Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30

Capítulo decimosexto — Глава шестнадцатая

LA MENTIRA

Caridad Bravo Adams

CAPÍTULO DECIMOSEXTO

Ложь

Каридад Браво Адамс

Глава шестнадцатая

El comedor del Hotel San Pedro, pequeñas mesitas que se extienden por las cuatro amplísimas galerías que circundan al ancho patio colonial, tiene esa noche un extraordinario sello de alegría... La orquesta típica llena el aire con las alegres notas de la machicha.
Los camareros, pulcramente vistidos de blanco, circulan entre las mesas adornadas con flores exóticas, y en una de ellas, discretamente separada de las demás por arecas de fino talle y anchas hojas frescas de malangas gigantes, Verónica sonrie, correspondiendo con esfuerzo a la cortesía de su anfitrión, que por cuarta vez llena las copas de champán.

—¿Que maravillosa casualidad ha podido impulsarla a usted a estas tierras savajes, Madame San Telmo?... Toda la champán de Cuyaba me parece poca para celebrarlo.
— ¿Le llama usted casualidad a mi boda, señor Belot?
—¿No, por cierto, no me lo perdonaría usted, verdad, mon amigo?... Pero ya proclamé esta mañana al verlo que era usted el hombre más dichoso del Brasil. Apenas puede creerse la suerte de usted... ¿Que puede importarle estar en la selva, si la presencia de Madame San Telmo transformaría una cabana de adobes en el más bello Hotel de la Avenida de la Ópera...? ¿Me permite usted un brindis más en su honor, Madame?...
—Creo que ya es suficiente...
—Iba a decirlo. Su champán es excelente, monsieur Belot, pero no hay que abusar de el.
—Usted puede decirlo, mon amigo. Cuando nos levantemos de esta mesa, seguirá usted en la gloria; pero a mí no me quedaren más que los sueños que el champán pueda proporcionarme... Ignacio... Ignacio. Destapa otra botella, del reservado para mí naturalmente...
—Por favor, basta...
—Madame San Telmo... Un poco de piedad para este pobre desterrado francés, a quien ha llenado usted de todas las nostalgias de su París...
—No exagere más, se lo ruego...
— ¿Exagerar?... Apenas puedo expresar lo que siento... Su belleza exquisita, su distinción, su elegancia la hacen a usted digna de ser francesa.
—Rindo el debido homenaje a sus compatriotas, monsieur Belot; pero si hay una mujer esencialmente criolla y nuestra, ¡es Verónica!...

Su puño se ha cerrado sobre la servilleta, su expresión es tan dura, tan agresiva, que el cumplido toma un aire de desafío, de reto; pero monsieur Belot parece estar en el mejor de los mundos... y sonríe...
—Verónica... Un bellísimo nombre; fuerte, cálido, digno de una mujer como usted. ¿Cómo era su apellido de soltera, Madame San Telmo?...
—Castelo Branco.
— ¡Oh!... ¿Qué me dice usted?... ¿De los Castelo Branco de Río de Janeiro?... ¿Emparentada con don Teodoro, el banquero?...
—Sobrina.
— ¡Oh, mon Dieu..., entonces también era algo de usted el famoso capitán Roberto de Castelo Branco, el de la gran capaña a favor de las tribus del Alto Amazonas..., el que murió en un famoso duelo!...
—Era mi padre.
— ¡Oh, Madame San Telmo!... Todavía este viejo parisién conserva su olfato. La raza no engaña, la buena sangre no miente. Me bastó verla para darme cuenta de que es usted realmente una gran dama... Realmente, Monsieur San Telmo, usted debe ser un mago, un taumaturgo, un hipnotizador..., solo de esa manera se comprende...
—¡Basta , monsieur Belot! Sus cumplidos tienen un límite, y creo que ya está usted pasándose de el...
— ¡Demetrio!...
—Déjame.
—¡Un momento, mon amigo!...
—Basta. Le agradecemos infinitamente su cena, su champán, sus amabilidades; pero es hora de retirarnos... Verónica está muy cansada.
— Oh, desde luego... y se cansará hasta la muerte en este horrible viaje en piragua que ha dispuesto usted.
—Señor mío...
—Ya sé que tiene muy mal genio..., es una lástima que funcione tan mal su higado; pero LA VERDAD DEBE DECIRSE SIEMPRE, pese a quien pese, duélale a quien le duela; es mi sistema. Sirve más champán, Ignacio...
—Le ruego que no se empeñe en deternernos...
—Solo la última copa... Su prisa es my disculpable, monsieur San Telmo; pero es que yo necesito hacerle un ofrecimiento. Dentro de dos semanas podré disponer de una hermosísima lancha de motor que he encargado a la Capital desde hace mucho tiempo. En ella Madame San Telmo podrá hacer el viaje con relativa comodidad.
—No puedo entretener dos semanas mi viaje. Le agradezco infinito su amabilidad de usted; pero mañana a primera hora seguiremos para Porto Nuevo. Si el indio Iguazu no está aquí con su piragua, contrataremos otra cualquiera.
—No será nada fácil. En mi transporte harán el viaje en la mitad del tiempo, y sería un gran honor tenerlas quince días en el Hotel San Pedro..., organizaríamos para usted fiestas típicas, paseos a la laguna, una excursión al cerro de los Colibiries, desde donde se divisa uno de los paisajes más bellos de la tierra, y absolutamente todo por mi cuenta, como un homenaje mío particular, a la hija del valeroso capitán Castelo Branco que tanto hizo por el Alto Amazonas...
— ¿En que idioma necesito decirle a usted que seguiremos viaje mañana, sea como sea?...
— Oh..., oh..., en ninguno más; está bien claro, desastrosamente claro y verdaderamente incomprensible en un hombre tan feliz como usted.

Demetrio se ha puesto de pie, incapaz de soportar aquella tortura por más tiempo. Su copa de champán cae volcada sobre el mantel, mientras Verónica lo mira con angustia, y la toma del brazo bruscamente.
—Vamos, Verónica.
—Un momento. Quiero agradecer sus atenciones a monsieur Belot, y presentarle mis excusas en nombre tuyo.
— ¿Qué estás diciendo?
—No se moleste, Madame San Telmo; no vale la pena.
—Saldremos para Porto Nuevo donde sea.
—Excuse un olvido; su indio Iguazu llegó esta tarde...
— ¡Eh! ¿Qué?..
—Debe estar en la cocina... Ordené que también a él le dieran bien de comer en honor de Madame San Telmo... Puede usted hablar con él cuando quiera...

Demetrio ha vacilado un momento; pero su mano aun se aprieta un poco más al brazo de Verónica.
—Le veré despues que te haya dejado en tu cuarto, querida... ¿Nos excusa usted, señor Belot?...
—¡Por supuesto! ¿qué remedio me queda?... Antes permitame testimoniar a Madame San Telmo que en Cuyaba tiene un amigo: Francisco Belot, para lo que usted guste mandar...
—Gracias... Nosotros estaremos en Porto Nuevo...
—No me olvidaré de ir a presentarles mis respetos, apenas disponga de mi lancha motor.
—Buenas noches.

Demetrio salió del comedor, llevando a Verónica lo más deprisa que era posible hacerlo, dentro de las normas de la corrección más elemental. Rapidamente suben la amplia y vieja escalera, abriendo bruscamente la puerta de la alcoba, cuyo aspecto ha cambiado totalmente.
— Pero que cantidad de flores..., ¡es sorprendente!... ¡Y que flores, Dios mío!... Orquideas, rosas, gardenias, mariposas.
—En esta region la mayor parte de ellas son silvestres.
—Pero es mucha la gentileza de Monsieur Belot...
—Lo bastante para transtornarte en un momento.
— ¿Qué dices, Demetrio?...

Verónica se ha erguido respondiendo a la provocación que las palabras de Demetrio encierran; pero él sigue...
—Supongo que estarás contenta... Hasta el corazón de la selva te sale un caballero andante a la palestra...
— ¡Demetrio!...
—Voy a hablar con el patron de la piragua... Acuéstate y duerme porque saldremos al amanecer...

Otra vez Demetrio se ha ido abandonándola, dandole lamentablemente a entender que no piensa acercarse a ella; pero Verónica no pronuncia ya su nombre, no da un paso tras él, no se mueve...
Ha sentido caer sobre su corazón una capa de hielo que crispa en gesto amargo sus frescos labios, que vela con el velo sutil de las lágrimas sus grandes ojos negros... Con gesto de desaliento se ha dejado caer en uno de los sillones de Viena que forman estrado en la amplísima habitación...
—Madame San Telmo...
— ¡Que!...

La puerta ha quedado entreabierta y en el hueco que forman las gruesas hojas reforzadas, está la figura bonachona y amable de monsieur Belot.
—Madame San Telmo... ¿Puedo entrar un momento?...
—Pero señor Belot...
—No se alarme... Dejaré la puerta abierta. Sin contar con que soy lo bastante viejo para ser casi padre de usted...
—Amigo mío...
—Perdóneme esta aclaración impertinente; pero supongo que monsieur San Telmo volverá enseguida y no quisiera perder tiempo...
—El señor San Telmo no volverá hasta el amanecer.
— ¡Oh, no..., increible!...
—Pase y tome asiento si lo desea... Creo que me es indispensable hablar con alguien en este momento.
—Yo también lo creo, mon Dieu... Olvidado tomar el café en la mesa; me permití ordenar que se lo trajeran hecho especial para usted...
—Es usted demasiado amable.
—Oh, no..., no lo crea. Tonterías, detalles sin importancia, es lo que he podido hacer por usted... Me será tan.... ¿como diría yo?..., tan grato, poder servirle de verás...
—Ya lo ha hecho.
—Todavía no..., pero le aseguro que estoy bien dispuesto. Si monsieur San Telmo me lo permitiera, yo podría aminorarle en un cincuenta por ciento las molestías de ese viaje a la selva..., porque Porto Nuevo no es más que un caserio, una aldea entre dos pantanos, un lugar muy poco apropiado para usted.
—Le ruego que a eso no vuelva usted a hacer alusión siquiera. Demetrio ha despuesto que sigamos viaje al amanecer y así lo haremos.
—Es usted una mujer admirablemente sumisa, Madame San Telmo.
—No lo crea, nunca fui sumisa..., ni aun a los que más amo se someterme, SI TRATAN DE IMPONERME ALGO POR LA FUERZA...
— ¡Oh, desde luego!... Eso es natural, y lógico en un caracter tan noble, como a primera vista se advina que es el de usted... Pero acepta usted sin replicar condiciones que muy pocas mujeres de su clase aceptarían.
—No se trata de aceptar condiciones, sino de imponerlas, y fui yo quien rogué, quien exigí a Demetrio que me permitiera acompañarle a cualquier parte a donde él fuera... Él no quería que nos casaramos enseguida. Pretendía que yo debía renunciar a él, solo porque su mina no era lo que pensó en el primer momento...
— ¿Su mina?... ¿Tiene Monsieur San Telmo una mina en Porto Nuevo?...
—La mitad de una mina; pero ultimamente no recibió buenas noticias...
—Me extraña mucho... Ultimamente he oído hablar de los riquísimos yacimientos de unas minas de oro, halladas cerca de Porto Nuevo; la región es fantasticamente rica... Pero no es lugar para mujeres ni aun para la mayor parte de los hombres. Yo vine atraido por esa leyenda y preferí quedarme en Cuyaba, hacerme hotelero y conservar mi piel... Aquí está su café... Permítame que yo mismo lo sirva en un momento... Trajeron dos tazas..., pensaron que tal vez usted tuviera la amabilidad de invitarme y yo la osadía de aceptar...

Verónica ha sonreído a pesar suyo; aquel hombre jovial, bonachón, galante y rubicundo, le parece un ángel caído del cielo, frente a las tenebrosas puertas de la selva...
—Naturalmente que le invito, amigo mío... ¿Cuantos terrones?...
—Los que usted quiera...
—Es el colmo de la amabilidad...
—Oh, no... Estoy seguro que usted es una de esas mujeres que saben poner en todo la cantidad exacta...
—En eso sí se equivoca usted...
— ¿Acaso pone demasiada ternura, demasiada pasión, demasiada vehemencia en cuanto anhela?...
—¿Es brujo para saberlo, monsieur Belot?
—Tengo canas, Madame San Telmo... He visto mucho a los hombres y a las mujeres; por eso me atreví a afirmar desde el primer momento que era usted una criatura excepcional...
— ¡Demetrio!...

Silenciosamente, sin dejar oír sus firmes pasos, Demetrio está en la puerta; apretados los labios que en vano quieren sonreír, brillantes los ojos que van en son de desafío, desde el bello pálido rostro de Verónica, hasta el rubicundo semblante de monsieur Belot, que se ha puesto de pied desplegando toda su habilidad de hombre de mundo.
—Aquí tiene usted a Monsieur San Telmo... Ya le dije que no podía tardar mucho. Las conversaciones con los nativos suelen ser muy breves. Su esposa temía que usted tardara demasiado...
—Nunca fue miedosa... Y el Hotel San Pedro es un establecimiento seguro, según creo.
—Segurísimo... Es lo que vine a asegurarle, al mismo tiempo que me permitía ofrecerle una taza de café al estilo de Matto Grosso. Como la saco tan bruscamente de la mesa, no tuvo tiempo de tomarlo allí...
—Creí que ya nos habíamos dado las buenas noches en el comedor, señor Belot.
—Efectivamente; pero me tomé la libertad de subir al ver que salía usted. Es tan injusto que una dama tan joven y tan bella, tenga que pasarse las horas sola, encerrada entre cuatro paredes... Pero no se moleste ni se preocupe; quería también ver personalmente si habían cumplido el encargo de colocar las flores que encarque...
—Hasta la exageración, señor Belot....
—Tiene usted treinta años escasos, monsieur San Telmo; cuando tenga cincuenta comprenderá que a una dama como su esposa, hay que ponerle alfombras de flores para que sus pies no pisen lo duro de la tierra.
—Sus palabras son dignas de un poeta.... ¡Que lástima que viva usted encerrado en este rincón agreste, y en este siglo de electricidad y acero!... Hubiera hecho el gran papel en la corte de María Antonieta, y en la guillotina, después.
—Oh, no... No soy un aristócrata..., soy un simple burgués; pero se distinguir de entre los falsos el diamante verdadero. Y ahora sí, au revoir, buenas noches... Y a sus pies, Madame San Telmo...
—Buenas noches y muchas gracias por todo.
—Todavía no hay por que darlas... Pero no olvide que es mi mayor deseo servirla en cuanto pueda, como le dije antes... A sus pies, madame...
Se ha ido. Demetrio se vuelve a Verónica con gesto violento...
— ¿Puede saberse por qué regresó ese majadero?...
—Creo que el mismo lo ha explicado con creces...
—Por no dejarte en evidencia no lo traté como se merece, ya que supongo que entró en esta habitación con permiso tuyo...
—Las puertas estaban abiertas... y tiene bastantes años para ser mi padre...
—Nunca me he fiado de paternidades de esta especie. Por eso volví sobre mis pasos...
—Ah..., fue por eso.
—Vi bajar al camarero, que venía de dejar el servicio de café y me informó sin yo preguntarle siquiera.
—Ah...
—Me parece absolutamente incorrecto que lo recibieras en mi ausencia.
—Está en su casa; somos sus huespedes...
—Huespedes de pago, en un hotel para viajeros. Nada de eso nos obliga a soportarlo si su compañía es desagradable.
—Para mí no lo era.
—Es un imbécil..., un viejo verde, fatuo, engreido, con ribets de filósofo barato.
—Le juzgas muy duramente. Me parece un buen hombre, y sobre todo, un hombre amable. Hace tanto bien a veces una sonrisa, una palabra buena; cuando está uno desatrosamente solo...
— ¿Te quejas?...
—¿No, para qué?... ¿Quieres darme un cigarro?...
—Nunca has fumado.
—Ahora empiezo... Supongo que no te parecerá terriblemente incorrecto también; que no les negarás a las mujeres el derecho de fumar, como les niegas el de preguntarle a su esposo, donde ha pasado una noche entera, en que se le ha aguardado en vano...
—Verónica...
—Pero no te preocupes, ya he entendido que no debo preguntarlo más y no lo haré. Cuando te fuiste pensé que no volverías hasta la hora de tomar la piragua, y supongo que una vez despedido monsieur Belot, te volverás a marchar tranquilamente.
—Pues te equivocas totalmente... No pienso volver a salir del Hotel. Si el viejo Belot está espiando mi salida para volver, se llevará un buen chasco.
—Algo más que agradecerle a monsieur Belot... No me dejarás sola por miedo a él.
— ¿Yo, miedo?...
— ¿Prefieres que diga que por celos?....
— ¿Yo celos?... ¿De ese imbécil?... ¿De ese viejo caimán como seguramente le dirán los indigenas?... No, Verónica, siento quitarte la ilusión si halaga tu vanidad; pero no tengo celos..., jamás los he tenido, jamás los tendré...
—Pues si he de serte sincera, la idea de que los celos te hacían sufrir, es lo único que me permite perdonarte ciertas actitudes...
—Pues no me las perdones si no quieres... Para mí será exactamente igual.
— ¿Estás tratando de decirme que no te importo nada?...
—Estoy tratando de demostrarte que no todos los hombres son en tus manos simples monigotes, tristes muñecos con los que juegas, trastornándoles los sentidos, enloqueciéndoles, arrancándoles el corazón para echarlos a un lado después...
— ¿Qué estás diciendo, Demetrio?...
—O para atarlos a tu falda, para que te sirvan de lacayos o alabarderos, como Julio Estrada, o de perro del Hortelano, como el pobre necio de tu primo Johnny...
— ¡Demetrio!... Cómo te atreves a hablarme así de ellos y de mí misma?... ¿Qué es lo que ha llegado a suponer?...
—Creo que me he expresado bien claro.. Ahora no digas que no me entiendes...
—No. Ahora no quiero entenderte. Ahora no quiero pensar que estás diciendo lo que sientes; perfiero imaginar que tienes el placer de torturarme no sé porque, y que buscas las palabras más crueles, las comparaciones más amargas, los nombres con que más pueda herirseme, para echarme en cara faltas que no he pensado nunca cometer...
—No, Verónica... No he pronunciado aun el nombre que más puede herirte.
— ¿Cuál es?... ¡Dilo!... Di de una vez lo que sea... Supongo que esa sería la causa de tu actitud incomprensible, de tus modales de carretero...
— ¡Verónica!
—Y no solo conmigo; con todo el mundo desde que salimos de Río de Janeiro..., con los mozos, con los empleados, con los compañeros de viaje, con los encargados de las Agencias, y ahora con este pobre monsieur Belot, que no ha cometido más crimen que portarse conmigo amablemente...
—Algo más que amabilidad significa todo. El café, el champán, las malditas flores... ¿Acaso atiende así a todos los viajeros?...
—Razón de más para agradecer la distinción...
—Distinción..., conmigo no será seguramente. Dos veces pasé por este hotel sin que siquiera me mirara la cara; ahora te vio a ti y todo es distinto. Todas son amabilidades y reverencias... Menos mal que en Porto Nuevo no hay hoteles..., ni "chansoniere" retirados, ni pretendientes desdeñados convertidos en perros fieles... Allí estarás sola conmigo; sola..., ¿entiendes?... ¡Completamente sola!... Sin que nadie se interponga estupidamente para defenderte.

La ha tomado con furia de los brazos, apretándola con el mismo afán de un abrazo ardiente, y están tan cerca sus bocas que Demetrio San Telmo no puede resistir y la besa...
— ¡Demetrio!...

La besa enloquecido, ciego; la besa muchas veces, como si quisiera sorber la vida entera de aquellos labios, rechazándola desesperado después...
— ¡Soy un cobarde!...¡Soy un imbécil!....
— ¡Demetrio!...

La he empujado bruscamente haciéndola caer sobre el ancho lecho, y da un paso hacia ella impulsado por la pasión que arde en sus venas; pero se detiene de pronto como podría detenerse antes de cometer un crimen...
— ¡No!... ¡No!... ¡No serás tú la más fuerte!...
— ¡Demetrio!... ¿Pero qué haces, Demetrrio?...

Los pasos de Demetrio se alejan tras haber cerrado con llave la puerta y ella golpea inutilmente aquella puerta cerrada.
Piensa que sería muy facil gritar, pedir auxilio, reclamar de monsieur Belot el favor que hace poco le ofreciera; pero aun arden en sus labios los besos de Demetrio, aun piensa que solo un arrebato de celos pudo obligarlo a obrar de tan extraña manera. Le ama tan ciegamente, le ha entregado de tal modo su corazón y su volundad! Dos lágrimas ardientes ruedan por sus mejillas y los pies vuelven a llevarla hasta el lecho donde bruscamente la arrojara él...
— ¡Que terrible y extraño es tu amor, Demetrio!

Столовая отеля “Сан Педро”. Маленькие столики, расставленные вдоль четырех просторных галерей, окружающих широкий двор в колониальном стиле, и эта ночь, хранящая удивительный отпечаток веселья. Обычный оркестр наполняет воздух радостными нотками мачичи*.
Официанты, красиво одетые в белое, снуют среди украшенных экзотическими цветами столов. За одним из них, предусмотрительно отделенном от прочих тонкими побегами ареки** и широкими прохладными листьями гигантской маланги***, сидит, улыбаясь Вероника. Она с трудом отвечает на знаки внимания своего гостеприимного хозяина, уже в четвертый раз наполняющего бокалы шампанским.
- Какой удивительный случай мог толкнуть Вас в эти дикие земли, мадам Сан Тельмо?.. Мне кажется всего шампанского Куйабы мало, чтобы отметить это событие.
- Вы называете мою женитьбу случайностью, сеньор Бело?
- Ну конечно же, нет, Вы бы мне этого не простили, не так ли, друг мой?.. К тому же, увидев сегодня утром Вашу жену, я наглядно убедился, что Вы стали самым счастливым человеком Бразилии. Едва ли можно поверить, что Ваша женитьба – случайность… Какое значение может иметь Ваше пребывание в сельве? Ведь присутствие мадам Сан Тельмо превратило бы глинобитную хижину в самый лучший парижский отель. Вы позволите мне произнести тост в Вашу честь, мадам?..
- Думаю, что уже достаточно…
- Хочу сказать, что Ваше шампанское отменно, месье Бело, но нет необходимости им злоупотреблять.
- Вы можете так говорить, дружище. Когда мы поднимемся из-за стола, Вы последуете в блаженный рай, ну а мне останутся хотя бы сны, мечты, навеянные шампанским… Игнасио… Игнасио. Открой еще бутылку, естественно, из моего запаса…
- Прошу Вас, довольно…
- Мадам Сан Тельмо… Немножко сострадания к этому бедному изгнаннику-французу, которого Вы наполнили воспоминаниями и тоской по его Парижу…
- Не преувеличивайте слишком, прошу Вас…
- Преувеличивать?.. Я едва могу выразить то, что чувствую… Ваша утонченная красота, ваша изысканность, ваша элегантность делают Вас достойной того, чтобы быть француженкой.
- Я отдаю должное Вашим соотечественницам, месье Бело, но ведь и у нас есть настоящая  по своей сути женщина – это Вероника, креолка, рожденная на нашей земле.

Деметрио сжал в кулаке салфетку, его речь настолько зла и груба, что любезность звучит угрожающе, как вызов на дуэль. Однако месье Бело, похоже, пребывает в самом лучшем из миров и… он улыбается…
- Вероника… Чудеснейшее имя – смелое, горячее, достойное такой женщины, как Вы. Какая у Вас была фамилия до замужества, мадам Сан Тельмо?
- Кастело Бранко.
- О ля ля!.. Как Вы говорите?.. Вы из тех Кастело Бранко, проживающих в Рио-де-Жанеро?.. Вы – родственница дона Теодоро, банкира?
- Я – его племянница.
- Боже мой… Но в таком случае, кем же тогда приходился Вам всем известный
капитан Роберто де Кастело Бранко, из большой деревни со стороны племени Высоких Амазонок, тот, что погиб на знаменитой дуэли!...
- Это был мой отец.
- О-о-о, мадам Сан Тельмо!.. Этот старый парижанин до сих пор сохранил свое чутье. Род не обманывает, славная кровь не лжет. Мне достаточно было увидеть Вас, чтобы отчетливо понять, Вы – настоящая дама. И в самом деле, месье Сан Тельмо, Вы, должно быть, маг, чудотворец, гипнотизер… Только так я понимаю…
- Хватит, месье Бело, Вашим комплиментам есть предел; полагаю, Вы не дойдете до него…
- Деметрио!..
- Оставь меня.
- Минутку, друг мой!..
- Хватит. Мы бесконечно благодарны Вам за ужин, за шампанское, за Вашу любезность, но нам пора идти… Вероника очень устала.
- Да-да, конечно… Но в этом ужасном путешествии в пироге, уготованном Вами, она устанет до смерти…
- О, Господи…
- Я понимаю, что у Вас скверный характер, жаль, что Ваша печень так плохо на Вас влияет. Однако, правду всегда нужно говорить, невзирая ни на что, как бы горька она ни была. Таков мой принцип. Игнасио, принеси еще шампанского…
- Прошу Вас, не принуждайте нас задерживаться…
- Всего лишь последний бокал… Ваша поспешность извинительна, месье Сан Тельмо. Но мне нужно сделать Вам одно предложение. В течение двух недель в моем разспоряжении будет великолепнейший моторный катер, который я давно заказал в столице. В нем мадам Сан Тельмо сможет путешествовать относительно комфортно.
- Я не могу отложить поездку на две недели. Я бесконечно благодарен Вам за Вашу любезность, но завтра с самого утра мы отправимся в Порто Нуэво. Если этого индейца Игуасу с его пирогой не будет здесь, мы наймем кого-нибудь еще.
- Это будет не так уж и легко. На моем судне Вы доберетесь вполовину быстрее, и для меня была бы большая честь, если бы Вы остановились на пятнадцать дней в отеле “Сан Педро”… Мы организовали бы для Вас символический праздник, прогулки к лагуне, экскурсию на гору Колибри, откуда виден один из самых красивых пейзажей края, разумеется, все это за мой счет, как особая почесть дочери отважного капитана Кастело Бранко, который столько сделал для племени Высоких Амазонок…
- На каком еще языке мне нужно Вам сказать, что мы продолжим путешествие завтра, как бы то ни было?..
- О, больше ни на каком, это и так ясно, катастрофически ясно, но, поистине, непонятно для такого счастливого человека, как Вы.

Деметрио вскочил на ноги, не в силах больше выносить эту пытку. Его бокал с шампанским опрокинулся на скатерть. Вероника смотрит на мужа с беспокойством и тревогой, и тот грубо хватает ее за локоть.
- Идем, Вероника.
- Одну минуту. Я хочу поблагодарить месье Бело за его внимание, и принести извинения от твоего имени.
- Что ты говоришь?
- Не волнуйтесь, мадам Сан Тельмо, не стоит беспокоиться.
- Мы отправимся в Порто Нуэво на чем бы то ни было.
- Простите мою забывчивость, Ваш индеец Игуасу прибыл этим вечером…
- То есть как?..
- Он должен быть на кухне… Я приказал, чтобы его тоже как следует накормили в честь мадам Сан Тельмо…

Одно мгновение Деметрио колебался. Но потом его рука еще крепче сжала локоть Вероники.

- Я загляну к нему после того, как оставлю тебя в твоей комнате, дорогая… Вы нас простите, сеньор Бело?..
- Разумеется, безусловно… А что еще мне остается?.. Но прежде позвольте мне показать мадам Сан Тельмо, что в Куйабе у нее есть друг: Франсиско Бело к Вашим услугам…
- Спасибо… Но мы будем в Порто Нуэво…
- Как только у меня будет катер, я не забуду продемонстрировать Вам свое почтение.
- Спокойной ночи.

В сопровождении Вероники Деметрио покинул столовую так поспешно, насколько позволяли правила элементарной учтивости. Они быстро поднимаются по широкой старинной лестнице и, распахнув дверь спальни, замечают, что она совершенно изменилась.

- Поразительно, сколько цветов!.. И какие цветы, Боже мой!.. Орхидеи, розы, гардении, бабочки****.
- В этом краю бóльшая часть этих цветов – лесные.
- Но со стороны месье Бело – это большая любезность…
- Вполне достаточная, чтобы вмиг свести тебя с ума.
- Деметрио, о чем ты говоришь?..

Вероника выпрямилась, отвечая на вызывающие слова Деметрио, но он продолжает.
- Думаю, ты довольна… В самом сердце сельвы на поле боя к тебе выходит странствующий рыцарь.
- Деметрио!..
- Пойду, поговорю с хозяином пироги… Ложись в постель и спи, мы отправляемся на рассвете…

Деметрио снова ушел, оставив ее. К сожалению, он дал Веронике понять, что и не думает приближаться к ней. Только теперь Вероника не произнесла его имени, она и шагу не ступила следом за ним. Она неподвижна…
Ее цветущие губы горько кривятся, она чувствует, как ледяной холод равнодушия сковал ее сердце и тончайшая, легкая завеса слез туманит ее огромные черные глаза… Поникшая, она уныло опускается на одно из венских кресел, стоящих в гостиной их просторного жилища…

- Мадам Сан Тельмо…
- Кто там?

Дверь приоткрылась, и в ее большом проеме возникает добродушный и приветливый месье Бело.
- Мадам Сан Тельмо… Могу я войти на минутку?..
- Но, месье Бело…
- Не прогоняйте меня… Я оставлю дверь открытой. Не считая того, что я уже достаточно стар и почти гожусь Вам в отцы…
- Друг мой…
- Простите меня за столь бесцеремонное объяснение, но я считаю, что месье Сан Тельмо вскоре вернется и не захочет терять время…
- Сеньор Сан Тельмо не вернется до рассвета.
- О, нет, это невероятно!..
- Входите, если хотите, Вы можете присесть… Я думаю, в этот момент мне просто необходимо с кем-то поговорить.
- Я тоже так считаю… За столом Вы забыли выпить кофе. Я позволил себе распорядиться, чтобы его сварили специально для Вас…
- Вы очень любезны.
- О, нет, не думайте об этом. Все это ерунда, мелочи, не имеющие значения. Это то, что я мог бы для Вас сделать… Мне это было бы так… как бы это сказать?.. Так приятно от души быть Вам полезным…
- Вы уже сделали это.
- Пока еще нет, но, уверяю Вас, что отлично к этому готов. Если бы месье Сан Тельмо позволил, я мог бы в половину сократить все беспокойства от этого путешествия в лесные дебри,.. поскольку Порто Нуэво не более чем поселок, деревушка меж двух болот. Это место слишком мало для Вас подходит.
- Прошу Вас, даже не заикайтесь об этом. Деметрио уже решил, что с рассветом мы продолжим наш путь, так мы и поступим.
- Вы восхитительно послушная жена, мадам Сан Тельмо.
- Не думаю, я никогда не была послушной… Я не подчиняюсь даже тем, кого сильно люблю, если они пытаются навязать мне что-то силой…
- Ну, разумеется!.. Это же естественно и закономерно для столь благородной и сильной натуры, которая чувствуется в Вас с первого взгляда. Вы без возражений принимаете условия, на которые согласились бы не многие женщины Вашего класса.
- Я не принимала условий, я их ставила. Я сама попросила и потребовала у Деметрио, чтобы он позволил мне сопровождать его повсюду, куда бы он ни направился. Он не хотел, чтобы мы поженились сию же секунду. Он утверждал, что я должна бросить его только потому, что рудник не был таким, как он думал вначале…
- Его рудник?.. У месье Сан Тельмо есть рудник в Порто Нуэво?..
- Половина рудника, но, в последний раз он получил плохие известия…
- Мне это очень странно… В последнее время я слышал разговор о богатейших месторождениях на нескольких золотых рудниках, обнаруженных вблизи Порто Нуэво. Это невероятно богатый район… Но это не место для женщин, да и для большей части мужчин тоже. Я приехал сюда, соблазненный легендой о богатстве, но предпочел остаться в Куйабе, сделался владельцем отеля и сохранил свою шкуру… А вот и Ваш кофе…
Позвольте мне самому сию секунду подать его Вам… Принесли две чашки. Они подумали, что, возможно, Вы любезно пригласили меня, а я имел смелость согласиться…

Вероника улыбнулась своим печалям и невзгодам. Этот румяный, веселый, добродушный, галантный человек кажется ей спустившимся с небес ангелом перед мрачными вратами в сельву…

- Я в самом деле Вас приглашаю, друг мой… Сколько Вам кусочков?..
- Столько, сколько хотите…
- Вы – сама любезность…
- О, нет… Я уверен, что Вы из тех женщин, которые точно знают, сколько нужно положить…
- Вот в этом Вы заблуждаетесь…
- Возможно, Вы вкладываете слишком много нежности, страсти, пылкости, в то, чего страстно желаете?
- Вы кто, колдун, чтобы это знать, месье Бело?
- Я уже седой, мадам Сан Тельмо… Я повидал множество мужчин и женщин, поэтому и осмелился утверждать с первой секунды, что Вы – исключительное создание…
- Деметрио!..

Крадучись, неслышно Деметрио подходит к двери. Стиснутые губы тщетно силятся улыбнуться, сверкающие глаза вызывающе перебегают с красивого бледного лица Вероники на краснощекое лицо месье Бело. Бело поднялся, проявляя все свое умение светского человека.

- Ну вот, месье Сан Тельмо уже здесь, с Вами. Я же сказал, что он не мог надолго задержаться. Переговоры с туземцами обычно очень короткие. Ваша жена боялась, что Вы задержитесь надолго…
- Она никогда не была трусихой… Да и отель “Сан Педро” – заведение безопасное, насколько я понимаю.
- Вне всякого сомнения… Я пришел, чтобы заверить в этом мадам Сан Тельмо, а заодно предложить ей чашечку кофе по рецепту Матто Гроссо. Вы так быстро вытащили свою жену из-за стола, что у нее не было времени выпить его там…
- Я подумал, что мы уже распрощались в столовой, пожелав друг другу спокойной ночи, сеньор Бело.
- Разумеется, но я взял на себя смелость подняться навестить ее, ведь Вы ушли. Это так несправедливо, что такая молодая и красивая дама должна проводить часы в одиночестве, запертая в четырех стенах… Но не волнуйтесь и не тревожьтесь, я хотел также лично посмотреть, выполнено ли отданное мною поручение расставить цветы…
- Вы переходите все границы, сеньор Бело…
- Сейчас Вам неполных тридцать лет, месье Сан Тельмо, когда Вам стукнет пятьдесят, Вы поймете, что такой даме, как Ваша жена, под ноги нужно стелить ковры из цветов, чтобы она не ступала по твердой земле.
- Ваши слова достойны поэта… Как жаль, что Вы живете замкнуто, в этом диком уголке в век электричества и стали!.. Вы были бы важной птицей и имели вес при дворе Марии Антуанетты, а затем на эшафоте.
- Ну что Вы… Я не аристократ, я – простой буржуа, но я умею отличить настоящий бриллиант среди подделок. Ну, а теперь, прощайте, доброй Вам ночи… Мадам Сан Тельмо, я у Ваших ног…
- Доброй ночи, и большое Вам спасибо за все.
- Пока еще не за что благодарить… Только не забывайте, что самое большое мое желание – быть Вам полезным, всем, чем смогу, как сказал прежде… Я у Ваших ног, мадам…

Месье Бело вышел. Деметрио в ярости повернулся к Веронике…

- Может объяснишь, зачем вернулся этот глупец?..
- Думаю, он сам вполне объяснил тебе это…
- Чтобы не ставить тебя в неудобное положение, я не обошелся с ним, как он того заслуживает, поскольку считаю, что он вошел в эту комнату с твоего позволения…
- Дверь была открытой… и к тому же ему столько лет, что он мне в отцы годится…
- Я никогда не верил в отцовские чувства этого типа. Поэтому и вернулся по горячим следам…
- Ах, поэтому.
- Спускаясь, я увидел официанта, который принес кофе, и он сам все рассказал мне, хоть я его и не спрашивал.
- Да, и что же?
- Мне кажется совершенно неправильным, чтобы ты принимала его в мое отсутствие.
- Это – его дом, а мы – его гости…
- Мы – постояльцы его отеля для путников, и платим за это. Ничто не заставляет нас терпеть его, если его общество нам неприятно.
- Но мне было приятно его общество.
- Он – болван, престарелый тщеславный юнец, чванливый хлыщ с проблесками дешевого философа.
- Ты судишь о нем очень строго. Мне он кажется хорошим человеком, особенно приветливым и любезным. Порой, когда ты несчастен и бесконечно одинок, становится так хорошо от одной улыбки и доброго слова…
- Ты жалуешься?..
- Нет, отчего же?.. Не дашь ли мне сигарету?..
- Ты никогда не курила.
- Ну а теперь начинаю… Думаю, тебе не покажется чудовищно неправильным и это тоже. Ты ведь не откажешь женщинам в праве курить, как отказываешь им в праве спросить своего мужа, где он провел всю ночь, пока жена напрасно ждала его.
- Вероника…
- Не беспокойся, я уже поняла, что не должна больше спрашивать тебя об этом, да я и не стану. Когда ты ушел, я подумала, что ты не вернешься до тех пор, пока не прибудет пирога. И, кстати, раз уж ты выпроводил месье Бело, думаю, что ты спокойно уйдешь снова.
- Ты глубоко заблуждаешься… Я и не подумаю снова покинуть отель. А если этот старикашка Бело следит, когда я уйду, чтобы вернуться, то его ждет большое разочарование.
- Это нечто большее, чем просто признательность месье Бело… Ты меня не оставишь, опасаясь его.
- Я боюсь?..
- Предпочитаешь, чтобы я сказала, что ты ревнуешь?..
- Я ревную?.. К этому дураку?.. К этому старому пройдохе, как, верно, называют его индейцы?.. Нет, Вероника, сожалею, что лишаю тебя иллюзии, тешащей твое тщеславие, но я не ревную,.. никогда не ревновал и никогда не буду.
- Ну, что ж, если быть с тобой откровенной, единственное, что позволяет мне простить некоторые твои выходки, так это мысль о том, что ревность заставляла тебя страдать.
- Ну так, не хочешь – не прощай… Мне все равно.
- Ты хочешь сказать, что тебе ничего не важно?..
- Я пытаюсь доказать тебе, что не все мужчины – простые марионетки в твоих руках, грустные, печальные куклы, с которыми ты играешь, приводя в смятение их чувства, сводя их с ума, вырывая их сердца, чтобы потом отшвырнуть их…
- Деметрио, что ты говоришь?..
- Или привязать к своей юбке, чтобы они прислуживали тебе лакеями, или солдатами, как Хулио Эстрада, или были верными слугами, как этот бедный дурачок, твой братец Джонни…
- Деметрио!.. И как только у тебя хватает смелости говорить мне такое о них, и обо мне самой?.. Что все это значит?..
- Думаю, я выразился предельно ясно… И не говори сейчас, что ты меня не понимаешь…
- Нет. Сейчас я не хочу понимать тебя. Сейчас я не хочу думать, что ты говоришь то, что чувствуешь. Я предпочитаю представлять, что тебе доставляет удовольствие мучить меня, не знаю почему, отыскивая самые жестокие слова, самые горькие сравнения и имена, чтобы как можно больнее ранить меня, попрекать меня поступками, которые я никогда и не думала совершать…
- Нет, Вероника… Я до сих пор не произнес имя, которое еще может ранить тебя.
- Какое же?.. Назови его!.. Скажи сразу, кто это был… Думаю, в этом была причина твоего непонятного поведения, твоих грубых извозчицких манер…
- Вероника!
- И не только со мной, со всеми людьми, с тех пор, как мы покинули Рио-де-Жанейро… Со слугами, со служащими, с попутчиками, с управляющими агентств, а теперь и с этим бедным месье Бело, который совершил самое большое преступление, приветливо поговорив со мной…
- Все это означает нечто большее, чем просто любезность. Это кофе, шампанское, эти проклятые цветы… Неужели он так обслуживает всех проезжающих?..
- Тем больше причина поблагодарить его за оказанное уважение…
- Уважение… по отношению ко мне его, вероятно, не будет. Два раза я заезжал в этот отель, и он даже не взглянул мне в лицо. Теперь же он увидел тебя, и с тобой все по-другому. Он – сама любезность, все эти расшаркивания и благоговение… Хорошо еще, что в Порто Нуэво нет ни отелей, ни отставных шансонье, ни презренных поклонников, превратившихся в преданных псов… Там ты будешь только со мной, одна, понимаешь?.. Совершенно одна!.. Там не будет никого, кто тупо встал бы на моем пути, защищая тебя.

В исступлении Деметрио яростно обхватил Веронику руками, пылко и страстно сжимая в жарких, обжигающих, испепеляющих объятиях. Их губы так близки, что Деметрио Сан Тельмо не может сдержаться и целует ее…

- Деметрио!..

Он целует Веронику безрассудно, безумно, целует много-много раз, как будто желая впитать в себя целую жизнь этих губ, и затем в отчаянии безнадежно отталкивает ее…

- Я – подлый слабак!.. Глупец, дурак!..
- Деметрио!..

Он оттолкнул Веронику так грубо, что она упала на широкую кровать. В порыве охватившей его страсти, пылающей в его жилах, он делает к ней один шаг, но внезапно останавливается, как мог бы остановиться перед совершением преступления…

- Ну, нет!.. Нет!.. Ты не окажешься самой сильной!..
- Деметрио!.. Что же ты творишь, Деметрио?..

Шаги Деметрио слышны все дальше от запертой на ключ двери, и Вероника напрасно стучит в эту закрытую дверь. Она думает, что было бы очень легко закричать, позвать месье Бело, попросить его о помощи, совсем недавно обещанной ей. Но на губах ее до сих пор горят поцелуи Деметрио, она все еще думает, что только вспышка ревности смогла заставить его так странно поступить. Вероника любит его так слепо, она отдала Деметрио свое сердце и свою волю! Две жгучие слезинки катятся по ее щекам, а ноги вновь несут ее к кровати, на которую он грубо швырнул ее.

- Деметрио, как невыносимо ужасна и странна твоя любовь!

* мачича – бразильский танец испанского происхождения, популярный в начале XX века.
** арека – род пальм
*** маланга – растение тропической зоны Центральной и Южной Америки
**** бабочки – здесь имеется в виду растение вида орхидея, растущее в Центральной и Южной Америке, имеющее листья, похожие на бабочку.

 

 

 

 

 

 

 

© Перевод Вера Голубкова

 

Capitulos de La mentira 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30