Nieves Hidalgo - Angel Negro 36

Ньевес Идальго - Черный Ангел. Глава. 36

Las exclamaciones vocingleras y las carcajadas de dos mujeres hicieron que Kelly y Veronique
intercambiaran una mirada suspicaz. La mulata se levantó y echó un vistazo fuera, masculló algo
entre dientes y regresó renegando.
– ¿Qué sucede?
– El amo ha vuelto, mademoiselle.
«Al fin», pensó Kelly, aunque seguía oyendo jolgorio. Después del lamentable incidente con
François, Miguel desapareció de la hacienda sin dirigirle la palabra. Pero en esos momentos
regresaba y eso era lo único importante. Se levantó a su vez, pero la mano de Veronique la detuvo.
– Yo que usted, niña, no iría ahora.
Kelly, desasiéndose, salió al jardín.
Cuando vio a Miguel lo entendió. Mejor hubiese sido hacerle caso a Vero y quedarse dentro.
Él llegaba completamente borracho. Hecho una calamidad, con la ropa desaliñada, barba de
varios días, y, al parecer, sin haberse acercado al agua ni siquiera para beberla. La sorprendía su
estado. Claro que nunca lo había visto borracho, y mucho menos conducido, casi a rastras, por dos
mujeres escandalosamente descocadas. No hacía falta que pregonaran a qué se dedicaban ambas. Una
era regordeta y rubia; la otra, morena y delgada, pero de pecho generoso que escapaba sin decoro de
su estrafalario corpiño. No paraban de reír mientras intentaban llevar a Miguel al interior sin que se
cayeran los tres. Bajó los escalones que la separaban de ellos y se plantó delante. Las mujeres se
detuvieron de golpe, algo azoradas.
– Yo me haré cargo de él -dijo Kelly con voz seca-. Gracias por haberlo traído, señoritas.
Miguel se tambaleó al encontrarse sin sujeción. La miró sin verla, con la vista turbia por el
alcohol. Kelly parecía una esposa regañona que recibe a un marido en lamentable estado. Y le entró la
risa por lo absurdo del pensamiento.
– Muñecas, vamos adentro -propuso él, buscando de nuevo el apoyo de las prostitutas.
– La señora…
– ¡Señora! -Miguel parpadeaba casi sin ver-. ¿Qué señora?
Kelly se le acercó y le rodeó la cintura con un brazo para evitar que se diera de bruces contra el
suelo. No hizo caso de su desprecio.
– Ella no es ninguna señora -continuó él con voz pastosa-. Es sólo mi esclava.
Las rameras rieron como tontas y volvieron a acercarse a Miguel, que se había desembarazado
de Kelly, haciéndola a un lado.
– Vamos, encantos -las instó-. Os prometí una noche inolvidable y vais a tenerla.
Impertinente y grosero mortificaba a Kelly sin miramientos. Ella terminó por apartarse mientras
las otras lo metían en la casa.
– Por lo que se ve, el sopapo de Fran no sirvió de mucho.
Armand, a sus espaldas, había asistido a la escena.
– No intervenga, por favor -le pidió Kelly-. Me basto y sobro para despachar a esas dos. Puede
que él tenga razón. No soy nada suyo y puede buscar diversión donde le plazca, pero tampoco voy a
consentirle una burla más. Antes, le pego un tiro entre las cejas.
– Y yo le daré la pistola. En «Belle Monde» sólo hay una señora y es usted. Lo vea como lo vea
ese imbécil. Si quiere matarse con el alcohol, que lo haga en la ciudad, pero no aquí.
Kelly no hizo más comentarios y siguió al trío, dispuesta a enfrentarse a aquellas dos mujeres.
Briset, por si acaso, siguió sus pasos.
Ella no deseaba más contratiempos, ya había tenido bastante. Pero estaba furiosa de verdad y
Miguel iba a saber, de una vez por todas, qué era el orgullo inglés. Se volvió y dijo:
– Quédese aquí, Armand. Por favor.
– Ni lo sueñe.
– Por favor… -insistió.
– Ni aunque me lo pida de rodillas. Ya va siendo hora de que alguien ponga en su sitio a ese
chico.
– No quiero que le haga daño.
– Un buen tortazo no ha matado nunca nadie -oyó que decía el otro mientras se adelantaba y
aceleraba hacia el cuarto de Miguel, desde donde llegaba la bulla-. Aunque parece que él necesita más
de uno para entrar en razón.
Kelly se impacientó. Si Briset cumplía su amenaza, Miguel estaría en cama una semana entera.
Se recogió el bajo de la falda y echó a correr en pos de él.
El francés no se anduvo con chiquitas y sacó a rastras a las dos chicas, cada una de un brazo.
Ellas le insultaban y Miguel se ahogaba en risotadas. Empujadas escaleras abajo, las fulanas chocaron
entre sí y acabaron aterrizando en el suelo en un revuelo de piernas y faldas. Entre amenazas y alguna
que otra blasfemia, Veronique y Roy las echaron de la casa.
– ¡A la mierda todos! -gritó una de ellas.
Kelly se mordió la lengua y entró en el cuarto justo a tiempo de ver cómo Armand agarraba a
Miguel de la camisa y lo zarandeaba. Cruzó el umbral y le sujetó el brazo, deteniéndolo.
– No es necesario…
Miguel entonces se soltó y consiguió dar dos pasos hacia atrás. Estaba muy ebrio, pero aún se
creía capaz de hacer frente a su contramaestre. Retrocedió todavía más, tambaleándose, con sus ojos
vidriosos enfocados en Kelly, muy seria, con un mechón de pelo cayéndole sobre la mejilla, como si
le recriminara su estado.
De pronto, se halló despreciable.
Y ridículo.
Sí, sobre todo ridículo. Había intentado olvidarla con litros de ron, en otros brazos. ¿Y qué había
conseguido? Acabar como una cuba sin estímulo para acostarse con otra mujer porque a todas las
comparaba con ella. ¿Podía un hombre sentirse más derrotado? Kelly conseguía abatirlo con sólo
pensar en ella. No, no se podía caer más bajo. Ni ser más gilipollas.
– Lárgate, mon ami -le dijo a Briset.
Armand apretaba los puños y se reprimía. Se adelantó e hizo a un lado a la muchacha.
– Será mejor que te acuestes -lo tuteó.
– Vamos, grandullón, no me fastidies la velada. Márchate.
– Acuéstate -insistió el francés-. Estás completamente borracho.
– ¡Estoy como me da la gana! -hipó, sin apartar la vista de Kelly, como si la retara-. Lo he
pasado muy bien en la ciudad.
– Entonces, vuelve allí.
Los ojos verdes se achicaron. ¿Estaba más ebrio de lo que creía o Armand le instaba a largarse
de su propia casa?
– ¡Eh, preciosa! -Se tuvo que agarrar a la cama para no caer-. ¿Qué te parecería pasar la noche
conmigo y con esas dos fulanas? Será divertido. -Rió su propio chiste-. ¡Anímate, Kelly! Me apetece
estar con tres putas a la vez…
El puñetazo lo derribó.
Cayó como un fardo y Kelly agradeció en silencio que Armand hubiese detenido aquella sarta de
insensateces. Miguel se lo merecía. Eso y mucho más. Cuadró los hombros, giró sobre sus talones y
se marchó. Si el contramaestre le daba una soberana paliza, ella no haría nada por impedirlo.
Miguel abrió los ojos y gimió. Trató de levantarse, pero se le revolvió el estómago y se dejó
caer de nuevo en la cama. El dolor de cabeza lo martilleaba y le parecía haber recibido una coz en la
mandíbula.
Algunos minutos después, consiguió controlar las arcadas y se incorporó, recostándose en el
cabecero. Armand estaba sentado a los pies de la cama. Se destapó y se dio cuenta que estaba desnudo.
Se llevó las manos a la cabeza y no se movió porque las fuerzas no le respondían.
– ¿Qué demonios me ha pasado?
– Que te tumbé de un puñetazo.
A pesar de todo, lo recordaba demasiado bien, sí. Abrió varias veces la boca, ajustando la
mandíbula.
– Creo que te pasaste, amigo.
– Yo creo que no. Te pegué flojo.
– ¿Y las mujeres?
– Volvieron a la ciudad.
Armand llamó a gritos a Roy y con cada una de sus palabras Miguel se encogía como si le
traspasaran las sienes. Al poco, un par de criados entraron una tina, que empezaron a llenar de agua
caliente, al tiempo que le dedicaban miradas de reprobación. De pronto, él se sintió terriblemente
incómodo, como si todos lo estuvieran juzgando.
Se metió en la tina y fue notando cómo los músculos se le relajaban. ¿Dónde diablos había
estado aquellos días? Estaba asquerosamente sucio y olía a rayos. Sólo recordaba haber bebido
demasiado y los ojos de Kelly lacerándolo cada vez que se acercaba a alguna mujer, alejándolo de la
tentación.
– Vale. Llegué borracho y con dos fulanas. ¿Y qué más?
– Le ofreciste a Kelly participar en una orgía.
Miguel se sobresaltó. Armand no bromeaba, lo vio en sus ojos. Soltó un taco y se hundió en la
bañera. ¡Sangre de Cristo! No le extrañaba que lo hubiera tumbado de un puñetazo.
– ¿Está…? Quiero decir… ¿Cómo está ella?
– Muy enfadada. Furiosa. Y aun así me critica por haberte pegado. ¡Eres idiota! Esa muchacha te
ama y tú la ignoras y la humillas. ¿Acaso estás ciego?
Miguel se tragó la reprimenda. ¿Ignorarla? ¿Cuando ocupaba cada segundo de su existencia?
¿Cuando se sentía vacío si no la tenía a su lado? Acabó de bañarse a conciencia, salió de la tina y
aceptó la toalla que Armand le ofrecía para rodearse las caderas.
– Se fue con Fran…
Armand le hubiera vuelto a atizar con gusto.
– Definitivamente eres idiota. Fran lo fingió todo para abrirte los ojos. No pasó nada, sólo
cenaron. ¿Qué creíste ver? Yo estoy seguro de que no tocó a Kelly, pero de nada sirve si tú no te
convences. ¿Le preguntaste acaso a ella?
Antes de que Miguel respondiera, su contramaestre abandonó el cuarto. ¿Qué había dicho
Armand? ¿Que Kelly lo amaba? ¿Que todo había sido una pantomima para provocar sus celos? ¡Por
Dios! Iban a volverle loco. ¿Acaso ella no le había dicho que quería irse a Inglaterra? Él no podía
permitirlo, porque sería tanto como arrancarse el corazón. Quiso hacerle pagar lo que creía que era
una traición y había fracasado estrepitosamente. Pensó en cómo la había recordado todo el tiempo
que estuvo en la ciudad, cada caricia, cada beso, cada gemido de placer, la seda de sus brazos, el
sabor de su cuerpo. ¡Realmente le importaba un comino si había flirteado con Boullant! Y él se había
comportado como un mezquino. ¡Jesús, que complicación! ¿Cómo iba a mirarla ahora la cara?
Se abrió la puerta y Kelly entró con una bandeja en las manos. Estaba radiante, con un bonito
vestido azul del color de sus ojos. Llevaba el cabello suelto y a él le hubiera encantado hundir sus
dedos en aquellos mechones dorados.
Depositó la bandeja sobre una mesa, junto al ventanal. Descorrió un poco más las cortinas y
sirvió café en una taza.
Miguel siguió todos y cada uno de sus movimientos.
– Kelly…
Ella se volvió. Pero en sus ojos no había nada. Ni reproche ni amor, sólo indiferencia. Eso era
peor que si lo hubiera insultado.
– ¿Has descansado bien? -preguntó tan sólo.
Se sintió ruin. Y, sobre todo, culpable.
– No muy bien -gruñó.
Ella se mostraba distante, como una criada que sólo cumplía con sus obligaciones. Miguel
quería que empezara a chillarle, a insultarle, cualquier cosa antes que la indiferencia. Pero Kelly no
hizo más que cortar un trozo de pastel y ponerlo en un plato. Luego, con paso coqueto y decidido, se
dirigió a la salida.
– Soy un desgraciado cabrón -dijo él, deteniéndola-. ¿Es lo que estás pensando?
Ella se volvió y su mirada color zafiro cobró un brillo inusitado.
– Pienso muchas cosas, Miguel. Sí, eres lo que acabas de decir. Y también mucho más.
Eso quería Miguel. Que lo desafiara.
Se acercó prudentemente, con el corazón acelerado. Había tratado de olvidarla, pero… ¡que
Dios lo perdonase!, era imposible. La deseaba tanto… Amaba a aquella inglesa, la necesitaba más que
el aire. Casi con miedo, acercó la mano para acariciarle un pómulo, tragándose el nudo que le
impedía respirar. Ella le rechazó y su mano se quedó en el aire, vacía.
Tenía necesidad de confesarse con Kelly, de decirle que era un condenado imbécil, que merecía
su desprecio, que incluso entendería que lo abandonara. Pero le costaba claudicar ante ella. Le
costaba claudicar ante cualquiera. Nunca lo hizo, ni bajo la amenaza del látigo. Sin embargo, ¿no era
lo que ella merecía? La había tratado injustamente, la había humillado, cuando Kelly se le había
entregado sin reservas. ¿De qué demonios estaba hecho? ¿Adónde lo habían arrastrado su sed de
venganza y sus celos? Tenía el corazón lleno de una catarata de disculpas, pero se sinceró con la
verdad de su alma.
– Te quiero.
La agitación empezó a desgarrar las reservas de Kelly. Lo miró a los ojos, buscando en su
interior. Y lo que descubrió la hizo estremecerse. Quiso hablar, pero no podía, se ahogaba. Tampoco
hizo falta, porque Miguel la estrechó entre sus brazos y ella se fue acomodando. Reclinó la cabeza
sobre su hombro, inhalando su aroma a masculinidad, oyendo su corazón, que galopaba
desenfrenado. ¡Jesús! ¿Cómo iba a resistirse a él? Gimió cuando sus manos acariciaron su espalda.
Pero repentinamente la sujetó por los hombros y la apartó, clavando sus ojos en los suyos.
– Me arrastraré ante ti como un gusano. Te suplicaré, peregrinaré hasta ti de rodillas si es
necesario. No te merezco, y lo sé. Soy un hombre sin principios, tal vez sin futuro, un despojo al que
no deberías ni mirar a la cara. -Se separó de ella, alejándose hacia el otro extremo del cuarto,
mesándose el cabello-. Pondré una pistola en tu mano para que tomes venganza porque, si no te
tengo, prefiero la muerte. Pero no puedo remediar quererte, Kelly. ¡No lo puedo remediar!
– Yo…
– Por todos los infiernos, mujer, vas a acabar conmigo -siguió diciendo, acercándose de nuevo a
ella. Posó sus labios sobre su cabello, bajando hacia la oreja-. ¿Por qué crees que fui a buscarte a casa
de Fran? ¿Por qué crees que huí de «Belle Monde»? ¿Por qué piensas que he estado bebiendo sin
control? -La estrechó más contra sí y comenzó a besarla en la base del cuello, en el hombro, en la
barbilla. La voz de Miguel se hizo grave, embrujadora y apasionada-. Me siento sucio, Kelly. Y me he
comportado como un rufián, lo sé. Sólo soy digno de tu desprecio, mi amor… -Su boca arrasaba la
cordura de Kelly bajando por su escote mientras sus manos le acariciaban las clavículas-. Pero te
amo -repitió-. ¡Maldita sea si sé cómo he llegado aquí, Kelly, pero no puedo vivir sin ti!
Ella, muy lúcida a pesar de su proximidad física, no dejaba de pensar. Y ahora ¿qué? ¿Qué
demonios pretendía que le respondiera? ¿Le pedía perdón y ya estaba? ¿Así de fácil? Estaba tan
dolida que ni su actitud dócil ni su declaración de amor consiguieron enternecerla.
– ¿De qué me hablas, Miguel?
– Rechazaste el brazalete. -Movió el brazo y la joya destelló.
– Claro. Es muy caro.
– ¿Y qué?
– Que ya me habías dado demasiado -respondió ella-. Y me gusta vértelo puesto.
– Entonces, ¿no lo despreciaste por ser fruto de la rapiña?
Kelly estuvo a punto de cruzarle la cara. Y de comérselo a besos. En su interior batallaban el
rechazo y el deseo. Se acercó a la ventana y respiró hondo para serenarse. Él se rebajaba, se
inculpaba, reconocía todos y cada uno de sus errores. Un hombre no podía humillarse más de lo que
Miguel lo había hecho, pero no era suficiente. ¡Por supuesto que no era suficiente! Ella había
soportado más de lo que cualquiera hubiera sido capaz de aguantar. Y también tenía su orgullo.
Porque si Miguel de Torres había hecho alarde de su orgullo español, ella era hija de Inglaterra. Y,
por demás, una Colbert. ¿Y ahora le salía con la estupidez del jodido brazalete? ¡Si sería necio!
– No mereces ni que te dirija la palabra -le reprochó.
Por un momento, Miguel dejó de respirar. Se hundió, desarmado. Quería llorar como un niño,
pero no podía. Hasta en eso era desgraciado.
– Un hombre no puede caer más bajo de lo que yo he caído, Kelly. Entiendo que me odies, me lo
he ganado a pulso. Déjame, por favor. Necesito estar solo. Arreglaré las cosas para que partas de la
isla cuanto antes, si así lo has decidido.
Ella llegó a ver una lágrima resbalar por su mejilla antes de que él le diera la espalda, quizá para
esconder una muestra de debilidad que enjugó de un manotazo y que, sin embargo, lo hacía más
hombre y más humano a sus ojos.
– Sí, debería coger una pistola y pegarte un tiro entre las cejas, Miguel -le dijo-. Porque eres un
cretino. Un cretino en grado superlativo. ¿Acaso todo aquello de lo que ahora disfrutas no es
consecuencia de lo mismo, de la rapiña, de las naves que has abordado? Yo nada te recrimino. No
puedo hacerlo, porque creo que ha sido el destino el que te arrastró a convertirte en lo que ahora
eres. Y me has raptado, mortificado y humillado delante de todos. Sí, español, debería odiarte.
Debería matarte. Pero solamente te amo.
Él se fue volviendo poco a poco y clavó los ojos en ella, acuosos pozos verdes que le estrujaron
el corazón. Despacio, asumiendo lo que acababa de escuchar, acercó su mano al rostro de Kelly y, en
esa ocasión, ella no se retiró, sino que fue a su encuentro. Al momento siguiente la estrechaba con
tanto vigor que ella pensó que le rompería la espalda. Pero no importaba. Ahora estaba donde debía
estar, arropada contra el cuerpo del hombre que era su vida. Y una sensación de plenitud la embargó
cuando él dio rienda suelta a la congoja que llevaba dentro y que lo ahogaba. Tomó el rostro de
Miguel entre sus manos, besó sus párpados, bebió aquellas lágrimas que, al derramarse, purgaban su
alma. Y él la besó con voracidad, como si temiera que todo fuera un sueño y al despertarse viera que
no era verdad.
Cuando la boca de Miguel abandonó la suya eran ya dos almas liberadas.
– Lo has dicho -lo oyó, como si rezara.
– ¿El qué?
– Que me amas, bruja.
– ¿De veras? -bromeó ella, atusándole el cabello-. Habrás oído mal.
– No.
– Yo creo que sí…
Miguel la hizo girar por la habitación mientras reía hasta que ella cayó sobre la cama. Entonces,
Kelly tiró de él. Lo deseaba.
– ¿Podrás perdonarme alguna vez?
– Lo intentaré. Lo de anoche… ¡Bah! Estabas muy borracho.
– Te aseguro que Armand me quitó la borrachera de golpe. No hubo ninguna mujer, Kelly, lo
juro. Lo juro por…
– Lo sé.
– Y prometo que no volveré a probar el ron. -La besó en la punta de nariz y luego se irguió
sobre las palmas de las manos y la miró fijamente. Probablemente como nunca antes la había mirado.
Unos interminables segundos después, pronunció la frase más hermosa del mundo, porque venía de
él-: Quiero que seas mi esposa.
– ¿Qué?
– Quiero que seas mi esposa -repitió.
– Odias a los ingleses. ¿Recuerdas?
– ¡Al cuerno con eso, señora! Estoy proponiéndote matrimonio. Si tú me lo pides, desde ahora
hasta que me muera, besaré el trasero de cada inglés que se cruce en mi camino.
Kelly rió a carcajadas mezcladas, esta vez sí, con lágrimas de felicidad.
– ¿Has dicho que sí? -preguntó él, acariciándola.
– Sí.
– ¿Te casarás conmigo? ¿De verdad lo harás?
– Sí -gimió. Miguel conseguía nublarle la mente cuando le prodigaba sus caricias-. Sí, sí, sí…
– ¿Aunque no tenga futuro?
– Sí.
– ¿Aunque sea un maldito pirata?
– S… s… sí…
– ¿Aunque…?
Kelly le agarró el cabello y sus ojos se pasearon por los rasgos aristocráticos del hombre más
atractivo del mundo, a quien ella amaba con locura. ¿Pirata? Aunque en ese momento hubiera sabido
que era el mismísimo Satán, habría aceptado.
– Deja de preguntar tonterías y hazme el amor, o tal vez me arrepienta.

Услышав громкие восклицания и женский смех, Келли и Вероника обменялись подозрительными взглядами. Мулатка встала, выглянула наружу, что-то пробубнила сквозь зубы и, ругаясь, вернулась.
- Что случилось?
- Вернулся хозяин, мадемуазель.
“Наконец-то”, – подумала Келли, прислушиваясь к веселому гомону. После того печального случая с Франсуа Мигель, не говоря ей ни слова, исчез из поместья, но теперь вернулся, и это было самое главное. Келли тоже встала, но рука Вероники остановила ее.
- На Вашем месте, девочка, я бы не ходила сейчас туда.
Вырвавшись из рук служанки, Келли вышла в сад.
Увидев Мигеля, она все поняла. Лучше ей было послушаться Веронику и остаться в доме. Мигель вернулся домой в стельку пьяный, ни на что не годный, в грязной одежде, неряшливый и небритый, с отросшей за несколько дней щетиной. Казалось, в эти дни он не приближался к воде даже затем, чтобы попить. Вид Мигеля ошеломил Келли. Еще бы! Ведь она никогда не видела его пьяным, тем более едва переставляющим ноги. Его тащили под руки две возмутительно бесстыжие девки. Оповещать о том, чем они занимались, не было нужды, все и так было ясно. Одна из них была пухленькой блондинкой, а другая худощавой брюнеткой с роскошной грудью, неприлично вылезающей из весьма экстравагантного лифа. Они, не переставая, громко смеялись, стараясь завести Мигеля в дом и при этом не упасть всем троим. Келли спустилась по ступенькам, отделявшим ее от развеселой троицы, и оказалась прямо перед ними. Девицы разом остановились и слегка покраснели.
- Я сама займусь им, – сухо сказала Келли. – Дамы, я благодарна вам за то, что привели его.
Не чувствуя опоры, Мигель еле держался на ногах, качаясь, как былинка на ветру. Он смотрел на Келли невидящим, мутным от алкоголя, взглядом. Девушка показалась ему похожей на разозленную жену, получившую мужа в плачевном состоянии. От этой глупой мысли Мигель расхохотался.
- Пошли в дом, куколки, – предложил он, снова ища опору у девиц.
- Госпожа…
- Госпожа! – почти ничего не соображая, Мигель осоловело захлопал глазами. – Какая госпожа?
Не придавая значения его презрительным словам, Келли подошла к Мигелю и обхватила рукой за талию, чтобы он не шмякнулся на землю.
- Никакая это не госпожа, – безжизненным голосом вяло продолжил он. – Она всего-навсего моя рабыня.
Проститутки глупо захихикали и снова подошли к Мигелю, который высвободился из объятий Келли и отодвинул ее в сторону.
- Пошли, красотки, – настаивал он. – Я обещал вам незабываемую ночь, и она у вас будет.
Нимало не церемонясь, Мигель грубо и беспардонно унижал Келли. Дело кончилось тем, что девушка отошла с дороги, а остальные ввалились в дом.
- Затрещина Бульяна не слишком-то помогла, как я погляжу, – раздался за ее спиной голос Армана, присутствовавшего при этой сцене.
- Не вмешивайтесь, прошу Вас, – попросила его Келли. – С меня довольно. Для приема этих двух я лишняя. Может, он и прав. Я ему никто, и он может искать развлечения, где ему нравится, но я не позволю ему смеяться надо мной. Скорее, я влеплю ему пулю между глаз.
- Я дам вам пистолет. В “Прекрасном мире” только одна хозяйка, и это – Вы. Я понимаю это так же, как понял этот дуралей. Если ему хочется заливать свое горе алкоголем, пусть делает это в городе, а не здесь.
Келли ничего на это не ответила и направилась следом за троицей, готовая к битве с двумя девицами, а Бризе, в свою очередь, пошел за ней. Девушка не хотела больше неприятностей, у нее и так их было предостаточно, однако, она разозлилась не на шутку, и Мигелю предстоит узнать, что такое английская гордость.
- Останьтесь здесь, Арман, прошу Вас, – сказала Келли, повернувшись к Бризе.
- Даже не мечтайте.
- Пожалуйста, – настаивала она.
- Нет и нет, даже если Вы попросите меня об этом на коленях. Пришло время поставить этого парня на место.
- Я не хочу, чтобы Вы причиняли ему боль.
- Добрая оплеуха еще никогда никого не убила, – услышала девушка голос обогнавшего ее Армана, направляющегося прямиком к комнате Мигеля, откуда доносился веселый гам. – Кажется, впрочем, что ему понадобится не одна увесистая плюха, чтобы он образумился.
Келли потеряла терпение. Если Бризе выполнит свою угрозу, Мигель целую неделю пролежит в постели. Подобрав подол юбки, девушка припустилась в погоню за Арманом.
Француз не стал канителиться и за руки выволок обеих девиц из комнаты. Девицы ругались и поносили Армана на чем свет стоит, а Мигель, задыхаясь, покатывался от смеха. На заплетающихся ногах, толкаясь и пихаясь, девицы спускались по лестнице и, окончательно запутавшись в юбках, не устояли и скатились вниз, удачно приземлившись на пол. Под угрозы и проклятия Вероника и Рой выставили их из дома.
- Да катитесь вы все к черту! – напоследок крикнула одна из них.
Прикусив язык, Келли вошла в комнату и увидела, как Арман трясет Мигеля, схватив его за грудки.
- Не нужно… – Келли вцепилась в руку Бризе, останавливая его.
Мигелю удалось высвободиться из рук Армана и сделать пару шагов назад. Он был чертовски пьян, но считал, что может дать отпор своему боцману. Шатаясь, он отошел еще дальше и стеклянными глазами уставился на Келли. Девушка была очень серьезной, словно осуждала его теперешнее состояние, и только локон волос свободно спадал на ее щеку.
Неожиданно Мигель показался себе жалким и смешным. Прежде всего смешным. Он старался забыть ее в других объятиях, с галлонами рома. И чего он добивался? Вконец упиться, чтобы спать с другой женщиной без всякого желания, потому что всех женщин он сравнивал с ней. Мог ли мужчина чувствовать себя более подавленным и разбитым? Келли сломила его одними мыслями о ней. Нет, он не мог пасть еще ниже и оказаться еще бóльшим дураком.
- Уходи, дружище, – сказал он Бризе.
Арман, еле сдерживаясь и сжимая кулаки, шагнул вперед и загородил девушку собой.
- Будет лучше, если ты ляжешь спать, – ответил он, обращаясь к Мигелю.
- Послушай, увалень, не порть мне вечеринку. Убирайся.
- Ложись спать, – упрямо повторил француз. – Ты в доску пьян.
- Я такой, как мне хочется! – вызывающе сказал Мигель и икнул, не отводя глаз от Келли. – И я отлично провел время в городе.
- Тогда возвращайся туда.
Зеленые глаза зло сузились. Он был пьянее, чем думал, или Арман выгонял его из его же собственного дома?
- Эй, красотка! – Мигелю пришлось крепко ухватиться за кровать, чтобы не упасть. – Как ты насчет того, чтобы поразвлечься и провести ночь со мной и теми двумя шлюшками? Будет весело. – Мигель рассмеялся над собственной шуткой. – Взбодрись, Келли! Мне нравится быть с тремя шлюхами сразу…
Удар кулака свалил его с ног, и он мешком рухнул на кровать. Келли не сказала ни слова. Она была благодарна Арману за то, что тот разом остановил этот бессмысленный спектакль. Мигель заслужил то, что получил. И это, и многое другое. Расправив плечи, Келли развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Все равно она ничем не смогла бы помешать боцману задать ему хорошую трепку...
Мигель открыл глаза и застонал. Он попытался приподняться, но его замутило, и он снова опустился на кровать. В голове стучало, будто изнутри били кувалдой, а челюсть болела так, словно лошадь лягнула по ней копытом.
Через несколько минут Мигелю удалось справиться с тошнотой, он приподнялся и тяжело привалился к спинке кровати. Арман сидел у него в ногах. Мигель откинул одеяло и увидел, что лежит голый. Он поднес руки к голове, а на большее у него не хватило сил.
- Какого черта со мной приключилось?
- Я уложил тебя в кровать одним ударом.
Несмотря на все, Мигель отлично помнил это.
- По-моему, ты перестарался, приятель, – изрек он, несколько раз открыв рот и приводя в порядок челюсть.
- Не думаю, удар был несильный.
- А те девицы?
- Вернулись в город.
Арман громко позвал Роя, и от каждого его слова Мигель ежился, словно они пронзали насвозь его виски. Немного погодя двое слуг внесли в комнату чан и стали наполнять его горячей водой, неодобрительно глядя на хозяина. Неожиданно Мигелю стало очень неловко оттого, что все осуждали его.
Он залез в чан и почувствовал, как расслабляются в горячей воде его мышцы. Черт возьми, в каком же состоянии он находился все эти дни? Он был омерзительно грязным и от него разило за версту. Он помнил только то, что изрядно перепил, и еще глаза Келли, сверлящие его каждый раз, как он приближался к какой-нибудь женщине; и под мучительным взглядом этих глаз соблазны исчезали.
- Ладно, я пришел домой пьяным и с двумя женщинами. А что еще?
- Ты предложил Келли поучаствовать в вашей оргии.
Мигель изрядно струхнул. Он видел по глазам Армана, что тот не шутил. Де Торрес крепко выругался и с головой окунулся в чан. Святый боже! Не удивительно, что Арман врезал ему.
- А она? Я хочу сказать, как Келли?
- Разозлилась сильно. Какое там, она в бешенстве. А ты еще коришь меня, что я тебя ударил. Ты болван! Неужели ты ослеп? Эта девушка любит тебя, а ты не обращаешь на нее внимания, унижаешь ее.
Мигель проглотил эту резкость друга. Это он не обращает на нее внимания? А если она занимает все его мысли, все его время? А если он чувствует пустоту, когда ее нет рядом? На совесть отмывшись, Мигель вылез из чана, взял полотенце, протянутое ему Арманом, и обмотал его вокруг бедер.
- Она уехала с Франсуа…
- Ты – безмозглый идиот, – Арман с большим удовольствием снова взгрел бы его. – Франсуа придумал все это, чтобы раскрыть тебе глаза. Между ними ничего не было, они только поужинали. А ты что подумал, увидев их? Я уверен в том, что он и пальцем не дотронулся до Келли, но тебе ничто не поможет, если ты сам не убедишься. Ты хотя бы спросил ее? – Не дожидаясь ответа, боцман вышел из комнаты.
Что там сказал ему Арман? Что Келли его любит? Что все это было спектаклем, чтобы заставить его ревновать? О боже! Они хотели свести его с ума. Но разве Келли не сказала, что хотела бы уехать в Англию? Он не мог позволить ей уехать, потому что это было все равно, что вырвать сердце из груди. Он хотел заставить ее заплатить за то, что считал изменой, но его план с треском провалился. Мигель подумал о том, как, находясь в городе, все время вспоминал ласки Келли, каждый ее поцелуй, каждый стон от наслаждения, шелковистую нежность ее рук, вкус ее тела. И как он раздул такую мелочь, как ее флирт с Бульном! Он вел себя как ничтожество. Господи, как он все усложнил! Как ему теперь смотреть ей в глаза?
Открылась дверь, и в комнату вошла Келли с подносом в руках. Она была ослепительно красива в миленьком голубом платье под цвет своих глаз и с распущенными волосами. Мигелю очень захотелось погрузить свои пальцы в эти золотистые пряди.
Келли поставила понос на стол рядом с окном. Она раздвинула занавески чуть пошире и налила в чашку кофе.
Мигель следил за каждым ее движением.
- Келли…
Девушка повернулась к нему, но в ее глазах не было ничего – ни упрека, ни любви, только безразличие, и это было хуже любого оскорбления.
- Ты хорошо отдохнул? – только и спросила она.
Мигель почувствовал себя подлецом, и еще сильнее осознал свою вину.
- Не очень, – мрачно буркнул он.
Келли показалась ему далекой и сдержанной, как служанка, всего-навсего выполняющая свои обязанности. Мигелю хотелось, чтобы она начала кричать на него, оскорблять, ругать. Да пусть бы делала, что угодно, лишь бы не была безразличной! Но Келли не сделала ничего, только отрезала кусок пирога и положила его на тарелку, а затем надменно и решительно пошла к выходу.
- Я ничтожная скотина, – сказал Мигель, задерживая ее. – Ты это подумала?
- Я многое подумала, Мигель, – Келли повернулась, и ее сапфировые глаза необычно блеснули. – Да, ты именно тот, кем только что себя назвал, и даже хуже.
Этого Мигель и хотел, чтобы девушка бросила ему вызов.
С бешено бьющимся сердцем, он осторожно приблизился к ней. Он старался забыть ее, но... это было невозможно, да простит его господь! Он так желал ее… Он любил эту англичанку, она была ему нужнее воздуха. Сглотнув комок, мешавший дышать, Мигель с опаской протянул к ней руку, чтобы погладить ее по щеке, но Келли оттолкнула руку, и она повисла в воздухе.
Мигель испытывал потребность признаться Келли во всем, сказать, что он был презренным глупцом, заслуживающим ее пренебрежения, и если бы она его бросила, он понял бы ее. Но ему было трудно отступаться от своего перед ней. Ему вообще было трудно отступать перед кем бы то ни было. Он никогда не сдавался, даже под угрозой кнута. Но был ли он тем, кого она заслуживала? Он обходился с ней несправедливо, унижал ее, а ведь она отдавалась ему целиком, без остатка. Какой черт в него вселился? Куда затащили его жажда мести и ревность? Его душа переполнялась водопадом извинений, но извинился Мигель одной лишь фразой, идущей от самого сердца:
- Я люблю тебя.
Сомнения начали расшатывать защитные бастионы Келли. Девушка колебалась, глядя в глаза Мигеля и ища в них что-то, и то, что она нашла в них, привело ее в дрожь. Келли хотела сказать что-то, но не смогла, она задыхалась. Однако слова были не нужны, потому что Мигель сжал ее в своих объятиях, а ей было так удобно в его руках. Она склонила голову ему на плечо, вдыхая аромат мужского тела, слушая его оголтело скачущее в груди сердце. О, боже! Разве можно было устоять перед ним? Келли застонала, когда руки Мигеля ласково пробежали по ее спине.
- Я буду ползать перед тобой, как червяк, – Мигель неожиданно схватил девушку за плечи, слегка отстранил от себя и пристально посмотрел ей в глаза, – умолять тебя, если нужно, поползу к тебе на коленях, но я знаю, что не достоин тебя. Я – человек без принципов, возможно, без будущего, изгой, на которого ты не должна была бы даже смотреть. – Мигель отодвинулся от Келли и прошел в противоположный угол комнаты, вырывая волосы. – Я вложу пистолет в твою руку, чтобы ты осуществила месть, потому что я предпочитаю умереть, если тебя не будет рядом. Я не могу избавиться от любви к тебе, Келли. Не могу!
- Я…
- Клянусь всеми чертями ада, ты будешь со мной, – продолжил Мигель, снова подходя к Келли. Он прижался губами к ее шее пониже уха. – Как ты думаешь, почему я поехал искать тебя к Франсуа? Почему сбежал из “Прекрасного мира”? Почему я напился? – Он еще сильнее прижал девушку к себе и принялся целовать ее шею, плечи, подбородок. Голос Мигеля стал чарующе низким и страстным. – Я чувствую себя грязным, Келли. Я вел себя как негодяй, я знаю. Я достоин только твоего презрения, любимая… – губы Мигеля сводили Келли с ума, опускаясь вдоль выреза все ниже, а его руки ласкали ее ключицы. – Но я люблю тебя, – повторил он. – Будь я проклят, если знаю, как я дошел до такого, Келли, но я не могу жить без тебя!
Но Келли не теряла разума; несмотря на физическую близость Мигеля, она продолжала думать. И что теперь? Какой ответ он хочет получить? Он попросил прощения, и что же? Все так легко? Какого черта? Девушка испытала такую боль, что ни покорность Мигеля, ни его признания в любви не смогли растрогать и смягчить ее.
- О чем ты говоришь, Мигель?
- Ты не взяла браслет, – Он поднял руку, и драгоценная вещица заискрилась на свету.
- Еще бы, он очень дорогой.
- И что же?
- Ты и так дарил мне слишком много, – ответила Келли. – И мне нравится видеть его на твоей руке.
- Значит, ты отказалась от него не из презрения к награбленному?
Келли металась: ей хотелось залепить Мигелю пощечину и зацеловать его до смерти. В ней боролись неприятие и желание. Она подошла к окну и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Мигель унижался перед ней, повинился, признал все свои ошибки. Мужчина не мог унизиться сильнее, чем это сделал Мигель, но этого было мало. Конечно, мало! Она вытерпела больше, чем могла бы вытерпеть любая другая, и у нее тоже была гордость. Мигель кичился своей гордостью испанца, но, если на то пошло, она была дочерью Англии, к тому же она была Колберт. А теперь еще эта глупость с треклятым браслетом? Хорошо, если так!
- Ты не заслуживаешь от меня даже слова, – с упреком ответила Келли.
На миг у Мигеля перехватило дыхание. Полностью обезоруженный, он шел ко дну. Ему, как мальчишке, хотелось плакать, но он не мог. Даже в этом ему не везло.
- Человек не может пасть так низко, как я, Келли. Я понимаю, что ты ненавидишь меня, и я сам это заслужил. Ради бога, оставь меня, мне нужно побыть одному. Раз ты так решила, я все устрою, чтобы ты уплыла с острова, как можно быстрее.
Келли успела заметить скользящую по щеке испанца слезу. Мигель быстро отвернулся и смахнул ее рукой, вероятно, для того, чтобы скрыть проявление слабости, но в глазах девушки эта скупая мужская слеза сделала Мигеля более мужественным и человечным.
- Да, мне следовало бы взять пистолет и всадить тебе пулю меж глаз, – сказала она, – потому что ты дурак, Мигель, круглый дурак. Разве всё, чем ты сейчас наслаждаешься, не является результатом тех же самых грабежей, нападений на корабли? Я ни в чем тебя не обвиняю. Я не могу осуждать тебя, потому что считаю, что это судьба подтолкнула тебя стать тем, кто ты есть. Ты похитил меня, мучил и унижал при всех. Всё верно, я должна была бы ненавидеть тебя, испанец, должна была бы убить тебя, но я лишь люблю тебя.
Мигель медленно повернулся к Келли и посмотрел на нее своими бездонными, как омут, зелеными глазами, от которых сжималось сердце. С трудом осознавая только что услышанные слова, он медленно поднес руку к лицу девушки, которая теперь не только не отвела ее, но даже шагнула навстречу. В следующую секунду Мигель так крепко прижал ее к себе, что Келли подумала, что он сломает ей спину, но это было уже неважно, ведь теперь она была там, где нужно, под прикрытием мужчины, который являлся ее жизнью. Целый сонм чувств охватил Келли, когда Мигель выпустил на волю душившие его тоску и горечь, которые он носил в себе. Келли обхватила руками лицо испанца, поцеловала его веки и выпила пролитые им слезы, очистившие его душу. В ответ он ненасытно целовал ее, словно боялся, что все это сон, и, проснувшись, он увидит, что это неправда.
Когда жадный рот Мигеля оторвался от ее губ, оба были уже освобожденными душами.
- Ты сказала это, – словно молитву услышала Келли.
- Что?
- Что ты меня любишь, колдунья.
- Разве? – пошутила Келли, гладя его по волосам. – Ты плохо расслышал.
- Нет.
- А я думаю, да...
Мигель, смеясь, закружил ее по комнате, пока она не упала на кровать. И тогда Келли притянула его к себе. Она страстно хотела его.
- Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
- Попытаюсь, но вчера... ты был слишком пьян.
- Уверяю тебя, что Арман одним ударом отрезвил меня. Клянусь, Келли, у меня не было ни одной женщины. Клянусь, чем...
- Я знаю.
- И еще я обещаю, что не притронусь больше к рому, – Мигель поцеловал Келли в кончик носа, а потом, приподнявшись на ладонях внимательно, как никогда прежде, посмотрел ей в глаза и, спустя несколько томительно нескончаемых секунд, сказал. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Для Келли эти слова были самыми прекрасными на свете, потому что их сказал Мигель.
- Что?
- Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – повторил он.
- Ты не забыл? Ты же ненавидишь англичан.
- К черту всё это, госпожа! Я предлагаю тебе руку и сердце, и отныне до самой смерти я буду целовать след каждого встретившегося мне на пути англичанина, если ты меня об этом попросишь. Келли, выходи за меня замуж!
Келли рассмеялась сквозь слезы, но эти слезы были от счастья.
- Ты согласна? – спросил девушку Мигель, лаская ее.
- Да.
- Ты, правда, выйдешь за меня?
- Да, – простонала она. Мигелю всегда удавалось затуманить ей разум своими ласками. – Да, да, да.
- Даже если у меня нет будущего?
- Да.
- Даже если я буду проклятым пиратом?
- Д-д-да...
- Даже если?..
Келли обхватила его голову руками, пробегая взглядом по аристократическим чертам лица самого прекрасного в мире мужчины, которого она безумно любила. Пират? Келли знала, что в этот миг она согласилась бы стать его женой, будь он хоть самим Сатаной.
- Перестань спрашивать глупости, и займись со мной любовью, или я, возможно, передумаю.