Capítulos de Memorias de un gato tonto 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 

lecturas fáciles. Luis Blanco Vila "Memorias de un gato tonto" - 11

gato-tontoГлава 11. Мургия, долина Зуя

 

Воспоминания глупого кота - короткие рассказы на испанском в форме дневника, который ведет кот. Книга особенно полезна начинающим, поскольку содержит базовую лексику и написана ярким и простым языком.

Memorias de un gato tonto

11. Murguía, valle de Zuya

Воспоминания глупого кота

11. Мургия, долина Зуя

 Murguía… Ahí es nada. Hablar de Murguía en mi casa de Madrid es traer a cuento y a recuento
algunas reacciones. Begoña madre suspira: Murguía es su meta casi total, su sueño incombustible. El
que manda permanece impasible; no hay quien le saque un gesto que denuncie su inclinación. Begoña
chica, ahora, encantada; ir a Murguía le ahorra cartas y llamadas telefónicas; quiero decir que tiene,
desde hace bastante, un novio que la espera. Luis Ignacio calla; generalmente tiene sus proyectos bien
estudiados. Javier no suele dar saltos de alegría, pero acaba yendo de buena gana porque, aunque
últimamente anda con el corazón hipotecado, allí le esperan los amigos. Michu es una tumba y dirá
«joé» por decir algo que le permita iniciar una protesta. Uxía consulta antes si van a ir sus amigas de
Bilbao y Vitoria.
A mí nadie me pregunta, pero oír Murguía y ponérseme alegres las orejas es todo uno.
Murguía -ahora escriben Murgia, en euskera- es un pueblo tranquilo y feliz, de gente bien
acomodada en sus tierras, sus comercios y sus pequeños negocios; con una paz que se altera un poco
en el verano con los coches de los que vamos de fuera a pasar el tiempo de descanso. Antes era un
poco más bullicioso, porque por la mitad del pueblo pasaba la carretera. Pero desde que han hecho la
autovía por las afueras, aquello es más pacífico y también mucho menos peligroso, sobre todo para los
chavales.
Por las mañanas, el pueblo se anima; las mujeres del valle y las que han llegado a sus casas de
verano acuden a la compra o a la farmacia. Algunos hombres van hasta el quiosco de Julio a comprar
el periódico -el que manda se los compra todos-, pero, por lo general, la vida de los veraneantes se
desarrolla al margen de la de los aldeanos, en torno al Ral Club de Campo que, por cierto, está al lado
mismo de nuestra casa.
El Club fue una buena idea, hace ya años, cuando se cerró el hotel María, junto a la plaza del
pueblo. Se lo pasan bien en él los mayores, con sus cenas y sus partidas de mus o de tute. Las mujeres
juegan al chinchón -las «señoras», que dicen- y a la canasta las que andan entre los cuarenta y los
cincuenta. Los chicos se han despegado un poco y se citan más en un caserío de Sarria, camino del
Gorbea, convertido en restaurante, donde tienen su ambiente. Se llama Arlobi y conozco su nombre de
tanto oírlo como lugar de encuentro: «Nos vemos en Arlobi, tío», «a las cuatro en Arlobi «vengo de
Arlobi», «los viejos cenan hoy en Arlobi».
Arlobi es el lugar de cita seguro de los chavales, porque, además, Murguía no tiene gran cosa de
diversión para esas edades, a no ser durante las fiestas, claro, con sus verbenas que duran hasta muy
tarde y que anima siempre una orquesta que viene de fuera.
A veces, los mayores se reúnen en el txoko de José Antonio y de Elisa (yo tendría que decir de
Alain y de Urko, que son los hijos y que vienen mucho a buscar a Javi y a Uxia, respectivamente), o en
el de Txema y Txaro (mejor Amaya y Txemita. por la misma razón), pero eso sucede muy pocas
veces.
El Club es lo que se lleva y el lugar de cita obligado.
Por supuesto, estoy hablando de lo que escucho, no de lo que conozco. Por no conocer, no
conozco Murguía más que de paso y en el coche. Sé que es la capital del Valle de Zuya -ahora escriben
Zuia, claro- y que tiene el monte Gorbea encima, que ese sí lo veo bien desde el jardín, muchas veces
cubierto de nubes y de nieves en su cumbre. Tampoco conozco el Club por dentro. No he traspasado
nunca la verja; dentro, los animales son muy mal vistos y no me atrevo a aventurarme ni siquiera al
terreno que rodea las piscinas. Aunque en eso también me parece que hay algo de favoritismo, pues
más de una vez he visto a la Lucky que andaba por allí sin que la molestaran. No me preocupa porque
tampoco me llama mucho la atención, ni me tira en exceso la curiosidad. A lo mejor es miedo. Desde
fuera se ve bastante bien casi todo: las piscinas, las pistas de tenis y de fútbol, el edificio de ladrillo
con grandes cristaleras en el primer piso, que permiten ver las mesas donde se juega a las cartas. El
resto es hierba. Y para hierba, ya tengo bastante con la del jardín de casa, rodeado por alambradas y
setos. Las alambradas las burlo por los agujeros que hay a ras de tierra; los setos se convierten para mí
en estupendos escondites que me consienten lo mismo burlar a los perros -ya he dicho que pocas
veces-, que avizorar los topos cuando salen de sus madrigueras confiados en mi ausencia. A los topos
les tengo declarada una guerra sin cuartel. ¡Cómo disfruto con esos asquerosos animales! Si asoman el
hocico, les doy un susto de muerte y, alguna vez, hasta la muerte misma. Si veo que no salen, me
entretengo en fastidiarles el respiradero de la guarida. Reconozco que soy un cochino prepotente que
me ensaño con ellos. Aprovecho la tierra que ellos mismos expulsan para amasarla bien sobre el
agujero…, a ver si los asfixio. Pero me parece a mí que les da lo mismo y que están muy a gusto en su
cueva. Me gustaría conocer su madriguera, pero no puedo más que intentar aplastársela. Tengo para
mí que son unos bichos sucios y que no se lavan ni siquiera en verano.
Yo tampoco soy un modelo de higiene, por más que me estoy lavando con saliva en todo
momento. Lo que no aguanto es el agua si no es a la hora de bebería, y bastante castigo tengo con la
lluvia cuando me pilla en el jardín -algo que en Murguía sucede muy a menudo- y han cerrado la
puerta del garaje. Suelo meterme debajo del tejadillo ¿ la escalera de la puerta principal, pero para
cuando llego, ya suelo tener el espinazo bien empapado"
Мургия... А больше ничего не надо? Разговоры о Мургии в моем мадридском доме привносят некое оживление. Бегония-мать вздыхает: Мургия для нее почти предел мечтаний, ее заветная цель. Тот, кто всем заправляет, невозмутим и бесстрастен. По нему невозможно узнать его пристрастия. Малышка Бегония просто в восхищении. Поездка в Мургию избавляет ее от писем и телефонных звонков. Я хочу сказать, что с некоторых пор у нее там есть жених, который ее ждет. Луис Игнасио молчит. У него, как всегда, свои далеко идущие планы. Хавьер не имеет привычку прыгать от радости, но охотно ездит в Мургию, поскольку там его ждут друзья. Мичу — большой молчун и пробухтит «вот черт», лишь бы сказать что-то, что позволит ему выразить свой протест. Уксия прежде посовещается с подружками, поедут ли они в Бильбао и Виторию. А меня никто не спрашивает, но я слышу слово Мургия, и мои уши мгновенно оживают.
Мургия — это спокойный, тихий и светлый городок на севере Испании, в стране басков.
Люди живут там довольно зажиточно, имея свои земли, лавчонки и дела. Летом это спокойствие немного нарушается шумом машин приезжающих сюда на отдых людей. Раньше городок был несколько более оживленным, потому что посреди него проходило шоссе. Но с тех пор, как на окраине соорудили автостраду, в самом городе стало гораздо спокойнее и не так опасно, особенно для детей.
По утрам городок оживает. Постоянные жительницы и те, кто приехал на лето,
собираются в магазин за покупками или в аптеку. Несколько мужчин направляются к киоску Хулио купить газеты, и тот, кто всем заправляет, скупает все газетенки. Но обычно жизнь отдыхающих остается в стороне от жизни поселенцев, вращаясь вокруг сельского клуба, находящегося, между прочим, чуть в стороне от нашего дома.
Открыть клуб несколько лет тому назад, когда закрылась гостиница «Мария» рядом с
городской площадью, было неплохой идеей. Самые старшие отличненько проводят там время за ужином или перекидываясь в картишки. Женщины поигрывают в «чинчон», их называют сеньорами, а дамы бальзаковского возраста, от сорока до пятидесяти, – в «канасту». Для молодежи это занятие мало подходящее, они обособляются и назначают друг другу свидания на хуторе Сарриа, расположенном по дороге к горному массиву Горбеа и превращенному в ресторан, где и тусуются в своей среде. Ресторанчик называется «Арлоби». Я знаю его как место встреч. Столько слышал «увидимся в «Арлоби», старик», «в четыре в «Арлоби», я приду туда», «сейчас предки ужинают в «Арлоби».
Арлоби – это всем известное место встреч и свиданий ребят и девчонок, потому что кроме него в Мургии нет классных развлечений для молодежи, если только праздники в честь святых, продолжающиеся, ясно дело, допоздна. Оркестр, приходящий со стороны, всегда оживляет подобные вечеринки.
Иной раз старшие собираются в комнатке Хосе Антонио и Элисы (я должен был бы
сказать Алайна и Урко, их детей, которые часто приходят, разыскивая Хави и Уксию
соответственно) или же в комнатушке Чемы и Чаро (вернее Амайи и Чемиты, по той же
самой причине), но это случается крайне редко.
Короче, клуб – это то, что нужно, это место непременных свиданий и встреч.
Безусловно, я говорю то, о чем слышал, а не то, что знаю. Я многого не знаю, потому что знаком  с  городком только мимоходом из машины. Знаю, что это столица долины Зуя, что здесь есть гора Горбеа, которую, к тому же, я хорошо вижу из сада. Она частенько скрыта за тучами, а на самой ее вершине лежит снег. Я не знаю и того, что представляет собой клуб изнутри. Я никогда не проходил за решетку, там, внутри, животных не принимают, и я не осмеливаюсь зайти туда даже на территорию вокруг бассейнов. Хотя в этом местечке, как мне кажется, тоже есть кое-кто блатной, поскольку я частенько видел бродившую там Луки, и ее никто не трогал. Впрочем, меня это не волнует, поскольку не вызывает особого интереса и не очень-то притягивает мое любопытство. Скорее всего, это опасение. Оттуда, где я находился, почти все  просматривается достаточно хорошо: и пруды, и теннисные корты, и футбольные площадки, и кирпичные постройки с огромными стеклянными дверьми на первом этаже. Эти двери позволяют увидеть столики, за которыми играют в карты. Все остальное – это трава. А уж травы-то у меня предостаточно и у дома, в саду, огороженном заборчиком из проволочной сетки. Я пролезаю через отверстия изгороди, находящиеся у самой земли. Для меня изгородь оборачивается замечательным укромным местечком, позволяющим, тем самым, водить собак за нос. И, как я уже говорил, высматривать кротов, когда они вылезают из своих нор, уверенные в моем отсутствии. Кротам я объявляю беспощадную войну. Какое удовольствие я получаю от этих мерзких, отвратительных животных! Если только они высовывают свои морды, я до смерти их пугаю, а иногда, и вправду до самой смерти. Если же я вижу, что они не высовываются, я забавляюсь тем, что разрушаю их ходы в нору. Признаю, что я – свинья и мерзкая скотина, я сильнее их и глумлюсь и издеваюсь над ними.
Я использую землю, которую они сами вытаскивают из норы, чтобы сузить ход и
посмотреть, душу ли я их. Но мне кажется, что они чувствуют то же, что и я, и с большим
удовольствием посиживают в своей норе. Хотел бы я познакомиться с их норкой. Но не
могу, разве что попробовать ее разрушить. Я говорю себе, ведь есть же на свете всякие чумазые, грязнющие козявки, которые не умываются даже летом.
Я тоже не образец чистоплотности, но, по крайней мере умываюсь слюной в любое
время. Вот воду я не выношу, если только не хочу пить. Сущее наказание, когда дождь
застает меня в саду, что время от времени случается в Мургии, а домашние закрыли дверь
в гараж. Как правило, я прячусь под крышей над лестницей, ведущей к главной двери, вот
только прихожу я, обычно, уже промокший до мозга костей.

Бильбао, Витория — города в Испании
Чинчон, канаста — карточные игры

 

Глава 7. Мой истинный портрет

 

Поначалу я, вероятно, не мог описать, каким был. Поэтому когда я слышал, что говорят, что я очень красив (особенно часто это говорила Бегония Большая), я оказывался в некоторой растерянности, но с огромным желанием узнать, что же это означает – быть красавчиком, и почему мне говорят, что я красив. До тех пор, пока однажды…

Это была моя первая экскурсия. Прежде я никогда не совершал подобных вылазок в спальню старших, поскольку боялся. Спальня находится в самой глубине дома, справа от столовой по коридору. Когда дверь в нее закрывают, то ванная оказывается внутри спальни. В общем-то, эта ванная всегда была для этих двоих, хотя, на самом деле ребята пользуются ею, когда им приспичит или когда детская ванная занята Хавьером, который, покуривая, часами восседает на унитазе с книгой в руках.

Тем утром я был в доме один. На улице была весна, и распахнутые окна наполняли солнечным светом часть дома, выходящую в сторону парка. Я вкусно позавтракал, съев свою порцию молока… Возможно, что в ту пору мне давали уже более солидную еду, поскольку, помнится, что чувствовал я себя вполне удовлетворенным. Потянувшись без свидетелей широко и свободно, я направился в путешествие – исследовать территорию, являющуюся уже и моими владениями. Я шел по коридору, освещенному длинным лучом света, который проникал через окошко ванной для детей. Дверь в нее всегда открыта. Слегка поколебавшись, я решил шагнуть в неизвестность.

От самого порога я увидел огромную кровать, изголовье и ножки которой были сделаны из тонкой сетки, похожей на решетку. Кровать была застелена блестящим покрывалом, кажется, шелковым. Я сделал еще несколько шажков, и перед моими глазами предстала вся комната целиком, отлично освещенная потоком света, льющегося в открытое окно. И тотчас же мое внимание привлекла фотография того, кто всем заправляет, висящая справа от меня и прикрепленная к дверце одного из многих шкафов, находящихся в комнате. Он был моложе, но не сильно-то изменился с тех пор. Дверца шкафа была приоткрыта и пробудила мое и без того всегда довольно-таки большое любопытство.

Передними лапками я настежь распахнул правую створку дверцы. И вдруг я застыл на месте, остолбев. Там, за дверцей, внутри шкафа, был кто-то, и этот кто-то пристально таращился на меня. Моментально я сообразил, что это был другой кот. Не знаю, напугала ли меня встреча с тем призраком или какой-то услышанный шум, как мне показалось, со спины, только дело в том, что я бросился бежать к ближайшей стене почти до изголовья кровати. Уж и не пойму как, но я очутился под потолком, вися там, словно лампа. Я взлетел наверх, как молния, по ткани, покрывающей стены комнаты. Бегония-мать смотрела на меня, стоя у двери. Она призывала меня спуститься, и с каждым разом голос ее становился все более серьезным и грозным. Впервые мне стало стыдно. Я спустился, как мог, и улизнул под кровать. Я начал быстро улепетывать и выкатился из комнаты, двигаясь по стеночке ванной комнаты. Бегония облегчила мне эту задачу, оставив свободным путь к отступлению.

Через несколько дней, когда я снова остался один в доме, я осмелился повторить свое приключение, только на сей раз без лазанья по стенам. О том коте, прятавшемся за дверцей шкафа, я ничего не знал, так что решил выяснить тайну, заключенную в том удивительном видéнии. И к тому же любопытно было  узнать, кем был этот странный конкурент из моего народа. Очень осторожно и тихо я приблизился к шкафу и сунул голову в щелку между прикрытыми створками дверцы шкафа. Я снова увидел эту испугавшую меня фигуру и отступил. Напуганный в меньшей степени, чем в прошлый раз, я, тем не менее, спрятался под кровать и снова осторожно высунул голову. Оттуда я мог без всякого риска осмотреть дверцу. В этот раз я не увидел ничего, что меня напугало бы. Я был настойчив в своем желании раскрыть эту игру и смог заметить на поверхности дверной створки странный блеск и несколько странных точеных ног. Я сразу же понял, что они ужасно похожи на ножки ночного столика, находящегося над моей головой. Более того, они были точно такие же. Я вытянул вперед правую лапу и – о, чудо! – на полированной поверхности дверцы смог увидеть другую лапу, точную копию моей. Я несколько приободрился и выдвинул обе, сделав небольшой прыжок вперед. Там были мои лапы и, как мне почудилось, я видел даже, что над лапами показались уши. Вот так я открыл для себя зеркало.

Хорошо еще, что в тот раз никто не присутствовал при этой сцене. Они лопнули бы от смеха. Я провел несколько часов, корча рожи, которые зеркало мне же и возвращало. Я даже решил напасть на свое собственное отражение и ударился о холодную поверхность зеркала, повторявшего все мои ужимки. Черт возьми, ну разумеется, это же был я сам! Ну вот, это же были мои усы, все еще слишком короткие, и вот оно, мое черное пятно с правой стороны мордочки. Спереди мордочка была белой до самой макушки. От макушки по обеим сторонам очень симметрично располагались черные пятна, похожие на стальные пластины рыцарских шлемов.

Вот так впервые я смог выяснить, как выглядит кот и, а это был я, какой кот достоин похвалы. Ведь я был не просто котом, а красивым, хорошо сложенным черно-белым котом. Эти черно-белые цвета очень гармонично и привлекательно сочетались на моей коже. Мои глаза были золотистого цвета, а, быть может, цвета меда. В их медовой глубине ярко светились черные зрачки.

Не говорю, что с тех пор хожу посмотреть на себя каждый день, в том числе и потому, что обычно дверь закрыта. Хотя в последнее время она открыта. Это обстоятельство заставляет меня думать, что сломался дверной замок. Впрочем, какая разница, смотрюсь ли я в зеркало на этой дверце или в зеркало, доходящее до самого пола, на двери ванной комнаты для старших. Да , частенько я подолгу разглядываю себя, даже вылизываю и приглаживаю торчащие на спине волосинки. Поскольку в ванной комнате взрослых такие зеркала со всех сторон, я вижу себя полностью и спереди, и сзади. Зеркала многократно отражают меня. Полчища котов, точно таких же, как я, появляются один за другим, – хотя я всего один, – теряясь из виду в глубине отражения так, что я не могу их всех охватить. Это просто наслаждение!

Когда кто-нибудь говорит, что я красивый кот, а это происходит частенько, я притворяюсь, что не понимаю, но начинаю подтанцовывать, чему научился у Уксии. Она, к слову, тоже репетирует перед зеркалами. Так вот, я даже слегка покачиваюсь, уверенный в том, что в совершенстве овладел этими движениями, которые, как я слышал, называют кошачьими. Иногда они раскусывают мое тщеславие и бахвальство, и тогда кто-нибудь призывает меня к порядку:

- Ио, глупыш, не будь таким самовлюбленным…

Capítulos de Memorias de un gato tonto 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22