Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30

Capítulo decimooctavo — Глава восемнадцатая

LA MENTIRA

Caridad Bravo Adams

CAPÍTULO DECIMOOCTAVO

Ложь

Каридад Браво Адамс

Глава восемнадцатая

—Está usted rendida..., es absurdo que hayan hecho el viaje con esa rápidez vertiginosa.
El reverendo Williams Johnson se ha acercado a Verónica como atraído por una fuerza irresistble, tras mirarla un rato fijamente. Inmovil, ahogada la voz en su garganta, agrandadas las pupilas, la joven esposa de Demetrio vuelve con esfuerzo del caos interior por donde su alma navega, al haber quedado sola frente al Reverendo, mientras Demetrio busca un pretexto para hablar a solas con Adela...
—Nunca pensé que pudiera venir tan rapidamente. Para hacer ese viaje con un mínimo de comodidades, necesitaban por lo menos un mes.
—Tuvimos que atender a la prisa de Demetrio, y a su inquietud por la angustiosa situación económica porque atraviesa la mina...
— ¿Eh?..
—Supongo que alguien le escribió dándole malas noticias. La carta llegó justamente la vispera de nuestro casamiento.
— ¿Qué alguien le escribió?...
—Demetrio pretendía suspender la boda, aplazarla indefinidamente. Comprenderá usted que no iba a consentir que regresase solo a Matto Grosso, solo porque su prisa aumentara un poco mis molestias...
Verónica se ha puesto lentamente de pie clavando la mirada en las azules pupilas del Reverendo, a quien la obligación de guardar silencio turba y desconcierta, y enrojece como un colegial cuando la alusión de Verónica se hace más directa.
—No comprendo quien pudo tener interés en darle una falsa noticia de su ruina...
—Verdaderamente no creo que nadie hiciera eso... ¿Con qué objeto?... ¿Para qué?...
—Es lo que yo digo: ¿Con qué objeto?.... ¿Para qué ocultarle los ricos filones, para qué decirle que se había agotado el mineral, cuando la verdad es que la mina está produciendo diez veces más de lo que se esperaba de ella?...
— Le ha dicho a usted la señora Botel...
—Muy poca cosa... Le pedí que se callara al llegar Demetrio. ¿Sabe usted si alguien le envió a Río de Janeiro una noticia falsa?...
—Nadie le ha escrito más que yo dos veces, y con las noticias absolutamente exactas. Lo de los filones nuevos el propio San Telmo lo ignoraba hasta hace unos minutos que se lo dije... Me rogó entonces que guardara silencio con usted para darle él mismo la sorpresa.
— ¿Le rogó?...
—Precisamente. Era una alegría que tenía perfecto derecho a disfrutar. Le prometí callarme y no lo he hecho, nunca he servido para hilvanar una mentira, y sabiendo todo, me parece una tontería... En fin, no sé; temo que piense usted mal de su esposo, no puedo creer que él entendiera mal mis cartas...
—Yo tampoco... Creo que las entendió perfectamente. Soy yo la que no entiendo...
— ¿No entiende que?...
—Nada... Tomemos nuestro té, y puesto que prometío usted callar a Demetrio, haga como si nada me hubiera dicho. ¿De modo que esa mina la encontro Ricardo Silveira?...
—Demasiado tarde, por su desgracia.
—¿Tarde?... ¿Donde está él?...
—Ya sabrá usted que quedo en Porto Nuevo para siempre...
—¿Como?...
—Hemos cuidado lo mejor posible su tumba. Supongo que ahora ustedes le harán erigir un panteón más apropiado, o trasladarán a San Paulo sus restos...
—¿Ricardo Silveira está muerto?...
—¿Pero no lo sabía usted?... Demetrio no le dijo... Tal vez ha querido evitarle el relato de sus penas, tan hondas, tan desgarradoras...¡Nunca olvidaré su expresión desesperada frente a la tumba de su hermano, en nuestro pobre cemeterio, la misma tarde en que se fue. Pensé que era justamente su gran dolor, su enorme pena lo que había hecho que usted, al compadecerlo, lo amara, accediera a casarse con el inmediatamente y emprendiera este viaje que tan desagradable debe ser para una mujer de su educación y de su refinamiento... Pero si usted no sabía nada, no acierto a comprender. Traté muy poco al señor San Telmo, pero pensé que era uno de esos hombres leales, sinceros, a quienes se conoce profundamente desde los primeros días...
—Leal..., sincero... ¡También yo lo pensé!...
— Y no sigue pensándole aun?...
—Su whisky es estupendo, reverendo Johnson. Estoy segura que no hay nada parecido en la taberna del pueblo...
Demetrio y la señora Botel están ya en medio de la sala, evitando a Verónica el esfurezo de responder. Y por la puerta de la cocina se escurre, buscando su rincón acostumbrado, la gracil figurilla de Ayesha.
—Si has descansado ya, Verónica, podemos emprender la marcha a nuestra casa. Pronto será de noche y el bongalow queda bastante lejos.
— De ninguna manera!... Esta noche cenarán con nosotros.
—Sería desconsiderado darle tantas molestias... Usted no nos esperaba esta noche.
—Es igual. Haremos lo posible por ofrecerles algo aceptable por lo menos. Cuento con la generosidad y con la amabilidad de la señora Botel.
— ¡Por supuesto! Mandaré traer de mi casa lo que sea necesario.
—Su casa está al lado de la nuestra... ¿a que obligarla a enviar nada desde tan lejos?...
—Pero se ve que la señora San Telmo está rendida.
—No, Reverendo... Soy más fuerte de lo que usted cree. Tiene razón Demetrio. ¿Dónde están nuestras maletas?...
—Los indios las llevaron directamente hasta la nueva residencia.
—Entonces, vamos.
Demetrio la ha mirado con sorpresa. Su expresión extraña, su ademán resuelto, el vivo relámpago de decisión y de soberbia que arde en sus pupilas negrísimas, son para el señales de tormenta, y siente una especie de placer malvado, de alegría infernal. Al pensar que ella lo ha adivinado todo al fin, que se acerca el momento de declararse cara a cara la guerra.
—No nos queda, pues, más que emprender la marcha a nuestro palacio...
—Descanse aun un rato... Tome usted al menos otra taza de té, señora. Tal vez entretanto aparezca uno de mis sirvientes, mi cocinera al menos, para que les atienda, ya que no podemos contar con Ayesha...
Ha vuelto la mirada buscándola, pero la jovenzuela color de bronce se oculta más en su rincón, logrando pasar inadvertida. Verónica bruscamente se pone de pie.
— ¡Gracias por su hospitalidad, Reverendo! Espero que mañana no veremos.
—Será para mí un honor que no pueden negarme, el acompañarles hasta el cerro.
—Yo, naturalmente, también voy con ustedes... Les enviaré de mi casa la cena.
—No será preciso que nadie se moleste. Si quiere hacer algo por mí deme otro vaso de whisky, señora Botel.
—Y a mí también...
—¿Cómo?...
— ¿Qué?
—Según estoy oyendo es la única forma de vivir en Matto Grosso. Procuraré hacerme cuanto antes al ambiente.
—¿Estás loca, Verónica?...
— ¿Por qué?... ¿Tienes un cigarrillo?....
—No.
El pastor ha buscado en sus bolsillos rapidamente.
—No se si los míos serán de su agrado...
—Muchas gracias; para mí cualquiera es bueno, soy fumadora nueva.
—Un trago de whisky no creo que le haga daño..., a nadie le hace daño tomar alguna vez...
Los cuarto han apurado el vaso hasta el fondo. Con furiosa avidez Demetrio; venciendo su repugnancia el reverendo Johnson..., divertida Adela; mezclando el trago ardiente con la sal de sus lágrimas, la triste mujer que espera ver derrumbarse el último reducto de sus ilusiones, ver hundirse convertidos en polvo sus sueños... Pero aun logra decir:
— ¡Por Matto Grosso!... ¡Por el infierno verde!...
*****
El sol se ha puesto hace ya mucho tiempo... La última luz indecisa del atardecer flota con infinita melancolia sobre la espesa maraña de la selva inmensa...La pequeña caravana que forman los San Telmo y sus acompañantes, alcanza ya la triste colina donde se alzan los bongalows de los mineros...
Uno abandonado, destartalado, arrancadas las ventanas y las puertas, con agoreras aves de rapina sobre el techo en desplome. Otro pintado chillonamente, y el más alejado de todos, el más pobre, el más pequeño, adecentado apenas por el generoso esfuerzo de Adela y el reverendo Johnnson, aquel frente al que se destienen.
-- ¿Es aqui?... Veo que se han tomado ustedes demasiadas molestias.
--Hemos hecho lo poco que se ha podido.
-- ¡Muchas gracias, señora Botel!...
--Nada de señora Botel. Ya le he pedido que me diga simplemente Adela.
--Podías tú rogarle que te llamara tambien simplemente Verónica.
--Desde luego...
-- ¿Verónica es su nombre?... ¡Qué raro y que bonito!... Pues trato hecho. Ya saben ustedes que en regiones como estas, no se eligen los amigos porque sean más o menos agradables, sino porque viven más cerca. Hasta después... Luego les mandaré la cena. No deje de mandarnos a ese diablo de Ayesha si aparece por fin, Reverendo, y usted tratela como se merece, San Telmo... Estas gentes no entienden de banduras... ¡Ay, si mi marido la tomara por su cuenta!... Adiós... Adiós...
Se ha ido alejando sin dejar de charlar, mientras el pastor se dirige a Verónica pidiendo una disculpa para ella...
--La señora Botel es una excelente mujer, y me atrevo a suplicarle que la mire con indulgencia, señora San Telmo...
--No la necesita, Reverendo. Es una persona sencilla y sincera a la que solo tengo cosas que agradecer.
--Una expresión que la honra. Algo muy grato en los labios de usted... Pero buenas noches; ahora si que no puedo detenerme más, y digo como Adela; mándenme en lo que pueda servirles.
Ha echado a andar muy deprisa, como si arrancarse del lado de Verónica le costase un violento esfuerzo, mientras las sombras bajan envolviéndolo todo en su tristísimo manto de tiniebla y silencio. Tras una larga pausa, Demetrio se acerca muy despacio a su esposa, y habla al fin haciendo un esfuerzo...
--Verónica...
-- ¿Que?
--Me parece que ya es hora de que deshagas las maletas, abras unas latas y preparas algo para la cena.
-- ¿Cómo?...
Verónica se ha estremecido como si no entendiese el sentido de las palabras de Demetrio. Ha quedado en el portal mientras las sombras envuelven la colina y se encienden allá abajo, junto al río, las tenues lucecillas de las lámparas de petroleo y acetileno.
No ha pisado aun el interior del bongalow..., piensa que va a ahogarse allá dentro, bajo el techo bajísimo, entre las mal pintadas tablas de las paredes... Falsamente fría, fija su mirada en él; pero no le responde, mientras él continua tranquilamente...
- Bastante molestias le hemos dado ya a la señora Botel. Más vale que nos arreglemos como sea. Tal vez un día de estos aparecera nuestra sirvienta... No creo que te sirva para nada; pero alguien le pagó un año por adelantado, y por lo menos es alguien a quien echar la culpa cuando yo vuelva de la mina y no tengas la comida a tiempo.
-- ¿Ah..., piensas emplearte como minero?...
--Emplearme no; pero esa mina, buena o mala, es lo único que tengo.
--A medias con Botel.
--Sí, ya lo sabes.
-- Fue el quien te escribió diciendo que la mina era un desastre y que estaba arruinado?...
--Bueno...
-- O fue el reverendo Williams?... No me parece que sea capaz un hombre como él, de mentir tan descaradamente...
-- ¿Cómo?...
--Parece una persona decente el pobre Reverendo, muy poco flexible para complicidades como las que tú pretendes de él.
--Te habló de la mina.
--Le hablé yo, y no me niego lo que ya yo sabía: que mentiste, que mentiste absurdamente la vispera de nuestro matrimonio al decirme que eras pobre, que solo podías ofrecerme una vida de trabajos y miserias; la vida que yo acepté, porque te amaba, porque estaba ciega...
-Aceptación de la que, naturalmente, estás bien arrepentida ya...
-¿Es eso lo que deseas?... ¿Es eso lo que estás buscando desde que salimos de Río de Janeiro?... Exasperarme, enloquecerme... ¿obligarme desesperada a romper el lazo que nos ata?...
-- ¡No lo romperás tan facilmente!...
-- ¿Ah, no?...
-- ¡No!.. ¡No!... Ahora si que no podrás hacer lo que te da la gana... Río de Janeiro está bien lejos. Con tu Julio Estrada y tu Johnny de Castelo Branco decidido a servirte de cancerbero, aun después que has destrozado su corazón!
--Por lo menos era un caballero.
-- ¿Y yo no lo soy?...
--Al menos no lo pareces.
-- ¡Pero siquiera soy un hombre, un hombre con el que no jugarás a tu capricho!
--Los hombres, los verdaderos hombres no engañan ni mienten como tú lo has hecho... ¡quien sabe con que propositos tenebrosos, para arrastrar a una mujer engañada al matrimonio primero, y luego al corazón de la selva!
Verónica ha dado un paso hacia la puerta. A la luz tenue y amarilla de la lámpara de petroleo, el rostro de Demetrio es demasiado trágico, demasiado siniestro, tal vez un movimiento de instinto natural, de legitima defensa la lleva a apartarse; pero como adivinando sus sentimientos, el ha saltado hasta la puerta cerrándola por dentro.
--¡No!... Es muy pronto para que tengas miedo... Es muy pronto para que salgas corriendo.
--Ni pensé correr ni he tenido nunca miedo...
--Ya sé sé que eres la hija de un heroe. ¿Te obliga el apellido,verdad?... Ese apellido que llevas tan orgullosamente...
--Supongo que no pretenderás también ofender mi nombre.
--No faltaría más: ni tu nombre, ni a tus ilustrísimos parientes...
--Buenos o malos los reconozco al menos. No oculto como una vergüenza a un hermano, lo bastante generoso para nombrarte su heredero.
-- ¿Qué?... ¿Lo sabías?... ¿Lo sabes?... Sabes que soy hermano de Ricardo Silveira... ¿y todavía me dices que no comprendes?...
-- ¿Que es lo que tengo que comprender?
-- ¿Sabías que eramos hermanos?...¡Y todavía preguntas, y todavía, hipócrita, embustera, finges ese gesto de asumbro, esa mirada ingenua..., maldita..., ¡maldita!
-- ¡Demetrio!...
-- Maldita, sí; ¡basta ya de callar y de fingir, y de mentir yo también!... ¡Te odio!... ¡Te odio!...
-- ¿Eh?...
-- ¡Te odié simpre!...
-- ¡Siempre!... ¿Has dicho siempre?...
--Desde que supe tu nombre maldito..., desde antes que mis ojos te vieran, y tu voz de sirena sonara en mis oídos enloqueciéndome...
-- ¿Me odiabas cuando llegaste a Río?
-- ¡Sí!
-- ¿Me odiabas la noche que nos vimos por primera vez?
-- ¡Sí!
-- ¿Me odiabas cuando me hablaste de tu amor?...
-- Nunca te hablé de mi amor.
-- Es cierto..., ¡es cierto! Pero me pediste que fuera tu esposa, me estrechaste en tus brazos, me hablaste de tu ansia loca, desesperada por llamarme tuya, me dijiste que tenerme contigo era tu único anhelo...
--No mentí al decir eso. Anhelaba, deseaba, loco, desesperado, este momento. ¡El momento de decirte que te odio!...
--Pero mentías al besarme... ¡Mentías al jurar frente al altar que me querías por esposa y compañera!... ¡Mentías a Dios, a los míos, al mundo entero!... ¿Pero, por qué?... ¿Por qué?... ¿Por qué te casaste conmigo, Demetrio?...
-- ¿No lo comprendes?... ¡¡Para vengarme!!... ¡Cualquier precio era bueno con tal de conseguir eso!...
-- ¿Pudiste ser tan canalla?...
-- ¡Canalla tú!...
-- ¿Qué?...
La mano de Verónica se ha alzado abofeteándolo furiosamente, mientras Demetrio trata en vano de sujetarla... Forcejean, ruedan las sillas por el suelo. La lámpara de petroleo ha caído desparramando su liquido ardiente. Y un empujón brutal derriba a Verónica casi sobre el fuego.
-- ¡Verónica!...
Su frente ha chocado contra un mueble y brota la sangre bajo los negrísimos cabellos. Mientras subitamente estremecido Demetrio cae de rodillas alzando la desmadejada cabeza...
-- ¡Verónica!... ¡Verónica!...
La sangre corre entre sus dedos; los ojos negros se han cerrado...
-- ¡Verónica!... ¡Verónica!... ¡¡Contesta!!...
*****
— ¡Señora Botel!... ¡Señora Botel!... ¡Patrón Botel! La casa se quema..., la casa del patrón Demetrio se quema!...
Espantada, ahogándose por la loca carrera en que salvara el corto trecho que separa el bungalow de Demetrio del de los Botel, Ayesha ha crusado la ancha galería alarmando a los Botel con su aspecto...
— ¡Se quema la casa!... ¡Se quema!...
— ¡Jesús, María!...
— ¡Rayos!... Pues es verdad... ¡Mira eso!...
— ¡Estaban peleando!... Yo estaba fuera... Oía los gritos del patrón Demetrio. Él no quiere a la mujer blanca... ¡y de pronto las llamas!... ¡Se queman!... ¡Se queman!...
Adela y Botel se han puesto de pie corriendo hacia la galería... Arde en efecto, con vivas llamas, el bungalow distante solo doscientos metros de la casa de ellos. Sacudiendo la modorra del alcohol, Botel contempla como atontado, las ardientes lenguas amarillas y rojas, y las nubes de chispas que saltan como penachos bajo el cielo negro.
— ¡Salva a patrón Demetrio, señor Botel!... ¡Que no se queme!... ¡No han abierto la puerta!... Salva a patrón Demetrio!...
— ¡Ya va..., ya va!...
— ¡Ayesha!... ¡Corre, corre!... ¡Llama a la gente!... ¡Cubos de agua!.. ¡Pronto!... Llevan las hachas... ¡Trae las mantas, Ayesha!...
Han corrido. La casa de los San Telmo es ya una sola llama... A los gritos de Botel los nativos hacen vanos esfuerzos...
— ¡Pronto, hay que echar abajo la puerta!...
No ha sido preciso cumplir la orden de Botel. La puerta se ha abierto, arrancadas cerraduras y pestillos y en su marco que iluminan las llamas y el humo ennegrece, surge Demetrio llevando en los brazos el aun desmayando cuerpo de Verónica...
— ¡Pronto!... ¡Pronto!... ¡Está herida!.... ¡Hay que atenderla a ella, doctor Botel!... Déjelo todo... Venga... ¡Venga!...
*****
— Doctor... doctor... ¡esa sangre!.... ¡Esa sangre que sigue saliendo!
— ¡Quiere dejarme en paz, demonios!.... ¿Cómo quiere que la atienda si no me deja?...
Sobre un sofá de la sala de los Botel, pálida y helada, brotando aun la sangre entre los negrísimos cabellos, Verónica no ha recobrado aun el sentido mientras junto al doctor Botel, dominándose apenas, tiznado el rostro y chamuscados los cabellos, Demetrio tiembla de angustia y rabia, viendo los dedos de Botel, entorpecidos por el alcohol, moverse rudos y lentos sobre la herida abierta.
— Sus manos no están limpias, doctor Botel!...
—¿Y qué?... ¿Va a enseñarme mi oficio, Ingeniero?...
— ¡Doctor Botel!
—Su mujer no va a morirse por esto. La herida es superficial... ¿No está viendo?... Una cortadura en la piel. Está atontada por el golpe y sofocada por el humo. Tráele un vaso de cognac, Adela...
— ¡Pero doctor!...
— ¡Estamos en Matto Grosso!... Aquí no creemos en la antisepsia, y sabemos que el cognac es mejor que el suero.
— ¡Pero!...
—Si no me deja en paz, dejaré que la atienda usted...
Demetrio se ha contenido con esfuerzo. La señora Botel se acerca tímida y afable...
—Aquí está el cognac... Venga conmigo, Ingeniero... Usted también necesita atenderse... ¿No se da cuenta que tiene este brazo chamuscado?
— ¡Que más da!...
—Venga conmigo... se lo ruego.
—Vaya, hombre vaya... Y tome mi primer receta: cuando una mujer se enferma, no hacerle caso ni preocuparse, o la enfermedad durará más de la cuenta...
—Tengo aquí un unguento que es maravilloso para las quemaduras... ¡Que barbaridad!... ¡Que mala suerte!... Mira tú que quemárseles la casa en su primera noche de estar en Porto Nuevo...
Le ha llevado hasta el comedor y lo prepara todo rapidamente, dando ordenes oportunas...
—Sientese aquí..., apoye el brazo en esta mesa... Ayesha... corre a mi cuarto, dile a mi doncella que te de dos toallas limpias y un poco de alcohol... ¿Quiere usted también un trago de cognac?... Le vendrá divinamente...
—Sí.
—Aquí mismo hay... En esta casa basta con estirar la mano para tropezarse con una botella. Siempre me pareció mal en Jaime; pero a veces viene bien... Beba...
— Gracias... ¿Habrá acabado ya el doctor?...
—Calma... Sientese. Tiene aun coserle la herida.
— ¿Sin anestesia?... ¿Él solo?
—Tiene una gran práctica... Es en lo que más se ha ejercitado desde que estamos en Matto Grosso. Y no dolera... Verónica por fortuna está desmayada, y si vuelve en sí en ese momento, le hará beber el cognac para reanimarla... Él sabe hacer bien estas cosas; lo se por experiencia.
— Ingeniero San Telmo... ¿Que es lo que ha pasado?...
— ¡Oh, Johnsson!...
—Buenas noches, Reverendo...
—¿Dónde está la señora San Telmo?... Me dijeron que estaba herida...
—Mi marido la está atendiendo.
Muy pálido, como si la violenta carrera en que ha subido a la colina hiciera de repente su efecto, el pastor ha buscado el apoyo de una silla, mientras sus ojos interrogadores se fijan en Demetrio...
— ¿Quiere decirme lo que ha pasado, San Telmo?...
—Me parece que usted ha podido verlo....
—Desde la plaza del pueblo se ve el incendio, en efecto... Su bungalow no es más que una hoguera... ¿Qué hizo usted para quemar la casa?
—Supongo que no pensara que lo hice de intento...
La ronca voz de Botel tronó desde la sala...
— ¡Adela!... ¡Ven con una venda!...
—Voy enseguida... Estoy acabando de curar al Ingeniero.
—Yo iré.
El pastor ha aprovechado la ocasión de correr junto a ella y se detiene con angustia, al ver el rostro pálido de Verónica mal apoyado en una almohada empapada de sangre...
—Señora San Telmo... ¿Se siente usted muy mal?..
—No puede sentirse muy bien en este momento. Pero es más va.. es más valiente que muchos hombres.
—¿Pero, cómo ha podido ocurrir esto?....
Habilmente, con la suavidad más exquisita, las manos del Reverendo Williams, vendan la dolorida cabeza, mientras Botel le acerca a los pálidos labios, el vaso aun mediado de cognac...
—Bebase el resto de un solo trago, y luego a descansar. Mi mujer se ocupara de prepararle aquí una buena cama, donde acabara de reponerse durmiendo.
—Ya está... ¿Duele un poco menos?...
—Tiene que doler; pero una mujer así da gusto...
El pastor ha cambiado el mojado almohadón por uno seco, ha aflojado su cinturón, le ha quitado las botas de montar que aun conserva puestas...
— ¿No tiene usted una manta?...
—Ahí está una..., echésela y déjela tranquila. No la obligue ahora a hablar ni a responder. Cierre los ojos, señora San Telmo. Tengo que confesarle que me tiene sorprendido. Es la primera vez que cuido sin gritos y sin aspavientos a una maldita mujer.
— ¡No conozco nada más abominable que su modo de hablar, doctor Botel!
—Calma los nervios, Reverendo... y venga a echarse un trago. Está usted más pálido que ella.
El reverendo Johnsson se ha alejado unos pasos del sofá, donde Verónica cierra los ojos efectivamente; pero apenas traspasa la puerta antes de entrar en el comedor donde la señora Botel acaba de curar a Demetrio, su mano detiene con firmeza al doctor Botel, ahora despejado por las emociones.
— ¿Que clase de herida es la que ha sufrido la señora San Telmo?...
—Contusión y desgarradura. Puede habersela hecho al caer con la punta de una silla, con la esquina de una mesa, con el filo de un mueble cuarlquiera, no lo sé. Ellos estaban peleando.
— ¿Que dice usted?...
—Eso dijo la india que vino a avirsarnos del fuego. Supongo que se le habrá ido la mano al amigo San Telmo...
—¿Que?...
—Es todo un hombre... Su mujer parece caprichosa, insolente y bastante pagada de sí misma.
— ¿Insinua que San Telmo ha sido capaz de golpearla?...
—Nunca me he metido en las disputas de marido y mujer. Y como soy lo bastante viejo para darle un consejo a usted, a pesar de toda su sabiduría, le diré que no lo haga usted tampoco, porque en estas cosas el único que pierde es el que se mete... Vamos al comedor, tengo un cognac de primera...
Williams Johnson ha enrojecido de indignación, de ira; una rabia violenta enciende de repente su sangre JOVEN. Aun desde la puerta mira un momento la exquisita figura de la mujer tendida en el sofá; ahora abatida, inmóvil como una mariposa con las alas golpeadas, como una flor tronchada por el frágil talle que abate la corola contra el suelo...
— ¡Si ese hombre hubiera sido tan canalla, merecería la muerte!...
*****
— ¡Ajaja!... Ya está su brazo. Menos mal que es el izquierdo. Con la pomada que le he puesto en dos o tres días estará bien... Puede apoyarlo en este pañuelo que le estoy atando al cuello, si lo deja colgando se inflamará y tardará en curarse más tiempo. También lo sé por experiencia.
—Se toma usted demasiadas molestias por mí, señora Botel.
—Absolutamente... Lo que siento es no poder atenderlos como quisiera. Ahora mismo voy a hacerle acomodar a Verónica una buena cama en el cuarto de los roperos. Yo por mí les dejaría con gusto mi propia alcoba; pero mi Jaime es tan particular...
— ¿Que estás diciendo de mí?... ¿No puedes hablar una palabra sin traerme y llevarme en tu maldita lengua?...
Al entrar Jaime Botel, Demetrio se ha puesto de pie, y su mirada interrogadora y ansiosa se fija en él.
—¿Puedo entrar a ver a mi mujer?...
—Por el momento déjela. Ya el Reverenndo se encargo de acomodarla entre almohadones, y de abrigarla bien, envolviéndola como a un bebé... El maldito se da más maña que una enfermera. Estos tipos tiernos, mantequillosos, caballerescos, son los que echan a perder a las mujeres...
A tiempo de responder, el pastor aparece en la puerta.
— ¿Hablaban de mí?...
—Nada de particular... Ablaba sus habilidades como enfermero. ¡Acaba de servir el cognac, imbécil!...
Ha dicho bruscamente volviéndose a su mujer que obedece.
—Es que no alcanza.
—Trae otra botella...
—Para mí no hace falta. Este vaso de agua será suficiente...
Lo ha bebido despacio, como buscando en el fondo la calma que necesita para permanecer sereno; luego, su mirado acusadora, endurecida de indignación, va al rostro de Demetrio.
—La señora San Telmo me parece muy abatida. Necesita grandes cuidados... Es lamentable que la ley no castigue la cobardía de ciertos sujetos que no vacilan en abusar de su posición y de su fuerza, frente a una pobre mujer.
El rostro de Demetrio se ha endurecido hasta parecer de piedra, sus mandibulas se aprietan con furia, sus ojos relampaguean..., pero sus labios permanecen cerrados, apretados; mientras la mano de Ayesha se apoya en su brazo con tibia suavidad insinuante...
—Patrón Demetrio... Ayesha te llevará al cuarto del patrón Botel para lavarte y cepillarte tus cabellos... Anda... Ven...
— ¡Déjame!...
Sale solo, furioso, mientras Botel ríe burlonamente...
—¡Buena puntería!... Sus flechas dan en el blanco, Reverendo... ¿Qué pasa, Adela?...
—Con permiso de ustedes... Voy a ocuparme de la habitación de Verónica.
—Usted también puede irse a descansar si quiere, doctor Botel. Yo me quedaré junto a la señora San Telmo.
—Como usted quiera...
El Reverendo ha vuelto junto a Verónica... ¡Qué hermosa está aun en aquel instante!... Cerrados los parpados bajo el peso de las pestañas espesas y negrísimas, entreabiertos los labios frescos, palpitante el seno bajo la respiración fatigosa, y una de las finas manos color de ambar, la mano que abofeteó a Demetrio, fuera de las oscuras mantas como una extraña flor de petalos de seda...
—Si solo es una criatura, Señor... ¿Cómo puede tu suprema bondad permitir esto?...
- Вы очень устали. Это абсурд – то, что вы путешествовали с такой головокружительной скоростью.
Окинув Веронику пристальным взглядом, Реверендо Вильямс Джонсон приблизился к ней, словно притянутый неудержимой силой. Оставшись наедине с Реверендо, неподвижная, задыхающаяся от сдерживаемого в горле крика, с расширившимися зрачками, с трудом возвращается молодая жена Деметрио из хаоса, поселившегося внутри нее, где еще блуждает ее душа. А тем временем Деметрио ищет предлог, чтобы наедине поговорить с Аделой.
- Никогда не подумал бы, что Вы сможете так быстро добраться. Чтобы совершить такую поездку с минимальными удобствами, понадобился бы по меньшей мере месяц.
- Мы должны были принимать во внимание спешку Деметрио и его беспокойство за тревожную экономическую ситуацию, связанную с рудником…
- Вот как?..
- Думаю, кто-то написал ему, сообщив плохие новости. Письмо прибыло как раз накануне нашей свадьбы.
- И что же ему написали?..
- Деметрио собирался отменить свадьбу, отложив ее на неопределенный срок. Вы, вероятно, понимаете, что я не могла позволить ему одному возвратиться в Матто Гроссо, только потому, что его спешка доставила бы мне небольшие неудобства…
Вероника медленно поднялась на ноги, глядя, не отрываясь, прямо в синие глаза Реверендо, которого смущает и приводит в замешательство обязанность хранить молчание. Он краснеет, как школьник, когда намек Вероники делается более прямым.
- Не понимаю, кому было выгодно сообщить Деметрио ложные сведения о его разорении…
- Поистине, я не верю, что кто-нибудь поступил бы так… С какой целью?.. Зачем?..
- Вот и я спрашиваю, с какой целью? Неужели для того, чтобы скрыть богатые жилы, сказав ему, что запасы золота истощились, хотя на самом деле на руднике выработка в десять раз больше, чем ожидалось?
- Вам поведала об этом сеньора Ботель…
- Совсем немногое… Когда пришел Деметрио, я попросила, чтобы она замолчала. А Вы не знаете, мог кто-то послать ему ложные сведения?..
- Ему никто не писал, только я отправлял ему два письма и сообщал абсолютно точные сведения. Об этих новых месторождениях Сан Тельмо и сам не знал, я сказал ему об этом всего минуту назад… Тогда же он и попросил меня хранить молчание и не говорить Вам, чтобы он сам мог преподнести Вам сюрприз.
- Он попросил?..
- Именно. Он был очень обрадован, так что имел полное право насладиться этим. Я пообещал ему молчать и не сделал этого. Я никогда не годился для того, чтобы ловко врать. Когда все известно, мне кажется глупым… Словом, я не знаю. Боюсь, Вы плохо подумаете о своем муже. Я не могу поверить, что он превратно истолковал мои письма.
- Я тоже не могу… Думаю, что он понял все правильно, это я не поняла…
- Не поняли чего?..
- Ничего… Давайте пить чай, и поскольку Вы обещали Деметрио молчать, ведите себя так, будто ничего мне не сказали. Так что же, эту залежь обнаружил Риккардо Сильвейра?..
- К несчастью, слишком поздно.
- Поздно?.. Где он сейчас?..
- Должно быть, Вы уже знаете, что он навсегда остался в Порто Нуэво…
- То есть как?..
- Мы как можно лучше ухаживаем за его могилой. Думаю, что теперь вы прикажете соорудить ему более подобающую усыпальницу или перевезете его останки в Сан Пауло…
- Риккардо Сильвейра мертв?..
- Неужели Вы этого не знали?.. Деметрио не сказал об этом… Возможно, он не хотел рассказывать Вам о своей глубочайшей, душераздирающей боли… Я никогда не забуду выражение его лица на могиле брата на нашем бедном кладбище, отчаявшееся, потерявшее надежду, в тот самый вечер его приезда. Я подумал, что именно его огромная боль и чудовищные страдания заставили Вас так поступить. Сострадая его горю, Вы полюбили его, согласились немедленно выйти за него замуж и затеяли это путешествие, которое для столь утонченной женщины с Вашим образованием и воспитанием должно быть крайне пренеприятно… Но если Вы ничего не знали, то как же это понимать? Я совсем немного общался с сеньором Сан Тельмо, но я думал, что он был одним из тех надежных, верных, честных людей, с которыми тесно сходишься и которых отлично знаешь с самых первых дней…
- Верный, надежный... искренний… Я тоже так думала!
- А теперь Вы так не думаете?..
- У Вас необыкновенное виски, Реверендо Джонсон. Уверена, что в сельской таверне нет ничего подобного.
Деметрио и сеньора Ботель находятся уже в середине гостиной, избавив Веронику от труда отвечать. А из-за кухонной двери выскальзывает тонкая, хрупкая фигурка Аеши, ища свой привычный уголок.
- Вероника, если ты уже отдохнула, мы можем пойти к себе домой. Скоро наступит ночь, а дом находится достаточно далеко.
- Никоим образом!.. Этой ночью вы поужинаете с нами.
- Было бы неуважением доставлять Вам столько хлопот… Вы не ожидали нас этой ночью.
- Это не имеет значения. Мы сделаем все возможное, чтобы предложить вам, по крайней мере, что-нибудь приемлемое. Я рассчитываю на благородство и приветливость сеньоры Ботель.
- Разумеется! Я распоряжусь принести из моего дома все необходимое.
- Ваш дом – рядом с нашим… зачем заставлять Вас тащить что-то оттуда сюда, в такую даль?..
- Но очевидно же, что сеньора Сан Тельмо вымоталась, она так устала.
- Нет, Реверендо… Я сильнее, чем Вы думаете. Деметрио прав. Где наши чемоданы?..
- Индейцы отнесли их прямо к новому жилищу.
- Тогда идем.
Деметрио с удивлением взглянул на жену. Это необычное выражение ее лица, ее решительные жесты, яркая вспышка твердости характера и надменности, пылающая в ее черных зрачках, все это – предвестники бури. Он чувствует какое-то злое удовольствие и адскую радость от мысли, что она, наконец-то, все разгадала и что приближается момент прямо в глаза объявить ей войну.
- Ну что ж, нам остается только отправиться в наш дворец…
- Отдохните хотя бы минутку… Сеньора, выпейте, по крайней мере, еще чашечку чая. А тем временем, возможно, появится кто-нибудь из моих слуг, по меньшей мере, моя кухарка, которая позаботится о вас, не можем же мы рассчитывать на Аешу…
Сеньора Ботель осматривает все вокруг, отыскивая Аешу, но молоденькая смуглянка еще сильнее забивается в свой уголок, оставшись незамеченной. Вероника быстро поднимается.
- Спасибо за Ваше гостеприимство, Реверендо! Надеюсь, мы увидимся завтра.
- Для меня будет честью проводить вас до холма. Вы не можете мне в этом отказать.
- Естественно, я тоже иду с вами… Из дома я пришлю вам ужин.
- Не нужно, чтобы кто-нибудь беспокоился. Если хотите что-нибудь сделать для меня, дайте мне еще стаканчик виски, сеньора Ботель.
- И мне тоже…
- Как?!
- Что?
- Как я слышала, это – единственный способ существования в Матто Гроссо. Я постараюсь сделаться такой же, как окружающие, как можно раньше.
- Вероника, ты сошла с ума?..
- Ну, почему же?.. У тебя есть сигарета?..
- Нет.
Пастор торопливо обшарил свои карманы.
- Не знаю, если хотите, возьмите мои…
- Большое спасибо, для меня любые хороши, я начинающий курильщик.
- Думаю, глоток виски Вам не повредит… никому не повредит изредка выпить…
Вчетвером они опустошили бутылку до дна. Деметрио пил с неистовой жадностью, Реверендо Джонсон – пересиливая отвращение, Адела – весело, а Вероника – смешивая обжигающий глоток с солью своих слез. Погрустневшая, печальная женщина, ожидающая увидеть разрушение последнего оплота своих грез и наблюдающая, как идут ко дну, обращаясь в прах, ее мечты… Но, несмотря на это, ей удается произнести:
- За Матто Гроссо!.. За зеленый ад!..

***
Солнце уже давно скрылось за горизонтом… Последний блеклый, до бесконечности тоскливый, сумеречный свет уныло расплывается по густому, спутанному клубку бескрайней лесной чащи. Небольшой караван, состоящий из Сан Тельмо и его спутников уже подходит к мрачному холму, на котором возвышаются домишки старателей…
Один – заброшенный, полуразвалившийся, с разбитыми окнами и сорванными с петель дверьми, с покосившимися хищными птицами на крыше. Другой – крикливо размалеванный и еще один – самый дальний из всех, самый бедный и самый маленький, с трудом приведенный в мало-мальски божеский вид неимоверными усилиями Аделы и Реверендо Джонсона. Именно перед ним они и останавливаются.
- Это – здесь?.. Я вижу, вы приняли на себя очень много хлопот.
- Мы сделали то немногое, что можно было сделать.
- Огромное Вам спасибо, сеньора Ботель!..
- Никаких сеньора Ботель. Я уже просила Вас называть меня просто Адела.
- Ты тоже можешь попросить ее, чтобы она называла тебя просто Вероникой.
- Ну, конечно же, разумеется…
- Ваше имя – Вероника?.. Какое редкое и какое красивое!.. Ну что ж, вот мы и подружились. Теперь Вы понимаете, что в таких краях, как эти, друзей выбирают не из тех, кто более-менее приятен, а из тех, кто рядом живет. До свидания… Я немедленно пришлю вам ужин. Реверендо, непременно пошлите к нам эту чертовку Аешу, если она наконец-то объявится, а Вы, Сан Тельмо, отделайте ее, как она того заслуживает… Эти люди не понимают по-хорошему… Ох, если бы мой муж принял это на свой счет!.. Ну, прощайте… Пока…
Сеньора Ботель удалилась, не переставая болтать. А тем временем пастор обращается к Веронике, извиняясь за Аделу…
- Сеньора Ботель – превосходная женщина, и я осмелюсь попросить Вас, сеньора Сан Тельмо, чтобы Высмотрели на нее со снисхождением…
- Не нужно, Реверендо. Она – искренний и правдивый человек, я благодарна ей за все.
- Этими словами Вы оказываете ей честь. Очень приятно слышать это из Ваших уст… Ну, доброй ночи. А сейчас, поскольку я не могу больше оставаться, то говорю, как Адела: “Я в вашем распоряжении, чем смогу – помогу”.
Сделав над собой неимоверное усилие, Реверендо поспешно вышел, словно убегая подальше от Вероники. А тем временем опускается ночная мгла, все обволакивая своим мрачным, унылым покровом тьмы и тишины. После долгого молчания Деметрио очень медленно подходит к своей жене и с трудом произносит...
- Вероника…
- Что?
- Мне кажется, самое время, чтобы ты разобрала чемоданы, открыла несколько банок и приготовила что-нибудь на ужин.
- Что?...
Вероника вздрогнула, словно не поняв язвительных слов Деметрио. Она оставалась на крыльце, а темнота уже окутывала холм. Там, внизу у реки, загорались слабые, еле заметные огоньки керосиновых и газовых ламп.
Она даже не вошла в дом. Она думает, что задохнется там, внутри, под низенькой крышей, среди скверно покрашенных дощатых стен… Вероника деланно холодно и твердо смотрит на Деметрио, но не отвечает ему, он же спокойно продолжает…
- Мы и так уже доставили сеньоре Ботель предостаточно хлопот. Нам имеет смысл довольствоваться тем, что есть. Возможно, на днях объявится наша служанка. Не думаю, что она тебе для чего-нибудь пригодится, но кое-кто уплатил ей за год вперед. И по крайней мере будет кого обвинить, когда я вернусь с рудника, а ты не приготовишь вовремя обед.
- А-а-а… ты думаешь наняться горнорабочим?..
- Нет, не наняться. Но рудник, хороший ли, плохой ли, это – единственное, что у меня есть.
- Пополам с Ботелем.
- Да, это ты уже знаешь.
- Кто написал тебе, сообщив о крахе рудника и о том, что он разорен?..
- Ну…
- Это был Реверендо Джонсон?.. Но мне кажется такой человек, как он, не способен так нагло врать…
- Что?!.
- Бедняга Реверендо представляется честным, порядочным, мало сговорчивым человеком для пособничества, которого ты от него добиваешься.
- Он сказал тебе о руднике.
- Это я ему сказала, а он не отрицал того, что я уже знала: что ты лгал, бессмысленно, нелепо лгал накануне нашей свадьбы, сказав мне, что ты стал бедным и можешь предложить мне жизнь только в трудах и нищете. Жизнь, на которую я согласилась, потому что любила тебя, потому что была слепа…
- Согласилась на то, в чем сейчас, естественно, уже раскаялась…
- Это – то, чего ты хочешь?.. Этого ты добивался с тех пор, как мы уехали из Рио-де-Жанейро?.. Привести меня в отчаяние, заставить меня, потеряв надежду, разорвать связывающие нас узы?..
- Ну нет, так легко ты их не порвешь!..
- Ах, нет?!!
- Нет!.. Нет!.. Сейчас ты уже не сможешь делать то, что пожелаешь… Рио-де-Жанейро – слишком далеко. С твоим Хулио Эстрада и твоим Джонни де Кастело Бранко, решившим служить тебе стражем, даже после того, как ты разбила ему сердце!..
- Во всяком случае он был кабальеро.
- А я, значит, нет?!
- По крайней мере не кажешься таковым.
- Но зато я – мужчина, мужчина, с которым ты не будешь забавляться, который не станет игрушкой для твоих капризов.
- Мужчины, настоящие мужчины, не обманывают, не врут, как делал это ты… Кто знает, с какими темными намерениями ты затащил обманутую женщину сначала под венец, а потом – в самое сердце сельвы!
Вероника сделала шаг к двери. В слабом желтоватом отсвете керосиновой лампы лицо Деметрио слишком мрачно и зло. Возможно, естественный, инстинктивный порыв самосохранения ведет Веронику к безопасному месту. Но разгадавший ее чувства Деметрио подскочил к двери, заперев ее изнутри.
- Ну нет!.. Тебе еще слишком рано бояться… Слишком рано убегать.
- Я не думала убегать и никогда не боялась…
- Да-да, я знаю, знаю, что ты – дочь героя. Фамилия тебя обязывает, правда?.. Эта фамилия, которую ты носишь с такой гордостью…
- Думаю, ты не собираешься оскорблять еще и мое имя.
- Вот еще! Ни твое имя, ни твоих прославленных родителей…
- Хорошие они или плохие, по крайней мере, я их открыто признаю. Я не скрываю и не стыжусь брата, достаточно благородного, чтобы назначить тебя его наследником.
- Что?.. Ты это знала?.. Ты знаешь?.. Знаешь, что я – брат Риккардо Сильвейра и все еще говоришь мне, что не понимаешь?..
- Что, что я должна понимать?
- Ты знаешь, что мы были братьями?.. И до сих пор все еще спрашиваешь, лицемерка, обманщица, ты все еще притворяешься. Это удивленное личико, этот наивный, простодушный взгляд. Проклятая подлюга!
- Деметрио!..
- Да, подлюга. Хватит уже молчать и притворяться, да и мне тоже хватит врать!.. Я ненавижу тебя!.. Ненавижу!..
- Что-о-о?..
- Я всегда тебя ненавидел!..
- Всегда!.. Ты сказал всегда?..
- С тех самых пор, как узнал твое проклятое имя. Еще до того, как мои глаза увидели тебя, и твой голосок сирены прозвучал в моих ушах, сводя меня с ума.
- Ты ненавидел меня, как только прибыл в Рио?
- Да!
- Ты уже ненавидел меня тем вечером, когда мы впервые увиделись?
- Да!
- Ты ненавидел меня, когда говорил о своей любви?..
- Я никогда не говорил тебе о своей любви.
- Все верно, это так! Но ты попросил меня стать твоей женой, ты сжимал меня в своих объятиях, говорил о своей безумной тоске, потеряв надежду назвать меня своей. Ты сказал, что единственное твое страстное желание – чтобы я была с тобой…
- Говоря это, я не врал. Я безумно, безнадежно желал, жаждал этого момента. Момента, чтобы сказать тебе, что я тебя ненавижу!..
- Но ты врал, целуя меня… Врал, клянясь перед алтарем, что хочешь, чтобы я стала твоей женой и подругой. Ты обманул Бога, мою семью, весь свет!.. Но зачем?.. Почему?.. Зачем ты женился на мне, Деметрио?..
- А ты не понимаешь?.. Чтобы отомстить!.. Любой ценой добиться этого, для меня все средства хороши!..
- Как ты мог быть таким подлецом, таким мерзавцем?..
- Это ты – мерзавка!..
- Что?!.
Рука Вероники яростно взметнулась вверх, чтобы влепить пощечину, и Деметрио тщетно пытается схватить и удержать ее. Они борются, сопротивляясь друг другу и роняя стулья на пол. Керосиновая лампа упала, расплескивая горящую жидкость. И вот грубый толчок сбивает Веронику с ног и валит ее практически в огонь.
- Вероника!..
Вероника ударилась лбом о стул. Под ее черными волосами выступает кровь. Внезапно содрогнувшийся Деметрио, тотчас же бросается на колени, приподнимая разбитую голову Вероники…
- Вероника!.. Вероника!..
Между его пальцами течет кровь, а ее черные глаза закрылись…
- Вероника!.. Вероника!.. Очнись, ответь!!.

***
- Сеньора Ботель!.. Сеньора Ботель!.. Патрон Ботель! Дом горит, дом патрона Деметрио горит!..
Промчавшись от дома Деметрио до дома Ботеля, испуганная, задыхающаяся от бешеного, стремительного бега Аеша пронеслась по просторной галерее, встревожив чету Ботелей своим видом…
- Дом горит!.. Горит!..
- Иисусе, Мария!..
- Всполохи! И правда… Взгляни-ка на это!..
- Они дрались!.. Я была на улице… Услышала крики патрона Деметрио. Он не любит белую женщину… и вдруг – огонь! Они горят!.. Горят!..
Адела и Ботель вскочили на ноги и побежали к галерее… И в самом деле, всего лишь в двухстах метрах от их бунгало горит, охваченный живым пламенем дом Деметрио. Вытряхнутый из тяжелого похмельного сна, отупевший Ботель созерцает горячие, обжигающие желто-красные языки огня и облака искр, птичьими хохолками выделяющиеся на черном небе.
- Сеньор Ботель, спасите патрона Деметрио!.. Только бы он не сгорел!.. Они не открыли дверь!.. Спасите патрона Деметрио!..
- Уже иду,.. я уже иду!..
- Аеша!.. Быстрей, быстрее! Зови людей!.. Ведра с водой!.. Живей!.. Несите топоры… Аеша, неси одеяла!..
Они побежали. От дома семьи Сан Тельмо осталось одно название… Под руководством кричащего Ботеля поселенцы прикладывают тщетные усилия…
- Скорее, нужно выломать дверь!..
Выполнять приказание Ботеля не было необходимости. Замки и запоры сорваны, дверь открылась и в ее проеме, освещенном пламенем огня и очерненном дымом, появляется Деметрио, несущий на руках все еще безжизненное тело Вероники…
- Скорее!.. Скорее!.. Эта рана!.. Нужно заняться ею, доктор Ботель!.. Бросьте все… Идите… Идите!..

***
- Доктор… доктор… эта кровь!.. Эта кровь, она продолжает течь!
- Черт возьми, дьявольщина, оставьте меня в покое!.. Как Вы хотите, чтобы я занялся ею, если Вы мне не даете?..
Лежащая на диване в гостиной Ботелей бледная, раненая, с окровавленными черными волосами, Вероника все еще не пришла в себя, она без сознания. Рядом с доктором Ботелем – Деметрио с перепачканным лицом и опаленными волосами. Едва сдерживаясь, он дрожит от тревоги и ярости, видя на открытой ране еле шевелящиеся от пьянства, грубые и медлительные пальцы Ботеля.
- Доктор Ботель, у Вас грязные руки!..
- Ну и что с того?.. Вы будете учить меня моему ремеслу, инженер?..
- Доктор Ботель!
- Ваша жена от этого не помрет. Эта рана поверхностна и несерьезна… Разве это не видно?.. Порез на коже. Эта опухоль от удара, к тому же она надышалась дыма. Адела, принеси фляжку коньяка…
- Но, доктор!..
- Мы находимся в Матто Гроссо!.. Здесь мы не верим в антисептики, но знаем, что коньяк – это лучше всяких лекарств.
- Но!..
- Если Вы не оставите меня в покое, я предоставлю Вам ухаживать за ней…
Деметрио с трудом сдержался. Подошла робкая и приветливая сеньора Ботель.
- Вот коньяк… Идемте со мной, инженер… О Вас тоже нужно позаботиться… Вы не
Видите, что у Вас обожжена рука?
- Какая разница!
- Идите со мной… прошу Вас.
- Уйдите, будьте мужчиной, уйдите же… И примите мой первый рецепт: когда жена заболела, не раздувайте из мухи слона, не волнуйтесь, иначе болезнь будет длиться без конца…
- Здесь есть чудесный бальзам от ожогов… Какая глупость!.. Какое невезение!.. Ты только посмотри, их дом сгорел в первую же ночь пребывания в Порто Нуэво…
Адела отвела Деметрио в столовую и быстро все приготовила, отдав соответствующие распоряжения…
- Присаживайтесь сюда, кладите руку на этот стол… Аеша, беги в мою комнату, скажи моей служанке, чтобы она дала тебе два чистых полотенца и немного алкоголя… А Вы тоже не хотите глоток коньяку?.. Он прекрасно подойдет…
- Да.
- Здесь есть точно такой же… В этом доме достаточно протянуть руку, чтобы наткнуться на бутылку. Желание пить всегда казалось мне плохой чертой в Хайме, но иногда это полезно… Пейте…
- Спасибо… Доктор уже закончил?..
- Успокойтесь… Сядьте. Он еще зашивает ей рану.
- Без анестезии?.. Один?
- У него большой опыт.. С тех пор, как мы живем в Матто Гроссо, он изрядно в этом поднаторел. И не огорчайтесь… По счастью, Вероника в обмороке, а если в этот момент она приходит в себя, Хайме заставит ее выпить коньяк, чтобы привести в чувство… Он хорошо разбирается в таких вещах, я знаю это по собственному опыту.
- Инженер Сан Тельмо… Что случилось?
- Ох, Джонсон!..
- Доброй ночи, Реверендо…
- Где сеньора Сан Тельмо?.. Мне сказали – она ранена…
- Мой муж занимается ею.
Пастор стремительно бежал в гору, и сейчас он очень бледен. Он опирается на стул, едва удерживаясь на ногах. Его вопрошающие глаза сосредоточились на Деметрио…
- Сан Тельмо, Вы не хотите рассказать мне, что произошло?..
- Мне кажется, Вы сами могли все увидеть…
- И в самом деле, с площади виден пожар… Ваш дом – не более, чем костер… Что Вы сделали, чтобы спалить дом?
- Полагаю, Вы не думаете, что я сделал это намеренно…
Из гостиной прогремел хриплый голос Ботеля…
- Адела!.. Подойди с бинтом!..
- Сейчас иду… Я только что закончила лечить инженера.
- Я подойду.
Пастор воспользовался случаем пройти к Веронике. Опечаленный и встревоженный, он останавливается, увидев бледное лицо Вероники, с трудом опирающейся на пропитанную кровью подушку…
- Сеньора Сан Тельмо… Вам очень плохо?..
- В данный момент она не может чувствовать себя замечательно. Но она ведет себя отважней многих мужиков.
- Но как это могло случиться?..
Ловко и умело, с необычайной нежностью руки Реверендо Вильямса перевязывают раненую голову Вероники, в то время, как Ботель подносит к ее побелевшим губам стакан, наполовину наполненный коньяком.
- Выпейте одним глотком остаток, а потом – отдыхать, спать. Моя жена займется приготовлением отличной постели. На ней Вы превосходно выспитесь.
- Ну, вот и все… Так болит поменьше?..
- Так и должно болеть, но бабам это доставляет удовольствие.
Пастор заменил промокшую подушку на сухую, ослабил пояс на ее одежде, снял с нее все еще надетые сапоги для верховой езды.
- У Вас есть одеяло?..
- Есть одно… Принесите его и оставьте ее в покое. Не заставляйте ее сейчас ни говорить, ни отвечать. Закройте глаза, сеньора Сан Тельмо. Я должен признаться, что Вы меня удивили. В первый раз я лечу без воплей и кривляний проклятую бабу.
- Я не знаю ничего более отвратительного, чем Ваша манера выражаться, доктор Ботель!
- Успокойте нервишки, Реверендо... сделайте, наконец, глоточек. Вы бледнее ее.
Лежа на диване Вероника и в самом деле закрыла глаза. Реверендо Джонсон отошел от нее на несколько шагов, но едва переступив порог двери, он вновь вернулся в гостиную, прежде чем войти в столовую, где сеньора Ботель только что закончила врачевать Деметрио. Его рука надежно удерживает доктора Ботеля, теперь освободившегося от треволнений.
- Какого рода рана, от которой пострадала сеньора Сан Тельмо?..
- Ушиб и оторван лоскут кожи. Она могла упасть на острый угол стула, на край стола, на любой острый угол мебели, я не знаю на что. Они подрались.
- Что Вы говорите?..
- Это сказала индеанка, прибежавшая сообщить нам о пожаре. Думаю, что дружище Сан Тельмо не сдержал руку.
- Что?!.
- Он – настоящий мужчина… Его жена кажется капризной, вызывающей и
достаточно самонадеянной.
- Вы намекаете, что Сан Тельмо был способен ударить ее?..
- Я никогда не вмешивался в ссоры между мужем и женой, не впутывался в семейные дрязги. К тому же я достаточно стар, чтобы дать Вам совет, несмотря на всю Вашу ученость и благоразумие. Я скажу Вам, чтобы Вы тоже не вмешивались, потому что в таких делах – кто вмешивается, тот единственный и теряет. Пошли в столовую, у меня есть первоклассный коньяк.
Вильямс Джонсон покраснел от негодования и гнева. Внезапно неистовая ярость воспламеняет его молодую кровь. Стоя в дверях, он смотрит на чудесную фигурку лежащей на диване женщины, сейчас такой подавленной и слабой, неподвижной, как мотылек с ушибленными крылышками, как сломанный хрупкий цветок, которому снесли голову, ударив его об пол…
- Если этот человек оказался таким мерзавцем, он заслуживает смерти!..

***
- Ох-ох-ох!... Уж эта Ваша рука. Хорошо, хоть левая. С той мазью, что я Вам наложила, через два-три дня Вы поправитесь… Можно поддерживать руку этой косынкой, которую я повязала Вам на шею. Если рука будет висеть и воспалится, на лечение уйдет больше времени. Я знаю это тоже по опыту.
- Вы слишком волнуетесь из-за меня, сеньора Ботель.
- Никоим образом… Я чувствую невозможность позаботиться о вас, как хотелось бы. Я прямо сейчас прикажу разместить в гардеробной хорошую кровать для Вероники. По мне, так я с удовольствием оставила бы вас в собственной спальне, но мой Хайме такой особенный…
- Что ты сказала обо мне?.. Ты и слова не можешь сказать, не приплетая и не упоминая меня своим треклятым языком?..
Как только вошел Хайме Ботель, Деметрио поднялся и уставился на него тревожно-вопросительным взглядом.
- Могу я войти посмотреть на жену?..
- В данный момент оставьте ее. Реверендо уже позаботился о ней, уложил ее поудобней среди подушек и укрыл ее, укутав потеплее, словно младенца… Этот поганец проделал все ловчее сиделки. Ох уж эти плаксивые, изнеженные рыцари, это они портят женщин…
В это время в дверях появляется пастор.
- Вы говорили обо мне?..
- Ничего подобного… Я рассказывал о Ваших способностях и умении сиделки.
- Подавай коньяк, дура! – грубо проговорил Ботель, повернувшись к своей жене.
- А что, не хватает? – отзывается та.
- Тащи другую бутылку…
- По мне, так хватит. Стакана воды будет достаточно…
Реверендо выпил, не спеша, словно ища на дне спокойствие, необходимое, чтобы хладнокровно продолжить. Затем его обвиняющий, жесткий от негодования и возмущения, взгляд устремляется к лицу Деметрио.
- Сеньора Сан Тельмо кажется мне очень подавленной. Ей необходимо много заботы и внимания…Достойно сожаления, что закон не карает подлость и низость некоторых типов, которые не колеблясь, злоупотребляют своим положением и силой перед бедной женщиной.
Лицо Деметрио сделалось жестким, похожим на камень, челюсти бешено сжались, глаза его сверкают и мечут молнии, но губы по-прежнему плотно сомкнуты. На его плечо вкрадчиво и с нежной теплотой опускается рука Аеши.
- Патрон Деметрио… Аеша отведет тебя в комнату патрона Ботеля, чтобы вымыть и причесать твои волосы… Идите… Идите же…
- Оставь меня!..
Разъяренная Аеша выходит одна, меж тем, как Ботель насмешливо хохочет…
- Отличный прицел! Ваши стрелы попали в яблочко, Реверендо… Адела, что происходит?..
- С Вашего позволения… Пойду, займусь комнатой Вероники.
- Вы тоже можете пойти отдохнуть, если хотите, доктор Ботель. Я останусь рядом с сеньорой Сан Тельмо.
- Как Вам угодно…
Реверендо вернулся к Веронике… Как она красива, даже в этот миг!.. Сомкнутые под грузом густых, черных ресниц веки, полуоткрытые цветущие, прохладные губы. Утомленная Вероника тяжело вздыхает во сне и грудь ее трепещет. А эта тонкая, изящная ручка цвета янтаря, рука, давшая пощечину Деметрио, поверх темных одеял, словно необыкновенный цветок с шелковыми лепестками…
- Господи, если она всего лишь твое творение, то как может твоя Всевышняя доброта допустить такое?..

 

 

 

 

 

 

 

© Перевод Вера Голубкова

 

Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30