Nieves Hidalgo - Angel Negro 40

Ньевес Идальго - Черный Ангел. Глава. 40

– Y ahora… ¿qué harás, Colbert? ¿Entregarme a la Corona inglesa?
Se produjo un silencio incómodo que acabó con el ambiente distendido de la velada. A
Veronique, ajetreada en levantar la mesa, se le cayó una copa y el ruido de cristales rotos agudizó un
mutismo expectante. Pidió excusas, aunque nadie la escuchó, a la espera de una respuesta del inglés.
A Kelly se le aceleró el corazón. Miguel le acarició la mejilla con un gesto que pretendía
transmitirle tranquilidad. ¡James no se atrevería a…! ¡Ella no le permitiría que lo hiciera!, pensó
beligerante. Se enfrentaría al mundo entero si era preciso, pero Miguel no acabaría en un calabozo
inglés.
Su problema era que carecía de argumentos. Porque si bien era cierto que sus razones
personales le habían abocado a vivir al margen de la ley, también lo era que el abordaje de barcos
ingleses había puesto precio a su cabeza.
Miguel quería mostrarse sereno, pero una cierta zozobra se lo impedía. Nunca se enfrentaría al
hermano de Kelly, aunque acabara en la horca. Si tenía que entregarse, lo haría, pero no mancharía su
casa con su sangre, ni permitiría que sus amigos, que ahora aguardaban las palabras del inglés con
semblante adusto, intervinieran en aquel asunto. Era consciente de tener una espada de Damocles
sobre su cabeza. El reducto de paz en que había convertido «Belle Monde» podía desaparecer en
cualquier momento. El abandono de la piratería no lo eximía de culpa ante la Corte de Inglaterra.
Sentía un puñal en el corazón al pensar en la ausencia de Kelly y en la del hijo que esperaban, al que
no vería crecer, pero por ellos ofrecería su vida y hasta su alma. Prefería acabar en una prisión o
colgado de una soga antes que arrebatarles su honor y su apellido, condenándolos a una existencia
lejos de Inglaterra o de España.
James se removió en su asiento, evidentemente incómodo. Si las miradas matasen, él ya sería
cadáver. Incluso su hermana lo fulminaba con los ojos. Era lógico, porque Kelly ya le había dejado
bien claro que no le perdonaría nada que no fuera dejar las cosas como estaban. De repente, el
excelente brandy que estaba bebiendo se le había vuelto agrio. ¿Acaso no partió de Inglaterra con un
único propósito: dar con el individuo que había secuestrado a su hermana? ¿No se repitió un millón
de veces que iba a matarlo? Se levantó y se acercó al ventanal. Fuera, la luna bañaba ya «Belle
Monde» y una ligera brisa mecía las copas de las palmeras llevando hasta ellos un aroma a orquídeas.
Era un entorno mágico, pensó, evocando las noches inglesas, tan distintas, tan lejanas…
Percibía los ojos de Boullant, Pierre y Armand, incluso los de Diego de Torres, clavados en su
espalda. Expectantes y retadores.
– Si de algo sirve -dijo dirigiéndose a todos-, debo pedir disculpas en nombre de mi país por las
atrocidades perpetradas contra vosotros. Desconocía la traición de mi primo, como vosotros la de
vuestro pariente. Sin embargo, las cuestiones personales no están nunca por encima de la ley de las
naciones y en esta situación hay demasiados intereses familiares y afectivos como para darte ahora
una respuesta, Miguel. Me gustaría regresar a Inglaterra con la cabeza bien alta… y encima de los
hombros. Así que este asunto deberíamos hablarlo en privado.
Él no dijo nada, pero ésa no era la respuesta que esperaba. Pierre, siempre fogoso, se incorporó
dispuesto a todo y Kelly no pudo callarse. Sabía que si su hermano consideraba la idea de apresar a
Miguel, podía significar que no saliera vivo de la isla.
– Siempre puedes decir que nunca encontraste al hombre que me secuestró.
En el rostro de James apareció una mirada apenada.
– ¿Me estás pidiendo que traicione mis principios?
– ¡Te estoy rogando que olvides, hermano! Otros bucaneros han recibido el perdón. ¿Por qué no
mi esposo? Nuestra familia tiene influencia y Miguel ha echado el ancla. Además, vuelve a ser un
caballero español sin mácula, heredero del ducado de Sobera. ¡Por el amor de Dios! No pensarás
arrestar a un noble español, ¿verdad?
Las espadas se mantenían en alto. Y ella no cedió un palmo. Si era preciso, viajaría a Londres
para pedir clemencia a su rey, defendería a su esposo como fuera.
Colbert se pasó nerviosamente la mano por el pelo. ¿Qué podía hacer o decir? Había salido de
Inglaterra con un fin, pero las cosas habían cambiado demasiado. Su hermana se había casado con
Miguel y, a Dios gracias, completamente enamorada de aquel temible y orgulloso español que no
suplicaba por su libertad. Por si fuera poco, Kelly estaba encinta. ¿Qué diablos podía hacer él?
Además, Miguel ya no era un aventurero, sino un hacendado y heredero de un título nobiliario en
España.
No, se dijo. No podía culparlo por haber elegido un rumbo equivocado. De haberse hallado en
su lugar, posiblemente hubiera actuado de igual modo. No era tan cínico como para creerse mucho
mejor que él. El capitán de El Ángel Negro había muerto y ante él sólo veía a un hombre
profundamente enamorado de su hermana. Un condenado y arrogante español que ahora formaba
parte de su familia.
Se encogió de hombros y tomó asiento de nuevo. Acabó su copa de un trago y le pidió a Kelly
que le sirviera más. Iba a necesitarlo.
– Hablaré en tu favor, Miguel -acabó por admitir.
Oyó a su hermana exhalar el aire retenido, pero no se atrevió a mirar a nadie. Hablar en favor de
su cuñado implicaba, en cualquier caso, que éste tendría que acompañarlo a Inglaterra.
– De paso… -intervino Diego, que había guardado silencio hasta ese momento, esperando la
reacción del inglés. Tenía decidido matarlo si se empecinaba en apresar a Miguel, pero su respuesta
cambiaba las cosas-, aportarás los nombres de los traidores que colaboraban con Daniel de Torres. -
Sacó unas cuantas cartas de su chaqueta y se las entregó a James, que las tomó un tanto asombrado.
Tales pruebas eran un poderoso aval de la transparencia de su conducta-. Eso, y el pago de una
sustanciosa multa, serán suficientes para que vuestro insigne soberano se olvide de los hombres que
fueron azote de sus naves en estas aguas. De todos es conocido que su alianza con Suecia y Holanda
en oposición a Luis XIV de Francia ha vaciado sus arcas y que lo acucian problemas financieros.
James lo miraba sin parpadear; el resto, un poco desconcertados.
– Por descontado -continuó Diego-, la familia De Torres engordaría el pago. E imagino que el
resto de los que están aquí. -Miró a los franceses-. Estoy convencido de que tan generosa aportación
servirá para que firme el indulto para… -dio otro vistazo burlón a los camaradas de su hermano-…
unos cuantos piratas.
– ¡Y yo, por mi parte, entregaré «Promise»! -exclamó Kelly, con los ojos radiantes de
esperanza-. Ahora soy dueña de un vasto territorio en Jamaica y puedo permitírmelo.
James guardó silencio. El peso económico y los documentos aportados dotaban de inestimables
argumentos jurídicos y materiales a la Corona inglesa. Serían suficientes, pensó.
– ¿Qué pasará con la señorita Jordan? -preguntó, mirando de reojo a la muchacha, cuya cintura
enlazaba Ledoux-. Debería ser devuelta a su padre.
– ¡¡Por encima de mi cadáver, Colbert!! -se apresuró a contestar Pierre.


Epílogo
El disco solar, una bola anaranjada y brillante, jugaba al escondite en el horizonte, pintando de
púrpura los algodones mullidos de las nubes.
Acodados en la balconada, Miguel y Kelly se recrearon en la belleza mágica del atardecer que
magnificaba el arrullo de las olas. La isla apenas era ya una mancha borrosa en el horizonte. La brisa
los despedía llevándoles ecos de nostalgia. «Belle Monde» quedaba atrás, pero Kelly sabía que
volverían, quería que su hijo tomara conciencia de aquellas tierras donde ella había encontrado el
amor y que un día serían suyas.
Llevaban largo rato sin decirse nada. No les hacía falta. Cada uno oía el corazón del otro latir al
unísono con el suyo, se leían el pensamiento, respiraban el mismo aire… Un aire de pasado redimido
impregnado ahora de libertad.
Miguel le mordisqueó un hombro y perdió la mirada en la inmensidad del mar. Hinchó el pecho,
creyéndose el hombre más afortunado del mundo por tenerla a su lado. Habría vuelto a hacerle el
amor, aunque acababan de abandonar el lecho. Nunca se saciaba de ella. El más leve aleteo de sus
pestañas, el suave movimiento de sus manos sosteniendo a Alejandro, la calidez de su risa cuando el
crío emitía algún gorgorito, su melodiosa voz cantándole nanas… Todo en Kelly lo enamoraba más
y más… Tenía toda una vida para amarla y no le parecía suficiente.
Se agachó, le abrió el camisón y besó su vientre, de nuevo fecundo. Ella le revolvió los cabellos
y lo besó cuando se incorporó.
– Esta vez sí será una niña -le aseguró, convencida.
– Y rubia como el oro -convino él, apretándola contra su pecho-. Alejandro es moreno como un
diablo y quiero un querubín que se te parezca.
– Nuestro hijo nos va a dar problemas -afirmó ella-. Ocho meses y ya es un torbellino, y tan
impulsivo como su padre.
Como si el pequeño los hubiera oído, gimoteó en su cuna. Kelly abandonó los brazos de su
esposo para acudir a su llamada y a Miguel se le inundó el corazón cuando volvió con el niño en
brazos. Lo maravillaba el modo en que el pequeño Alex -ella se empeñaba en llamarlo así-, se
calmaba en cuanto sentía cerca el pecho de su madre. Fascinado, veía la conexión madre-hijo, un lazo
invisible que permanecía incluso después de cortar el cordón umbilical, y casi se sintió un intruso.
Kelly ofrecía ya el pecho al niño, que se sujetó a él con su puñito, reclamándolo con plenos
derechos. Estiró una mano, llamándolo, y Miguel se les unió, abrazando a ambos. Por unos instantes,
Alex dejó de mamar y unos ojos enormes y verde esmeralda, como las aguas del Caribe, escrutaron
el rostro oscuro de su padre. Dejó escapar un gorjeo y regresó a la posesión del pezón.
Kelly se recostó contra su esposo sin dejar de observar el cabello oscuro de su hijo. La
embargaba una dicha increíble. Allí, en aquel camarote, rumbo a España, estaba todo cuanto
necesitaba: el amor de sus dos hombres. Entrelazó los dedos con los de Miguel, que se los estrechó
con fuerza. Después, deslizó la mano por su fuerte brazo y se detuvo en el brazalete de oro y
esmeraldas.
– Nos recordará siempre «Belle Monde» -le susurró muy quedo.
Él había accedido a seguirlo llevando, porque ella así lo deseaba. Porque le daría su sangre
incluso, si se lo pedía.
– Espero que Virginia y Lidia nos visiten pronto. Creo que Pierre y Armand planean establecerse
en Francia definitivamente.
– Sin embargo, François se resiste a regresar a Europa.
– Sí -se rió Kelly. Alex protestó por el movimiento, medio adormilado, y ella le chistó y acunó,
bajando la voz-. Hasta que alguna mujer de la que se enamore decida que quiere conocer el viejo
continente.
Miguel no dijo nada. Solamente clavó sus ojos en las profundidades azules de los ojos de su
esposa, que lo hipnotizaban, y se le escapó una mueca de regocijo imaginando a sus camaradas
atrapados, como él, en las redes del amor. Le picó el gusanillo de la añoranza al rememorar sus
andanzas, codo con codo. Lamentaba alejarse de ellos, pero debía tomar el rumbo que le marcaba
Kelly y seguir su estela, pues ella era su timón y sus velas, la fragata en la que navegaría durante el
resto de su vida.
Ella depositó al bebé en su cuna y lo arropó con mimo infinito. Antes de cubrirse el pecho,
Miguel se apoderó de él acariciando su contorno. Ella le palmeó en la mano, pero no se tapó, sabía
leer muy bien el fuego de sus ojos verdes.
– ¿Es que no puedes esperar?
– Me tientas demasiado como para que no repitamos. Y te hago gozar bastante como para que te
resistas.
– Engreído.
– Pero me amas. -La besó en el cuello y ella se dejó hacer-. ¿Verdad?
– Un poco -admitió, entregada ya a sus brazos.
– ¿Sólo un poco? -Le mordisqueaba la clavícula. Sus manos se perdían bajo el camisón,
desnudándola poco a poco, ávido de ella-. Mentirosa. No puedes negar que me deseas.
– Vanidoso…
– Te demostraré que no miento…
Ella cedió a un arrebato de picardía. Colocó las manos sobre el pecho masculino y sus dedos lo
acariciaron sensuales, explorando provocativamente de arriba abajo.
– ¿Lo harías, mi amor? ¿Me lo demostrarías una vez más esta noche?
Él devoró su boca, la levantó en brazos y la llevó a la cama.
El niño se removió en la cuna.
– Alex, ahora no, ¡por todos los infiernos! -protestó Miguel.
La criatura balbuceó, se metió el dedo en la boca y succionó, volviendo a quedarse dormido.
Y Miguel de Torres, antiguo capitán pirata de El Ángel Negro, convenció a su esposa de que
podía hacerle de nuevo el amor, esa noche y todas las noches del resto de sus vidas. Oveja Negra

- И что ты сделаешь?.. Как поступишь теперь, Колберт? Сдашь меня английской короне?
Установилась неловкая тишина, положившая конец непринужденной атмосфере вечера. У Вероники, убиравшей со стола, упал стакан, и звон разбитого стекла лишь подчеркнул тишину выжидательного молчания. Служанка извинилась, но в ожидании ответа англичанина ее никто не услышал.
Сердце Келли бешено заколотилось. Мигель ласково погладил жену по щеке, стараясь успокоить. “Скорее всего, Джеймс не решится на это!.. Она не позволит ему!” – подумал противник английской короны. Если было бы нужно, испанец сразился бы с целым миром, но не окончил бы дни в английских застенках.
Проблема заключалась в том, что Мигелю не хватало веских доводов. Конечно, к жизни вне закона его привели личные мотивы, но за его голову была назначена определенная цена, и виной тому захват английских кораблей.
Мигель хотел казаться спокойным, но ему мешала определенная тревога. Он ни за что и никогда не станет драться с братом Келли, даже если всё закончится для него виселицей. Если ему придется сдаться, он так и сделает, но не запятнает свой дом его кровью, и не позволит влезть в это дело друзьям, которые сейчас ожидали, что скажет этот суровый на вид англичанин. Мигель отлично понимал, что над головой его висит дамоклов меч. Оплот спокойствия и мира, в который превратилось поместье “Прекрасный мир”, мог исчезнуть в любой момент, ведь тот факт, что Мигель забросил пиратство, не снимал с него вины перед английским королевским двором. Испанец чувствовал кинжал в сердце, думая о том, что Келли не будет рядом с ним, и о ребенке, которого она ждала, и рождение которого он, возможно, не увидит, но за них он отдал бы свою жизнь и даже душу. Он предпочел бы оказаться в заключении или быть вздернутым на веревке раньше, чем у него отнимут честь и имя, приговорив к существованию вдали от Англии или Испании.
Джеймс поерзал на стуле, он чувствовал себя неловко под устремленными на него взглядами. Если бы глазами можно было убить, он уже был бы мертв. Даже родная сестра испепеляла его взглядом. Впрочем, это было логично, потому что Келли дала ему ясно понять, что ни за что не простит его, если он не оставит все, как есть. Неожиданно превосходное бренди, выпитое им за столом, показалось кислым. Разве он уехал из Англии не с единственной целью – найти типа, похитившего сестру? Разве не твердил он себе миллионы раз, что убьет его? Джеймс встал и подошел к окну. Снаружи луна заливала своим светом “Прекрасный мир”, а легкий морской ветерок покачивал пальмы, донося до них аромат орхидей. “Какой волшебный край”, – подумал Джеймс, вспомнив такие далекие и совершенно другие английские ночи…
Он почувствовал взгляды Бризе, Пьера, Армана и даже Диего де Торреса, устремленные в спину, выжидательные и вместе с тем угрожающие.
- Если это вам чем-то поможет, – обратился Джеймс ко всем сразу, – то от лица своей страны я должен принести извинения за совершенные против вас злодеяния. Я не знал о предательстве моего кузена, равно как и о предательстве ваших соотечественников. И тем не менее, личные дела никогда не стоят превыше законов нации. А в данном случае, Мигель, слишком сильно затронуты личные интересы семьи и человеческие чувства, чтобы вот так сразу дать ответ. Мне хотелось бы вернуться в Англию с высоко поднятой головой… оставшейся на плечах. Так что об этом деле нам нужно поговорить наедине.
Мигель ничего не сказал, но не такого ответа ждал от него англичанин. Всегда горячий и вспыльчивый Пьер привстал, готовый ко всему, а Келли не могла молчать. Она знала, что, если ее брат задумал арестовать Мигеля, с острова ему живым не выбраться.
- Ты можешь сказать, что не нашел человека, который меня похитил.
- Ты просишь меня, чтобы я изменил своим принципам? – во взгляде Джеймса проскользнуло огорчение.
- Я прошу тебя забыть об этом, брат! Других пиратов простили, так почему не простить моего мужа? Наша семья влиятельна, а Мигель осел на берегу. Кроме того, он снова стал благородным человеком без единого пятна, наследником герцогства Собера. Ради бога, Джеймс! Ты же не собираешься арестовать испанского дворянина, правда?
Келли была готова ко всему. Она не уступит брату. Если нужно, она поедет в Лондон просить милости у короля. Она будет защищать мужа, как зверь.
Колберт нервно провел рукой по волосам. Что он мог сделать или сказать? Он уехал из Англии с одной целью, но все изменилось. Его сестра вышла замуж за Мигеля, и по воле божьей, по уши влюблена в этого грозного и гордого испанца, который не просил за себя. И как будто всего прочего было мало, Келли была беременна. Так какого черта он мог сделать? К тому же, Мигель уже не был искателем приключений; он был землевладельцем и наследником дворянского титула в Испании.
“Нет, – подумал Джеймс, – я не могу винить его за выбранный неверно путь. Окажись я на его месте, возможно, я поступил бы точно так же”. Джеймс не был настолько циничным, чтобы считать себя благородней и честнее Мигеля. Капитан “Черного Ангела” умер, и Колберт видел перед собой лишь человека, безумно влюбленного в его сестру. Этот окаянный высокомерный испанец составлял теперь часть его семьи.
Джеймс пожал плечами и снова сел. Он одним махом выпил бокал вина и попросил Келли налить еще. Ему необходимо было выпить.
- Я выступлю в твою защиту, Мигель, – сказал он.
Он услышал, как его сестра сдержанно вздохнула, но посмотреть кому-либо в глаза не решился. В любом случае его слова означали, что он обязан сопроводить Мигеля в Англию.
- Минутку, – вмешался Диего, до этого хранивший молчание и ожидавший ответа англичанина. Он решил убить его, если тот будет настаивать на аресте Мигеля, но ответ Колберта все изменил. – Ты назовешь имена предателей, пособников Даниэля де Торреса. – Диего достал из камзола несколько писем и вручил их немало удивленному Джеймсу. Эти доказательства свидетельствовали о том, что Диего вел честную игру. – Вот этого и выплаты в казну значительной контрибуции будет достаточно, чтобы Ваш выдающийся монарх позабыл о людях, которые были сущим наказанием для его кораблей в этих водах. Всем известно, что его союз со Швецией и Голландией против Луи XIV и Франции опустошил королевские сундуки, и решение финансовых проблем не терпит отлагательства.
Джеймс, не мигая, смотрел на Диего. Остальные несколько смутились.
- Само собой разумеется, – продолжил Диего, – семья де Торресов внесла бы свой вклад, и, думается мне, что остальные тоже. – Диего посмотрел на французов. – Я убежден, что столь великодушное вложение послужит подписанию помилования для… – он окинул шутливым взглядом товарищей брата – … нескольких пиратов.
- Со своей стороны, я отдаю “Подающую надежды”! – воскликнула Келли. Надежда светилась в ее глазах. – Теперь я владею обширными землями на Ямайке, и могу себе это позволить.
Джеймс хранил молчание. Деньги и переданные ему документы являлись неоценимыми юридическими и экономическими аргументами для английской короны. “Пожалуй, этого будет достаточно”, – подумал он.
- А что будет с сеньоритой Джордан? – спросил Джеймс, искоса поглядывая на девушку, чью талию обнимал Леду. – Она должна быть возвращена отцу.
- Только через мой труп, Колберт! – торопливо ответил Пьер.

mantener espadas en alto – быть готовым ко всему

 

 

40

 

Далеко на горизонте сверкающий оранжевый солнечный шар играл в прятки, окрашивая в пурпурно-розовые цвета рыхлые, как вата, облака.
Облокотившись на перила, Мигель и Келли наслаждались волшебной красотой сумерек, возвеличиваших мерный, убаюкивающий плеск волн. Остров, казавшийся мутным пятном, был уже едва различим на горизонте. Морской ветерок прощался с ними, неся с собой эхо ностальгии. “Прекрасный мир” остался позади, но Келли знала, что они вернутся туда. Ей хотелось, чтобы их сын узнал эти земли, где она нашла свою любовь, и чтобы однажды они стали его.
Мигель и Келли долгое время стояли молча, да им и не нужны были слова. Каждый из них слышал бьющиеся в унисон сердца, читал мысли другого, дышал тем же воздухом… Воздухом вырвавшегося на волю прошлого, пропитанного теперь свободой.
Мигель куснул жену в плечо, и взглядом указал на бескрайнее море. Он выпятил грудь, считая себя самым счастливым человеком в мире, потому что рядом с ним была его жена. Он снова занялся бы с ней любовью, хотя они только что покинули кровать. Он никогда не насыщался ею. Малейший взмах ее ресниц, нежное движение рук, держащих Алехандро, теплый смех, когда малыш лепетал ей что-то, мелодичный голос, когда она пела ему колыбельную… В Келли ему нравилось все, и он любил ее еще сильнее… Впереди у него была целая жизнь, чтобы любить ее, но этого ему казалось мало.
Мигель наклонился к жене, распахнул рубашку и поцеловал ее живот, в котором снова зародилась жизнь. Она взъерошила Мигелю волосы и поцеловала, когда он выпрямился.
- На этот раз будет девочка, – убежденно заявила она мужу.
- И светленькая, – согласился он, прижимая жену к груди. – Алехандро смуглый, как дьявол, а я хочу херувимчика, похожего на тебя.
- Наш сын задаст нам хлопот, – уверила Келли мужа. – Всего восемь месяцев, а уже ураган, и такой же взрывной, как отец.
Малыш словно услышав, что речь идет о нем, захныкал в своей колыбельке. Келли отпустила руки мужа, чтобы пойти на зов сына, и сердце Мигеля переполнилось любовью, когда она вернулась с ребенком на руках. Его удивляло, как быстро успокаивался маленький Алекс, едва почувствовав рядом материнскую грудь. Алекс… это Келли настояла на том, чтобы назвать его так. Зачарованно он смотрел на невидимую связь матери с сыном, сохранившуюся даже после того как обрезали пуповину, и чувствовал себя каким-то самозванцем.
Келли дала ребенку грудь, и тот вцепился в нее своими маленькими ручонками, заявляя свои полные права на нее. Келли протянула руку, подзывая Мигеля, и он присоединился к ним, обняв обоих. На несколько секунд Алекс перестал сосать, и бездонные изумрудно-зеленые, как карибские воды, глазенки, внимательно изучали смуглое лицо отца, а затем, пролепетав что-то, малыш вернулся к груди.
Келли прислонилась к мужу, не переставая смотреть на темные волосы сына. Ее переполняло немыслимое счастье. Здесь, в этой каюте, на пути в Испанию, было все, что ей необходимо: любовь двух ее мужчин. Келли переплела свои пальцы с пальцами Мигеля, и тот сильно сжал их. Затем ее рука скользнула вверх по сильной руке мужа и задержалась на золотом с изумрудами браслете.
- Мы никогда не забудем “Прекрасный мир”, – очень тихо прошептала она.
Мигель не возражал, он был согласен помнить все, потому что она этого хотела. Если бы Келли попросила, он отдал бы за нее даже кровь.
- Надеюсь, Вирхиния и Лидия навестят нас вскоре. Думаю, что Пьер и Арман планируют окончательно поселиться во Франции.
- А Франсуа не хочет возвращаться в Европу.
- Да, – засмеялась Келли. Алекс полусонно шевельнулся, выражая свой протест, и женщина тихо запела колыбельную. – До тех пор, пока какая-нибудь женщина, в которую он влюбится, не решит, что хочет узнать Старый Свет.
Мигель ничего не ответил, только пристально посмотрел в глубокие, голубые глаза жены, завораживающие его, и весело хмыкнул, представив своих друзей, попавших в сети любви, как и он. Мигель взгрустнул немного, вспомнив их совместные странствования плечом к плечу. Было жаль удаляться от них, но нужно было идти курсом, указанным Келли, придерживаясь ее кильватера, потому что она была его штурвалом, его парусами, фрегатом, на котором он будет плавать всю оставшуюся жизнь.
Келли положила сынишку в колыбельку и с бесконечной нежностью укрыла одеяльцем. Прежде чем она успела прикрыться, Мигель уже завладел ее грудью и ласкал ее. Келли шлепнула мужа по руке, но не прикрылась. Она очень хорошо умела читать огонь его зеленых глаз.
- Неужели ты не можешь подождать?
- Ты слишком соблазнительна для того, чтобы все повторить, и я доставлю тебе удовольствие достаточное, чтобы ты не сопротивлялась.
- Хвастун.
- Но ты же меня любишь, – Мигель поцеловал жену в шею, и она не сопротивлялась. – Правда?
- Немножко, – призналась она уже в его объятиях.
- Только немножко? – Мигель куснул Келли за ключицу. Его жадные руки затерялись под ее рубашкой, постепенно стягивая ее. – Лгунишка. Ты не можешь отрицать, что желаешь меня.
- Зазнайка…
- Я докажу, что не вру…
- Докажешь? – лукаво спросила она, уступая. Келли положила руки на грудь мужа, и ее пальцы чувственно ласкали его, пробежав по груди сверху вниз. – Докажешь еще раз сегодня ночью?
Мигель впился в ее губы, подхватил на руки и отнес в кровать.
В колыбельке завозился малыш.
- Алекс, ради всего святого, только не сейчас! – запротестовал Мигель.
Малыш пролепетал что-то, сунул палец в рот, пососал его и снова уснул. А Мигель де Торрес, бывший пират и капитан “Черного Ангела”, убедил свою жену, что он мог снова заниматься с ней любовью этой ночью, и всеми оставшимися в их жизни ночами.