Я люблю тебя, люблю и не утруждаю тебя тем, чтобы ты старался разгадывать это… Я каждый раз говорю тебе о любви жестами, кричу сердцем, губами…
- Вероника… Вероника!..
- Будь осторожен… Это не лучшее место для поцелуев… Хочешь, попросим у
Хенаро “хайболл”?..
- Хочу, чтобы ты абсолютно искренне, с полной откровенностью сказала мне одну
вещь.
- И всего-то?..
- Всего лишь. Мне нужно знать, твоя любовь…
- Моя любовь, что?..
- Ничего… Думаю, что спрашивать было бы большой глупостью. Хорошо бы нам
отведать “хайболл”, поручи это кому-нибудь…
- Прежде всего для тебя, ты неважно выглядишь. Ты выпил вчера?..
- Немного… возможно, чересчур.
- Идем. Я приготовлю тебе что-нибудь получше “хайбола”, хотя ты этого и не
заслуживаешь. Я уже знаю, что ты напился из-за меня, по причине своей ревности, своего недоверия…
- Недоверия?..
- Да. Ты сомневаешься в моей любви, сомневаешься во мне, не знаю, почему. Твои
глаза так ясно говорят мне об этом… Не отворачивай их в другую сторону, они – честны… Они говорят мне о твоем недоверии, о твоих опасениях… Но они говорят также о твоей любви, и это – вознаграждение за то, что в твоих словах так мало красноречия…
- Вероника!
- Деметрио мой, не спрашивай больше об этом!.. Ведь я люблю тебя, и только тебя…  Джонии как ребенок, как младший братишка, иногда жесток. Его я тоже простила, несмотря на то, что он принес мне горькое разочарование. Я думала, он более благородный и менее вспыльчивый в своей ярости…
- Джонни тебя любит.
- Я это знаю, но его любовь не оправдывает его манеру поведения.  Я уже знаю, что
вчера вечером ты разговаривал с ним благородно…
- Вчера вечером?.. Кто рассказал тебе?..
- Хулио Эстрада. Это я попросила его пойти следом за Джонни.
- Ах, да… Тебе хотелось бы предотвратить наш разговор!..
- Естественно, мне хотелось предотвратить ссору между вами. Подумай, что мое
сердце разрывается между вами.
- Тебе так важен отверженный поклонник?..
- Почему ты говоришь таким недовольным тоном?.. Джонни до недавнего времени
был самым лучшим в этом доме, в доме моей родни, в ком течет моя кровь, кто представлял все для меня до тех пор, пока ты не вошел в мою жизнь, чтобы я позабыла все, но не до самого конца, чтобы не иметь чувств… Иной раз я не понимаю тебя, Деметрио.
- И я иногда боюсь слишком сильно понять тебя.
- Что ты хочешь сказать?..

Они находятся в самом конце холла, там, где мебель образует очень тихий и
укромный уголок всеобщего безмолвного уединения в этом огромном доме. Этого уединения и добивалась донья Сара, взяв на себя всю подготовку. Кажется, что в темных глазах Вероники проявляется вся ее душа, и сердце Деметрио вздрагивает, вновь раненое этим тонким жалом угрызений совести, которое уже на заре пронзило его душу, сильно
взволновав ее страстным желанием возвратиться назад.

- Вероника!
- Деметрио!.. Что с тобой происходит?.. Ты не скажешь мне откровенно?.. Не
объяснишь мне?..
- Да, думаю, что я должен сказать тебе, должен дать тебе последнюю возможность…
- Какую, какую?..
- Спасти тебя.
- Спасти меня?.. Спасти от чего?..
- Джонни тебя любит.
- Я это знаю, мы говорили об этом уже сто раз… Но что с Джонни?
- Он женится на тебе, если ты разобьешь нашу помолвку.
- Деметрио, о чем ты говоришь?..
- Хулио Эстрада тоже любит тебя, не отрицай этого!..
- Я и не отрицаю. Он любил и любит меня, как верный друг. Я никоим образом не
обижаюсь и не жалуюсь, но он отлично знает, что никогда я не любила и не люблю его, как не люблю Джонни, как не люблю никого, кроме тебя, Деметрио, тебя, который вместо того, чтобы ценить мою любовь, кажется вынужден не доверять ей, терзая и мучая меня без причины и без повода.
- Вероника!
- Все эти размолвки, все неприятности и огорчения, начавшиеся из-за того, что я
тебя полюбила, не имеют для меня значения, такова цена расплаты за твою любовь. И я плачу с удовольствием, потому что знаю, она стоит больше, гораздо больше… Но то, что ты тоже сомневаешься во мне, не доверяешь мне, то, что ты, кажется, тоже
считаешь преступлением, что я люблю тебя, вот этого я не понимаю и не могу терпеть, это заставляет меня бунтовать… Хватит, Деметрио, довольно, это уже слишком!..
- Вероника, послушай меня…
- Уже целый час, как я слушаю тебя. Скажи уж сразу то, что должен, каким бы плохим это не было бы. Это лучше, чем не понимать тебя.
- Я получил плохие известия из Матто Гроссо.
- Что?..
- Я, естественно, никогда не думал, что мы поедем туда больше чем на пару месяцев,
но эти злополучные новости.
- О чем переживания?.. Доканчивай…
- Рудник не такой, как мы думали, золота в нем не больше, чем в поверхностных
пластах…
- Хорошо, и что же?..
- Стало быть, я не богат.
- Я переживаю за тебя, Деметрио, душа моя.
- За меня и больше ни за что?
- Больше ни за что. Ты сотворил несбыточные мечты, быть может, у тебя были
грандиозные планы. Возможно, ты жаждал жить в Рио-де-Жанейро или в Сан Пауло.
- А ты – нет?..
- Я ни о чем не думала.
- Ну так надо, чтобы ты подумала, Вероника. Это – последняя возможность, о
которой я тебе говорил. Я долго боролся с самим собой, но осмеливаюсь попросить тебя, чтобы ты не упустила ее. Ты не должна выходить за меня замуж!
- Что такое ты говоришь?
- Обезумевший, недоверчивый, опьяневший Джонни сказал вчера нечто такое, в чем
он был прав. Я тащу тебя в жизнь человеческой борьбы, тоски, опасностей, болезней! Ты не имеешь представления, ни малейшего представления, что это такое. У нас не будет ни малейшего состояния. Я – бедный человек, чудовищно бедный, и с ним ты должна будешь разделить невероятно тяжелую жизнь.
- И только из-за этого ты не хочешь, чтобы мы поженились?..
- У тебя есть сто возможностей лучшей жизни!.. Посмотри, ведь я не должен был
говорить тебе то, что сказал, смотри, ведь это – единственный миг слабости…  смотри, ведь потом ты не сможешь вырваться…
- Вырваться из твоих объятий?.. Деметрио… Я не хочу вырываться. Если это –
единственное, что тебя беспокоит, единственное, что мучает тебя, можешь отшвырнуть в сторону свои тревоги и волнения… Неужели ты не понимаешь слов?..  Я люблю тебя, люблю и стану твоей женой. Я поеду с тобой, куда поедешь ты!..

Сладчайшее объятие объединило их. Долгий поцелуй соединил их губы, словно
скрепив божественный любовный договор. Но его сладость едва задевает губы Деметрио, рана в его сердце болит еще глубже…

- Вероника!
- Что ты хочешь, жизнь моя?..
- Скажи мне правду!.. Ответь откровенно, и, клянусь, что я поверю только тебе. Ты
кого-нибудь любила?
- Как тебя – никого.
- Подумай об этом, не отвечай вот так! Я знаю, что, как меня ты не могла любить
никого, поскольку решилась пожертвовать собой, потому что тебе не важна мысль, что я беден, не важно знать, в какие края я тебя увезу, и это показывает, что ты чувствуешь ко мне что-то, чего никогда не чувствовала…
- Это так, Деметрио, наконец-то ты это понял! Я не знала, что такое любовь. Думаю,
что любовь пришла с тобой, что только для тебя она смогла родиться в моем сердце…
- А если бы я не приехал в Рио, ты вышла бы за Джонни?
- Вероятно, да… Мое положение вынудило бы меня сделать это, я тебе уже
говорила…
- Ты сказала мне, что вышла бы замуж за Джонни… И тем не менее, ты не любила
бы его.
- Нет, страстно не любила бы.
- Но ты же поклялась бы любить его, и в таком случае ты солгала бы.
- Не стоит впадать в крайности… Обманывать саму себя не значит лгать. Тот, кто не
почувствовал любовь, может думать, что любит, когда чувствует лишь симпатию, влечение, родственные чувства…
- А прежде ты заблуждалась, думая, что любишь?..
- Должна признаться – да.
- И не раз?..
- Возможно… Не смотри на меня так, я же женщина. Ты вынуждаешь меня говорить
с тобой с полной откровенностью, и, по крайней мере, я не могу не признаться – немножко кокетства, чуточку тщеславия…
- Непременно!..
- Я никогда не претендовала быть святой, Деметрио. Я и тебя не прошу, чтобы ты
был безгрешным, непорочным человеком. Я принимаю тебя таким, какой ты есть.
- Какой есть!..
- Я прощаю тебе твою грубость, подозрительность, твои странности, твое
стремление выспрашивать меня, словно ты хочешь докопаться до самых глубин моей жизни, одновременно страшась и желая найти там нечто ужасное…
- Вероника!..
- Это так, не думай, что я этого не поняла. Но я все прощаю, потому что знаю, что ты
меня любишь. А ты не можешь принять, что во мне может быть что-то не так, заручившись уверенностью в моей любви, знанием того, что я люблю тебя так, как никакая женщина тебя не любила?.. Ведь никто не мог бы любить тебя сильнее, потому что это невозможно!.. Деметрио, Деметрио мой!..
- Да-да…

Он крепко сжал ее в своих объятиях, отчаявшийся, дрожащий, потерявший
рассудок, находящийся между ненавистью и любовью, подталкиваемый безумием, неизбежно разделяющим их, чтобы вонзить в ее огромные черные глаза серые пристальные зрачки.

- Ты этого хотела! Мы поедем вместе; все о чем ты мечтала однажды сбудется до
самого конца…
- Да, мой Деметрио. Мы вместе завоюем богатство и счастье!..

***

- Мария!.. Мария!..
- Я послала ее за продуктами… Ты что-то хотела, дочка?..
- Добрый день, тетя Сара…
- Добрый день… Ты превосходно выглядишь. Видно, что ты счастлива.
- Спасибо, тетя Сара. Вы слишком добры ко мне…

Немного удивленная, Вероника смотрит на улыбающееся, приветливое лицо доньи
Сары, поправляющей тонкий домашний халатик, надетый поверх пижамы. Еще только семь часов сияющего утра, а жаркое солнце Рио бурным потоком врывается в распахнутые окна.

- О чем ты хотела попросить Марию?..
- Я слышала шум и звуки рожка во дворе… А когда я высунулась из окна, они уже
ушли… Я хотела спросить ее, что случилось. Я немного испугалась…
- Нечего пугаться. Это были друзья, они пришли, разыскивая Джонни, чтобы
отправиться на охоту и сеньора Эстрада, пришедшая лично забрать Вирхинию.
- Забрать ее?..
- Да. Она тоже уезжает… В последнюю минуту мать и сестры Хулио решили
поехать в усадьбу, пригласив двух-трех близких подруг. Сеньора Эстрада спрашивала и о тебе, но я, естественно, ответила, что ты не смогла бы поехать. Полагаю, что ты сочтешь это правильным…
- Конечно же, тетя, но мне доставило бы удовольствие самой поблагодарить ее за
внимание…
- Ты поблагодаришь ее, когда она вернется, если у тебя останется время и силы
между посещениями магазинов и модисток… Вот посмотришь, увидишь, что за деньки нас ожидают.
- Право, тетя, все это кажется мне излишним!.. Кто знает, сколько лет мы не сможем
жить в Рио… К чему праздник подобного рода?..
- Ты должна была бы благодарить и молчать. Но раз ты настаиваешь,  я скажу,
что нам с твоим дядей очень важно, чтобы весь свет знал, что мы обращались с тобой, как с дочерью. А теперь, пойдем со мной, посмотришь какую сверхбожественную модель подвенечного платья я для тебя выбрала. За право сфотографировать тебя на первую обложку борются все журналы.

***
- Вероника…
Сигаретным дымком Джонни написал на оконном стекле имя… Он один в глубине
огромного холла загородной виллы семейства Эстрада. Он прислонился лицом к стеклу, на котором еще раз написал любимое имя, которое, кажется, повторяют тысячи шумов в сельской тиши,.. которое рисуют для него ветви деревьев, которое выделяется на сером небе…

- Это бесполезно… напрасно…

В бешенстве его рука стирает написанное имя… Он торопливо оборачивается,
заслышав позади себя слабые шаги…

- Вирхиния!..
- Ох, Джонни, милый!.. Ты испугался?..
- Ты подкралась на цыпочках… Почему ты всегда подходишь, словно призрак?..
- Такая уж у меня манера… Мне жаль, что мое стремление не создавать шума, никого не беспокоить звуком моих шагов, могло показаться тебе чем-то плохим.
- Прости меня, Вирхиния. Это оттого, что я разгневан и нервничаю… Я не понимаю
ни того, что со мной происходит, ни того, что я хочу. Кроме того, самое меньшее, что я мог бы себе представить, это то, что ты окажешься здесь. Я думал, что ты ушла вместе со всеми на охоту.
- Почему я должна была идти?.. Выстрелы заставляют меня нервничать, а зверушки
доставляют много страданий…
- Ты такая чувствительная.
- Чересчур. Настолько, что иногда доходит до смешного. Не считая того, что у меня
была другая причина, самая весомая и понятная – ты тоже не пошел на охоту…
- Это вовсе не причина. Полагаю, что ты приехала, как и все, поразвлечься.
- А ты?.. Ты, Джонни?.. Зачем приехал ты?
- Ты отлично знаешь, чтобы доставить отцу удовольствие.
- И чтобы чуть-чуть отдалиться от нее?.. Что ты только не делаешь, чтобы забыть ее?
Бедный Джонни!..Если бы ты подумал, что она никогда тебя не любила,.. что какой-то чужак стал для нее лучше, чем ты, эта глупая любовь тотчас же закончилась бы.
- А кто тебе сказал, что она уже не прошла?..
- Мой бедный Джонни… Ты только что писал ее имя на стекле сигаретным дымом.
- Ты за мной следила?..
- Я смотрела на тебя, что не одно и то же. Как я смотрю на тебя все время… Как
увидела тебя вчера пьющим стакан за стаканом виски, так же и сейчас, разве там не стакан?..
- Да. Пустой стакан.
- Ты наполнял и опустошал его несколько раз с тех пор, как остальные ушли…
- Откуда ты это знаешь?
- Джонни, прости меня,.. но я здесь уже давно… Меня так беспокоит видеть тебя таким грустным… Я не знаю, чего бы я только не отдала, чтобы ты был счастлив. Джонни, милый, если бы это было в моей власти,.. ведь для этого я принесла бы самую большую жертву, я добилась бы, чтобы все поменялось. Чтобы Вероника стала такой, как ты думал,.. чтобы не было Деметрио де Сан Тельмо,.. чтобы Риккардо Сильвейра тоже не существовало,.. я…
- Хватит!.. Хватит!.. Иногда мне кажется, что ты наслаждаешься, проворачивая
кинжал в моей ране!..
- Но что я тебе делаю, Джонни, любимый?..  Ты – сумасшедший, со мной тебя
охватывает безумие…Боже мой, как я несчастна!..
- Не плачь!..
- Я не плачу… Но я так люблю тебя, мой Джонни!..
- Замолчи!.. Замолчи!.. Ты не понимаешь, что я вот-вот потеряю разум?.. Что я никого не хочу видеть, даже тебя!.. Подай мне ту бутылку, оставь меня, чтобы я напился!.. Я найду забвение в бесчувствии!.. Как будто я могу забыть, что чтобы стать другим, чтобы потерять ее непростительно, осталось всего двадцать шесть дней!..

***
Двадцать шесть дней… Для Вероники они промчались, словно в водовороте.
Магазины, торговцы обувью, шляпками, модистки, пижамы, вечерние и дневные платья, горы постельного белья, нижнее белье, произведения искусства, упакованные в коробки, словно предназначенные для украшения дворца, и постоянное давление доньи Сары, полными пригоршнями покупающей бесполезные безделушки…
- Я устала!..
- Я тебе это говорила, но у тебя будет предостаточно времени, чтобы отдохнуть в
деревне, куда тебя отвезет твой муж… Там все должно быть очень спокойным, и тамошняя торговля не сможет сравниться с магазинами Рио. Поэтому я хочу, чтобы у тебя все было.
- Но этого же хватит на четырех невест и четыре дома, тетя.
- Никогда не плохо – иметь вещи в изобилии. Но твой дядя уже здесь…

Теодоро и в самом деле показался в дверях укромного салончика с таким серьезным
и задумчивым, таким раздосадованным и огорченным выражением, что Вероника содрогнулась, и, как когда-то, наивный вопрос слетает с ее юных губ…

- Дядя Теодоро… Что-то случилось?..
- Ничего такого, что может тебя интересовать. Все готово к твоей свадьбе. Инженер
Сан Тельмо пришел со мной, он ждет тебя в холле…
- Деметрио?..
- Ступай… Я принес ему последние бумаги, которые тебе необходимо подписать. Не
заставляй его ждать, ведь он должен сделать еще множество дел…
- Я немедленно иду, дядя…

Она ушла, грустная и молчаливая. А между тем донья Сара спрашивает мужа.

- Теодоро, с Джонни что-то происходит?.. Он не собирается приехать к свадьбе?..
- Да. Сегодня вечером все будут здесь.
- Вовремя?..
- Я звонил в усадьбу… Я попросил Джонни, но он отправился на охоту в горы, и мне ответила Вирхиния.
- Как поживает моя голубка?..
- Кажется, там она не вспоминает о своих страданиях. Джонни же, наоборот…
- Что Джонни?..
- Его душевное состояние не улучшается. Вирхиния говорит, что он пил все эти
дни… Нужно отправить его в путешествие по Европе, как можно дальше.
- И опять нам расстаться с ним?
- Это будет для его же пользы.
- Завтра Вероника уйдет из этого дома, а с ней уйдут и страдания нашего сына. Не
посылай его за границу, Теодоро, прошу тебя,.. оставь его здесь. Здесь он найдет утешение доброй, ласковой женщины, достойной его – настоящего ангела…
- Если ты говоришь о Вирхинии, скажу тебе, по-моему, она никогда не была идеалом
для Джонни…
- Ты несправедлив!.. Что тебе сделала бедняжка, какое наказание ты должен этому
ангелочку?..
- Этого я не знаю.
- А я вот знаю, что нам она дарила нежность и ласку. Я знаю, что она сделает
Джонни счастливым, а не Вероника, как тебе хотелось бы…
- Оставим Веронику.
- Я вижу, ты бросился из одной крайности в другую; не стоит впадать в крайности…
Я знаю, все это потому, что она выходит замуж за Деметрио, а не за Джонни. Как я понимаю, инженер-то тоже не святой, не твой приверженец, но в своей жизни я не встречала более подходящего мужчину.
- Возможно, что и так. Подходящего и беспринципного…
- Почему ты так говоришь, если он не принял даже приданое Вероники?..
- Не знаю, но этот Деметрио де Сан Тельмо не внушает мне доверия, не знаю
почему… В нем есть что-то, напоминающее подстерегающего в засаде тигра…

***

Ее горячие, обжигающие руки в руках Деметрио. Неподвижные глаза на лице
мужчины, пришедшего, чтобы стать ее миром. Вероника вновь впала в состояние упоительного восторга, опьяняющего ее жизнь.
Когда она стоит перед ним, у нее кружится голова, и все исчезает в этом вращении,
как будто нет ничего важнее ее большой любви, словно весь огромный мир сделался крошечным, таким крошечным, что умещается целиком в этих жестких и жестоких серых глазах, так редко бывающих мягкими и нежными, столько раз бывающих пылкими и страстными, но всегда допрашивающими и испытующими…

- И сейчас ты уходишь?..
- К сожалению, есть еще множество дел. Никогда не думал, что жениться будет так
сложно.
- Ты огорчен?.. Я бы хотела, чтобы вещи были поскромнее, но это для удовольствия
тети Сары и дяди Теодоро, судя по словам, сказанным мне тетей.
- Зато она уверяет, что это для того, чтобы доставить радость тебе.
- Она так тебе сказала?..
- Не волнуйся, это не имеет значения… В конце концов, все мы, наконец-то, будем
довольны… Свадьба высшего света – на время это событие для общества… Весь цвет светского общества под сводами Собора, народ – на улицах, за бесконечными кордонами. Ради того, чтобы посмотреть выдающуюся свадьбу, и ты, самая прекрасная женщина Рио под этим еще более блестящим солнцем этого края... Я так мечтал об этой свадьбе, так оно и будет… Так пусть же сбудутся по-настоящему все мои мечты!..

- Как странно ты об этом говоришь…
- Завтра ты будешь моей… Моей!..


 

 

 

 

 

 

 

© Перевод Вера Голубкова

 

Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30