Capítulos de No sonrías que me enamoro 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30 / 31 / 32 / 33 / 34 / 35 / 36 / 37 / 38 / 39 / 40 / 41 / 42 / 43 / 44 / 45 / 46 / 47 / 48 / 49 / 50 / 51 / 52 / 53 / 54 / 55 / 56 / 57 / 58 / 59 / 60 / 61 / 62 / 63 / 64 / 65 / 66 / 67

Francisco de Paula Fernández - No sonrías que me enamoro - LVIII

buenos dias princesaГлава 58. Суббота

Es tarde para darse una ducha, pero Raúl necesita algo que lo reactive, que lo anime un poco y lo ayude a despejar la mente. El agua caliente le golpea con fuerza el cuerpo y azota sus músculos agarrotados por la tensión del día. Piensa en todo lo que ha pasado, en la pesadilla que está viviendo. Ha llorado muchísimo mientras corría hacia su casa, oculto bajo la capucha de la sudadera, después de romper con Valeria. Se siente fatal. Cuando ha entrado en el cuarto de baño de su dormitorio, antes de meterse en la ducha, incluso ha vomitado la paella que había comido en casa de Eli. Sus hermanas han oído sus arcadas y, preocupadas, le han preguntado si le pasaba algo. Él les ha dicho que no, que simplemente le había sentado mal la comida. No quiere que se alarmen demasiado. Su madre ha salido a cenar con su novio y le toca hacer de niñera. También ella merece divertirse de vez en cuando.

Cierra los grifos y sale de la ducha temblando. Se seca con cuidado y se envuelve en una toalla. Continúa igual, sintiendo una feroz angustia que le oprime el pecho y le revuelve el estómago.

Levanta la tapa del váter y, arrodillado en el suelo, vuelve a vomitar.

—Raúl, ¿te encuentras bien?

Es la voz de Daniela, que, mientras habla, llama a la puerta con sus pequeños nudillos.

—Sí, no os preocupéis.

—¿Quieres que llamemos a mamá?

—¡No! Si esto no es nada. ¡Será algo que me ha sentado mal de la comida! Pero ya me encuentro mucho mejor.

—Abre, queremos verte —dice Bárbara preocupada.

—Ahora salgo. Me... me... estoy vistiendo.

Está algo mareado. El vapor del agua caliente se ha concentrado por todo el cuarto de baño de su habitación y ha formado una neblina espesa que le impide respirar bien. Le está entrando sueño. Extiende otra toalla sobre el suelo y se sienta un momento en ella para ver si se recupera.

—Pues vístete rápido y sal.

—Voy, Daniela. Ya voy. Esperadme en el salón, por favor.

El chico oye a sus dos hermanas alejándose de la puerta. Un par de minutos después, se levanta del suelo y se mira en el espejo. Está cubierto de vaho. Coge un poco de papel y lo limpia. En el círculo que ha hecho en el cristal contempla su rostro alicaído y sus pómulos pronunciados. Tiene las ojeras más profundas que ha visto nunca. Además, en la comisura de los labios y en la barbilla le quedan restos de vómito. Mete la cara bajo el grifo y se enjuaga.

Poco a poco, Raúl va recuperándose. Se viste con la ropa para dormir —un pantalón corto y una camiseta—, y sale del baño tras ponerse los calcetines. Las gemelas están de nuevo allí.

—¿Cómo te encuentras?

—Bien, ya os he dicho que no es nada.

—Has vomitado muy fuerte —comenta Daniela, muy seria—. Nos hemos enterado desde el salón y con la tele puesta.

—Porque me ha sentado mal algo. Pero no es nada.

—¿Qué has comido hoy?

—Paella. Y estaba muy rica.

—Te habrán puesto marisco contaminado en el arroz.

El joven sonríe. No puede explicarles a sus hermanas que lo que ha provocado que se encuentre así no tiene nada que ver ni con el marisco ni con ninguna otra cosa que haya comido.

—Id al salón. Ahora voy yo.

—No hace falta que nos cuides. Somos mayores —protesta Daniela algo molesta.

—Es verdad. Creo que somos nosotras las que tenemos que cuidar de ti.

—Tenéis razón. Voy a terminar una cosa aquí y ahora dejo que me cuidéis en el salón.

Las dos hermanas se miran. ¿Ha sido irónico? De cualquier manera, ellas saben perfectamente lo que hacen y se cuidan muy bien solitas. No necesitan a su hermano para nada. Se dicen algo en voz baja, salen de la habitación y se van otra vez al salón.

Por fin solo. No se encuentra nada bien. Le apetece llorar, pero sabe que en su casa no puede hacerlo. Coge la BlackBerry y busca una foto en la que Valeria y él

salen dándose un beso. Es increíble que hayan terminado. Besa la pantalla de su smartphone y suspira con tristeza. Ella le ha pedido que no la llame ni le escriba. Es una promesa muy difícil de cumplir. Quiere escuchar su voz, o al menos leer sus palabras.

Pero no puede hacerlo. Ya no son novios. En ese momento no son... nada.

Pone su BlackBerry negra en silencio y la mete dentro de una de las dos almohadas que utiliza para dormir. Con fuerza, la lanza debajo de la cama, hacia el otro lado, contra la pared, y se tumba. No quiere saber nada de ese aparato hasta el día siguiente. Es demasiado doloroso saber que Valeria no va a escribirle y demasiado tentador tenerlo cerca y no poder decirle nada. Se tapa los ojos con una mano y, en la oscuridad, recuerda sus besos, sus caricias, su cuerpo desnudo, su sonrisa... Es un suplicio verla hasta cuando no ve.

A pesar del cansancio, de lo agotado que está, Raúl no podrá dormir en toda la noche, pasará en vela una noche durante la cual su mayor castigo será la impotencia de no poder hacer nada para que Val vuelva con él.

Y es que, esta vez, ni siquiera tiene una carta guardada en la manga.

Desde su cuarto, oye a su madre reír en la cocina. Parece que está hablando con alguien por teléfono y, por lo visto, está divirtiéndose. No quiere molestarla, pero necesita un vaso de agua urgentemente; derramar tantas lágrimas ha debido de dejarla deshidratada. Tiene la garganta muy seca, así que se levanta de la cama y camina hacia donde se encuentra su madre. En cuanto ve a su hija, Mara se pone nerviosa.

—Bueno, ya hablamos mañana. Que descanses —dice a toda prisa, y cuelga.

Las dos se miran, como si de un duelo en el lejano Oeste se tratase.

—No te preocupes, que no voy a preguntarte quién era.

—¿Por qué no? No tengo nada que esconder.

—Tus asuntos privados son tuyos, mamá. Sólo espero que sea un buen padrastro para mí.

A la mujer están a punto de salírsele los ojos de las órbitas. Hasta se pone un poco colorada, no tanto como cuando su hija pasa vergüenza, pero casi.

—No sé de qué me hablas.

—Da lo mismo, mamá —repone Valeria, que no está para misterios—. Sólo he venido a por un vaso de agua.

Su tono de voz la delata. Está claro que le ocurre algo. Antes no ha querido cenar porque decía que estaba cansada y que había comido mucho en el desayuno y a mediodía. Mara la había creído porque tenía la cabeza puesta en otra parte.

Se acerca a ella y la mira a los ojos.

—¿Has estado llorando?

—Un poco.

—¿Has vuelto a pelearte con Raúl?

—Algo así.

—Creía que después de que te hiciera el desayuno esta mañana lo habíais resuelto. ¿Qué ha pasado ahora?

A la chica se le hace un nudo en la garganta. Bebe un trago del vaso e intenta no echarse a llorar una vez más.

—Hemos roto —susurra con un hilo de voz que apenas se deja oír.

—¿Que habéis cortado? ¿Para siempre?

—Sí, para siempre.

Mara se lleva las dos manos a la cabeza y observa a su hija. Parece que el agua que acaba de beber ha ascendido rápidamente hasta sus ojos.

—¿Me lo cuentas?

—Sí, vale.

La mujer abraza a Valeria y la acompaña hasta el salón, donde se sientan. La chica emite gemiditos y solloza sin cesar. Continúa dejando caer las lágrimas, que dibujan un rastro húmedo sobre el suelo de la casa.

—A ver, cariño, ¿qué ha pasado para que hayáis roto?

La joven bebe un poco más antes de hablar. A continuación, le relata a su madre todo lo que ha sucedido durante la tarde. Mara la escucha atenta y no la interrumpe hasta que termina de hablar. Cuando acaba, Valeria estalla y los sollozos se convierten en un llanto completamente desconsolado. Su madre trata de calmarla. No quiere que vuelva a darle un ataque de ansiedad como el que le ha explicado que ha sufrido antes. La abraza y la acuna contra su pecho.

Varios minutos después, recupera una normalidad relativa y ambas pueden hablar.

—Me duele mucho haberlo hecho. Pero es que...

—Te entiendo, Valeria. Lo peor que hay en el mundo es que alguien te mienta.

Luego es muy difícil recuperar la confianza en esa persona. Y lo que te ha hecho Raúl está muy mal.

—No debió mentirme. Cuatro meses de engaños... Es imposible perdonar algo así.

—Tienes razón. Pero, y que conste que no quiero ser abogado del diablo..., ¿no crees que el chico se vio en medio de la historia y luego no supo cómo salir?

—¡Mamá! ¡Cuatro meses diciendo que se marchaba a alguna parte a hacer cualquier cosa y luego resulta que se iba a ver a Elísabet! ¡Cuatro meses!

—Pero si no te dijo nada fue para no hacerte daño, ¿no crees?

—¡Pues resulta que me ha hecho más daño así, dejando que me entere como me he enterado! Si desde el principio me hubiera dicho que quería ir a verla, habríamos discutido, pero uno de los dos habría cedido o habríamos llegado a un acuerdo hablando. ¡Pero lo ha hecho mal! ¡Es un mentiroso!

Los gritos de Valeria retumban entre las paredes de su pequeño piso. Su madre no hace nada por evitarlo, cree que le irá bien desahogarse, que expulse con rabia, y no sólo con tristeza y lágrimas, todo lo que le quede dentro. Así luego podrá analizar la situación desde otra perspectiva.

—Es una historia muy extraña. Como todo lo que tiene que ver con Elísabet. Siempre ha sido una chica muy peculiar.

—Está loca, mamá. Y estoy segura de que ella tiene gran parte de la culpa de todo esto.

—¿Y entonces por qué culpas sólo a Raúl? Porque romper con el chico al que quieres y que te quiere a ti es culparlo de todo lo que ha pasado.

—Porque lo quiero muchísimo, pero hace cosas que me hacen daño, como esto, como besar a Alba delante de mí... y a saber qué más. Por eso me duelen más —explica desesperada.

Mara vuelve a abrazarla y le acaricia la cara. Tiene las mejillas muy calientes.

—Raúl es un buen chico, cariño. Ha cometido errores muy graves, pero, por lo que me cuentas, de una manera u otra siempre son otros los que lo llevan a cometerlos, no se equivoca solo. En todas esas circunstancias lo han guiado para que meta la pata.

—Es mayorcito para saber lo que hace.

—En eso tienes razón. Y se quedó sin padre muy joven, eso debería haberlo hecho madurar un poco más.

—¡Si hasta es mayor que yo! ¡Tendría que saber lo que hace!

Val se separa de su madre y le da el último trago a su vaso de agua. Desahogarse con ella le ha ido muy bien, aunque sigue sintiéndose extraña por todo lo acontecido, por no poder ir a su habitación y mandarle un WhatsApp de buenas noches o llamarlo dos minutos para decirle que lo quiere. Tampoco la esperará un «¡Buenos días, princesa!» al abrir los ojos, y no aparecerá en su casa para prepararle un chocolate caliente o jugar a algo con unos churros.

—Vete a dormir y mañana verás la vida de otra manera.

—Sin él ya la veo de otra forma, mamá.

—La vida da muchas vueltas, hija.

—Ya. Pero, aunque no soy rencorosa y lo quiero con toda mi alma, es difícil aceptar que te engañen, y más difícil aún confiar en que no van a volver a engañarte.

—Será lo que tú quieras que sea, Valeria.

—Ojalá hubiese sido así, mamá. Pero él ha decidido por mí lo que tenía o no tenía que hacer. Buenas noches.

—Buenas noches, guapa.

Y después de darle un beso a su madre, Val lleva el vaso vacío a la cocina y entra en su habitación. No está pasándolo nada bien. Quizá debería avisar a los chicos de lo que ha sucedido. No quiere malentendidos, y además tienen derecho a saber algo tan importante. ¿Cómo lo comunica? Por correo electrónico, así puede informarlos a todos a la vez. Tras encender el portátil, entra en Hotmail. Apunta el correo de sus amigos en la barra de destinatarios y escribe un mensaje bajo el asunto «Se terminó»:

Chicos, Raúl y yo hemos roto. Han pasado una serie de cosas que han provocado que él y yo ya no sigamos juntos. No hace falta que os compadezcáis de mí. Es muy duro pero estaré bien. Quiero estar sola un par de días e intentar recuperarme cuanto antes de este palo, así que estaré aislada lo que queda del fin de semana. El lunes nos vemos. Un beso.Valeria Lo envía y suspira. Nunca pensó que escribiría un email como ése.

Será una noche muy dura, la primera noche como ex de Raúl, su gran amor.

Pero como bien le ha dicho su madre, el día siguiente será otro día. Y será un domingo que no dejará indiferente a nadie.

Уже поздно, чтобы принимать душ, но Раулю необходимо что-то бодрящее, что немного оживит его и поможет избавиться от дум. Тугие струи горячей воды с силой лупят его тело, как кнутами хлещут мышцы, сведенные напряжением дня. Парень думает обо всем, что произошло, и о том кошмаре, в котором он сейчас живет. После разрыва с Валерией он горько плакал на бегу по дороге к дому, прячась под капюшоном толстовки. Он чувствовал себя ужасно. Когда он вошел в ванную, находящуюся в его спальне, его даже вырвало паэльей, которую он ел в доме Эли. Сестры, услышав, что его рвет, разволновались и все спрашивали, не заразился ли он чем-нибудь. Он успокоил близняшек, сказав, что не заразился, а просто обед не пошел ему впрок. Рауль не хочет слишком сильно тревожить сестер. Мать ушла ужинать со своим ухажером, и наступил его черед нянчиться с девчонками. Что ж, мама тоже заслуживает того, чтобы иногда пойти развлечься.

Рауль закрывает краны и, весь дрожа, выходит из душа. Он насухо вытирается и заворачивается в махровое полотенце. Ему не полегчало, он ощущает все ту же жестокую тоску, которая сдавливает грудь и скручивает живот. Рауль поднимает крышку унитаза, и его снова рвет.

- Рауль, с тобой все в порядке? – раздается голос Даниэлы, которая стучит в дверь своими

маленькими кулачками.

- Не волнуйтесь, все хорошо.

- Давай мы позвоним маме. Хочешь?

- Нет, не из-за чего ей звонить. Вероятно, я съел что-то плохое, только и всего! Но мне уже гораздо

лучше.

- Открой, мы хотим тебя видеть, – встревожено требует Барбара.

-Я сейчас выйду… Вот только… оденусь.

Парня что-то укачивает – морская болезнь, да и только. Пар от горячей воды клубится по всей

ванной, образовав густую дымку, которая мешает нормально дышать. Рауля клонит в сон. Он расстилает на полу другое полотенце и присаживается на него на минутку, чтобы посмотреть, пришел ли он в себя.

- Живо одевайся и выходи.

- Иду, Даниэла, уже иду. Подождите меня в гостиной, пожалуйста.

Парень слышит, как сестры отходят от двери. Пару минут спустя Рауль поднимается с пола и

разглядывает себя в зеркале. Весь лоб покрыт крупными каплями пота. Парень берет туалетную бумагу и вытирает выступившую испарину. В зеркальном круге он внимательно рассматривает свое унылое лицо и выступающие скулы. Под глазами залегли глубокие темные круги, он никогда не видел таких огромных синяков. Да еще в уголках губ и на подбородке остаются следы рвоты. Рауль сует лицо под кран и ополаскивает его водой. Постепенно он приходит в себя и надевает пижаму – короткие шорты и футболку, следом за ними носки, и затем выползает из ванной. Близняшки снова тут как тут.

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально, я уже говорил вам, что ничего серьезного.

- Тебя сильно рвало, – авторитетно заявляет серьезная Даниэла. – Мы услышали это из гостиной,

да еще при включенном телевизоре.

- Потому что я съел что-то не то, вот и все. Ничего такого.

- А что ты сегодня ел?

- Очень вкусную паэлью.

- Тебе положили в рис заразные морепродукты.

Рауль молча улыбается. Он не может объяснить своим сестренкам, что его плохое самочувствие вызвано совсем другими вещами, не имеющими никакого отношения ни к морепродуктам, ни к какой-либо другой еде.

- Идите в комнату. Я сейчас приду.

- Тебе нет никакой необходимости опекать нас, мы уже взрослые, – несколько обеспокоенно возражает Даниэла.

- Это правда, – вторит сестре Барбара. – Думаю, это мы должны позаботиться о тебе.

- Вы правы. Сейчас я закончу здесь одну вещь и позволю вам поухаживать за мной в гостиной.

Сестры недоуменно переглядываются. Что это было? Шутка? В любом случае, они отлично знают,

что делают, и совсем неплохо могут позаботиться сами о себе. Брат им совсем ни к чему. Немного о чем-то пошептавшись, близняшки выходят из комнаты Рауля и снова идут в гостиную.

Ну, наконец-то, он один. Раулю плохо, и хочется плакать, но он понимает, что в этом доме плакать ему нельзя. Он берет смартфон и ищет фотографию, на которой они с Валерией целуются. Уму непостижимо, что все закончилось. Парень целует экран смартфона и грустно вздыхает. Она просила, чтобы он не звонил и не писал ей. Это обещание очень трудно сдержать. Он хочет слышать ее голос или, по крайней мере, читать ее слова. Хочет, но не может. Они уже не пара. В данный момент они… вообще никто.

Рауль молча берет смартфон и пихает его внутрь одной из подушек, на которой спит, а затем с силой швыряет ее под кровать, прямо к стене. Затем он ложится на кровать. До завтрашнего дня он ничего не хочет знать о смартфоне. Слишком больно сознавать, что Валерия не напишет ему, и слишком соблазнительно иметь телефон под рукой, не имея возможности поговорить с ней о чем-нибудь. Парень прикрывает глаза рукой и вспоминает в темноте ее поцелуи… ее ласки… ее обнаженное тело… ее улыбку… Это пытка – смотреть на нее, не видя перед собой.

Несмотря на усталость и измотанность, Рауль не сможет уснуть. Он, вероятно, так и проведет всю ночь до утра, не сомкнув глаз. Самым большим наказанием в эту бессонную ночь станет для него бессилие, невозможность что-либо предпринять для того, чтобы Вал снова была с ним, ведь на этот раз у него нет припрятанной в рукаве крапленой карты, которую можно разыграть.

Из своей комнаты она слышит, как мать смеется на кухне. Похоже, она разговаривает с кем-то по телефону и, судя по всему, веселится. Она не хочет мешать матери, но ей немедленно нужен стакан воды. Должно быть, она обезвожена – ведь ею пролито столько слез. У нее пересохло в горле, так что девушка встает с кровати и идет на кухню, где находится мать. Мара разнервничалась, едва увидев дочь.

- Ну ладно, отдыхай, поговорим завтра, – быстро говорит она и вешает трубку.

Мать и дочь смотрят друг на друга, словно находятся на дуэли, и речь идет о далеком “диком”

Западе.

- Не волнуйся, я не стану спрашивать, кто это был.

- А почему бы и нет? Мне нечего скрывать.

- Это твои личные дела, мама, и только твои. Я надеюсь только, что он станет мне хорошим отчимом.

Глаза женщины едва не вылезают из орбит, она даже слегка краснеет, конечно, не так сильно, как дочь, когда той стыдно, но все же.

- Не понимаю, о чем ты говоришь.

- Мне все равно, мама, – безразлично отвечает Валерия, которой сейчас не до секретов. – Я пришла всего лишь за стаканом воды.

Валерию выдает голос, с ней явно что-то случилось. Еще раньше она не захотела ужинать, сказав, что устала, плотно позавтракала и много съела за обедом. Мара поверила дочери, потому что голова ее была занята другим. Теперь она подходит к дочери и смотрит ей прямо в глаза.

- Ты плакала?

- Немножко.

- Ты снова поругалась с Раулем?

- Вроде того.

- Я думала, что после сегодняшнего завтрака, который он тебе приготовил, вы все уладили. Что случилось теперь?

К горлу девушки подступает комок. Она быстро пьет воду из стакана, стараясь не расплакаться снова.

- Мы расстались, – еле слышно шепчет она тонким голоском.

- То есть, как это расстались? Навсегда?

- Да, навсегда.

Мара растерянно подносит руки к голове и смотрит на дочь. Кажется, что вода, которую Валерия только что выпила, быстро подступает к ее глазам.

- Ты мне расскажешь?

- Конечно.

Мать обнимает Валерию, ведет ее в комнату и они рядышком садятся на диван. Девушка непрерывно всхлипывает и жалобно стонет. Она продолжает плакать, слезы градом катятся по ее мокрому лицу и падают на пол.

- Доченька, милая, давай посмотрим, что же такое произошло, что вы расстались?

Девушка делает несколько глотков, прежде чем начать говорить. Она без утайки рассказывает матери все, что случилось этим вечером. Мара, не прерывая, внимательно слушает дочь, пока та сама не замолчала. Завершив свой рассказ, Валерия разразилась безудержным плачем, и ее всхлипы превратились в безутешные рыдания. Мать пытается успокоить ее. Она не хочет, чтобы у Валерии снова случился приступ паники, такой же, как предыдущий, давший ей понять, как мучилась и переживала ее дочь. Мара обнимает Валерию и убаюкивает ее, прижав к своей груди.

Немного погодя Валерия приходит в относительно нормальное состояние, и мать с дочерью могут продолжать разговор.

- Мне так больно, мама, от того, что он сделал, но…

- Я тебя понимаю, Валерия. Самое худшее на свете, когда кто-то обманывает тебя. После этого очень трудно снова доверять этому человеку. И то, что сделал Рауль, очень плохо.

- Он не должен был врать мне. Четыре месяца вранья… Это нельзя простить.

- Ты права, и да будет тебе известно, я не хочу защищать Рауля, вставать на его сторону… но тебе не приходило в голову, что парень вляпался в историю, а потом не знал, как из нее выбраться?

- Мама! Четыре месяца он плел мне, что уходит куда-то там что-то там делать, а потом вдруг оказывается, что он ходил на встречи с Элизабет! Че-ты-ре месяца!

- А ты не думаешь, что он ничего не говорил тебе, чтобы не причинять боль?

- Но так он сделал мне еще больнее, ведь я узнала обо всем случайно! Если бы он с самого начала сказал мне, что хочет навещать ее, мы, конечно, поспорили бы, но один из нас уступил бы, или мы, поговорив, пришли бы к единому мнению. Но он все сделал неправильно! Он поступил очень плохо! Он обманщик!

Крики Валерии громким эхом отдаются в стенах их маленькой квартирки. Мать не делает никаких попыток утихомирить Вал. Она считает, что будет лучше, если дочь выпустит пар не только грустью и слезами, но и гневом. Пусть она откроет свою душу, выплеснет все, что накопилось внутри. Тогда впоследствии она сможет посмотреть на эту ситуацию с другой стороны и проанализировать ее.

- Это очень странная история, как и все, что связано с Элизабет. Она всегда была необычной девушкой.

- Она сумасшедшая, мама, и я уверена, что во всем этом львиная доля вины – ее.

- Тогда, почему ты обвиняешь только Рауля? Почему рвешь с парнем, которого любишь, и который любит тебя, обвинив его во всем, что произошло?

- Потому что я очень сильно его люблю, а он совершает поступки, которые причиняют мне боль, как вот этот, как поцелуй с Альбой на моих глазах… и бог знает, что еще. От этого мне очень больно, понимаешь? – объясняет Вал с отчаянием и безнадежностью.

Мара снова обнимает ее и ласково гладит по лицу, по горячим, пылающим щекам.

- Рауль – славный парень, дорогая. Он допустил очень серьезный промах, но, судя по тому, что ты мне говоришь, так или иначе, существуют и другие, те, кто подводит его к совершению ошибок. Не он один ошибается. В этих обстоятельствах его толкали на глупости.

- Он достаточно взрослый, чтобы понимать, что делает.

- В этом ты права. Он очень рано остался без отца, это должно было заставить его быстрее повзрослеть.

- Он старше меня! И должен был понимать, что делает!

Вал отстраняется от матери и одним последним глотком допивает воду из стакана. Излить матери душу было полезно, хотя девушке по-прежнему не по себе из-за всего случившегося. Странно, что она не может пойти к себе в комнату и послать Раулю сообщение с пожеланием спокойной ночи, или позвонить ему на пару минут, чтобы сказать, что любит его. Открыв глаза, она также не будет ждать “С добрым утром, принцесса!”, и он не появится у нее дома, чтобы приготовить ей горячий шоколад или поиграть во что-нибудь с пончиками.

- Ложись спать, утро вечера мудренее. Завтра ты увидишь жизнь в другом свете.

- Без него я уже вижу жизнь в другом свете, мама.

- В жизни много поворотов, доченька.

- Да уж. Я не злюсь и люблю его всей душой, но очень трудно смириться с тем, что тебе врали, и еще труднее поверить в то, что тебе не станут больше врать.

- Валерия, все будет так, как ты захочешь.

-Дай бог, чтобы так и было, мама, но он решил за меня то, что я должна или не должна была делать. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, красавица моя.

Поцеловав мать, Валерия относит пустой стакан на кухню и заходит в свою комнату. Ничего хорошего. Пожалуй, нужно известить ребят о том, что произошло. Она не хочет всяческих недоразумений, и кроме того, ребята имеют право знать нечто очень важное. Как им сообщить? Скорее всего, по электронной почте. Так можно оповестить всех сразу. Валерия включает ноутбук и заходит на почту. В колонке адресатов, она указывает почту своих друзей и пишет сообщение под заголовком “конец”:

Ребята, мы с Раулем порвали наши отношения. Произошло несколько событий, повлекших за собой то, что мы больше не вместе. Не нужно выражать мне сочувствие, жалеть меня. Это очень тяжело, но со мной все будет в порядке. Пару дней я хочу побыть одна и постараться как можно быстрее оправиться от этого удара. Словом, на остаток выходных я уединюсь и проведу их в одиночестве. Увидимся в понедельник. Целую.

Валерия со вздохом отправляет это сообщение. Она никогда не думала, что напишет такое.

Эта ночь будет очень тяжелой, самая первая ночь, как Рауль, ее большая любовь, стал бывшим, но как верно заметила ее мама, завтрашний день будет другим. Будет воскресенье, которое никого не оставит равнодушным.

© Перевод — Вера Голубкова

 

 

Capítulos de No sonrías que me enamoro 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30 / 31 / 32 / 33 / 34 / 35 / 36 / 37 / 38 / 39 / 40 / 41 / 42 / 43 / 44 / 45 / 46 / 47 / 48 / 49 / 50 / 51 / 52 / 53 / 54 / 55 / 56 / 57 / 58 / 59 / 60 / 61 / 62 / 63 / 64 / 65 / 66 / 67