Nieves Hidalgo - Angel Negro 21

Ньевес Идальго - Черный Ангел. Глава. 21

Acodada en la borda, Kelly inhaló el salitre de la brisa que hacía ondear su cabello y clavó la
vista en la inmensa extensión de agua, en esos momentos oscura, misteriosa y sobrecogedora. La
estela que dejaba el navío, blanca espuma rizada sobre la negrura del océano, la hipnotizaba. Sentía
cierto temor al pensar que estaban a tantas millas de tierra, pero aquel firmamento aterciopelado,
inacabable, cuajado de miríadas de rutilantes estrellas que le enviaban guiños, amortiguaba su
aprensión.
Una dicha infinita la embargaba: regresaba a Inglaterra. Sí, volvía a casa y su corazón rebosaba
de felicidad.
Atrás quedaban muchas cosas y demasiado tiempo de su existencia: la plantación, su tío, su
deleznable primo, los esclavos. La crueldad y la humillación que ella hubiera deseado eliminar y no
había podido.
Había disfrutado cabalgando por «Promise» y lamentaba haber tenido que abandonar a
Capricho, pero echaba tanto de menos su casa que esa punzadita de pena se mitigaba al recordar el
verde lujurioso de la campiña inglesa. De haber podido, habría embarcado al potro con ella, pero no
había lugar para él en las bodegas de ninguno de los tres barcos, rebosantes de mercancías.
Las voces de los marineros en medio del trajín del barco sonaban como una melodía en sus
oídos, porque la acercaban a los suyos. Había extrañado a su familia, deseaba abrazarlos y, aunque
casi había cumplido por completo el destierro a que su padre la había condenado, ahora relegaba sus
diferencias al olvido.
Cuando llegó su carta diciéndole que disponía de pasaje en uno de los barcos ingleses que
arribarían a Port Royal y partiría dos semanas después, casi se volvió loca de contento. Su padre
añadía que la echaban de menos y que aguardaban su regreso con ilusión. Pero no hacía ninguna
referencia a sus quejas. Y eso intrigaba a Kelly. Ella había escrito numerosas cartas a Inglaterra y en
todas se rebelaba por lo que sucedía en «Promise». ¿Cómo era posible que él no hiciera mención de
eso? ¿Por qué nunca, en sus respuestas, se daba por enterado de sus reclamaciones? ¿Por qué las
cartas que recibía de su hermano, siempre sin remitente, tampoco se hacían eco de sus súplicas?
Aún le resultaba un misterio que su padre hubiera tomado la decisión de permitirle volver sólo
después de leer la carta que ella dirigió a James hacía más de un año. Su hermano incluía una nota de
su puño y letra aclarando que había estado de viaje por Europa y que su misiva le fue entregada a su
regreso a Inglaterra, por lo que no estaba al tanto de su situación. Lo que exoneraba a James, pero…
¿y su padre?
– Es lógico, Kelly -había tratado de convencerla Virginia cuando le expuso sus dudas-. A fin de
cuentas, le explicabas cosas inadmisibles de su familiar. Y la sangre es la sangre.
– Para mí, la sangre no vale nada si está asociada a la barbarie -respondió ella en tono hosco.
Pero decidió olvidar sus erráticos pensamientos, sus incertidumbres y el dolor sordo que le
producía el extraño comportamiento de su progenitor. Dejaba atrás una estancia odiosa y amarga y
tenía que pensar en el futuro.
Claro que no todo lo que quedaba atrás eran recuerdos desagradables, pensó con añoranza.
El viento la salpicó con gotas de espuma y Kelly suspiró, pletórica. ¡Qué diablos! Era
tremendamente feliz y quería olvidar aquellos años y… El corazón le dio un vuelco inesperado y
acusador. ¿Por qué se engañaba? ¿De veras deseaba olvidar todo lo que había vivido en Jamaica? ¿Y
qué había de un hombre increíble? ¿Qué, de unos ojos esmeralda que seguían atormentándola en sus
largas y virginales noches?
Exhaló el aire, convocando a su memoria un rostro viril, atezado, terriblemente seductor y un
cuerpo por el que aún suspiraba. No, nunca podría olvidar a aquel orgulloso y bravo español, se
confesó a sí misma. Y el alma se le hacía pedazos al evocarle.
– ¿Soñando de nuevo? -oyó que le preguntaban.
Kelly se encogió de hombros, pero no se volvió.
– El viaje se me va a hacer eterno -dijo.
– Aún nos quedan unas cuantas semanas de ruta, no te impacientes.
– Me gustaría estar ya en casa. ¡No sabes lo que me alegra que me acompañes, Virginia! Nunca
se lo agradeceré a tu padre lo bastante.
La joven se acomodó a su lado y repuso:
– Soy yo la que debo darte las gracias, Kelly, porque de otro modo nunca habría llegado a hacer
este viaje; aunque aún no me he recuperado del mareo -bromeó-. Por cierto, el capitán acaba de
decirme que mañana iremos a bordo del Eurípides. -Kelly arqueó las cejas un tanto intrigada-. Algo
así como una cena de gala -explicó-. El capitán cumple veinticinco años de marino y desea
celebrarlo.
– Promete ser divertido -dijo, contemplando de nuevo el dibujo cambiante de la espuma que
dejaba la estela del barco y que destacaba como un faro sobre las negras aguas.
Virginia la observó y torció el gesto. Kelly tenía cara de todo menos de encontrar divertida la
propuesta.
– ¿No te agrada la idea de la fiesta? Hace ya un tiempo que salimos de Port Royal y el viaje
comienza a ser tedioso. ¡Ni imagino qué sentiré dentro de unos días! Digo yo que una cena con
música y baile no nos vendría mal.
– Seguramente.
– ¡Pienso bailar con los tres capitanes!
Kelly se echó a reír. Por fortuna, Virginia conseguía que el trayecto resultara entretenido,
siempre se le ocurría algo para matar el tiempo. Además, había conseguido que su tío le regalara a
Lidia -a la que firmó los papeles de libertad en cuanto subieron al barco, teniendo como testigos al
capitán y al contramaestre– y la muchacha había resultado ser una camarada estupenda y
dicharachera. Seguramente, era el efecto de saberse una persona con derechos. Aunque si tenía que
ser sincera, la que más hacía por evitarles el aburrimiento de tantos días de navegación era Amanda
Clery, la dama de compañía sesentona de Virginia, de la que su amiga no pudo desprenderse. No
había parado de contarles anécdotas de su tierra, Irlanda, desde que embarcaron.
– Veo que la perspectiva de la fiesta las ha puesto de buen humor, señoritas -oyeron tras ellas.
– Buenas noches, capitán -saludó Kelly-. Mi amiga me estaba informando sobre el
acontecimiento de mañana. Realmente, nos vendrá bien un poco de diversión.
– Haremos lo posible para que no piensen que los viejos lobos de mar somos aburridos. -Sonrió
él-. Pero ahora les ruego que regresen a sus camarotes.
– Apenas se nos permite subir a cubierta -se quejó Virginia.
El rostro curtido del capitán McKey se suavizó. No era alto, aunque sí fornido, y su cara
resultaba demasiado angulosa para ser agradable, pero era un buen hombre y había demostrado con
creces ser un excelente marino y un perfecto anfitrión.
– Recuerden, señoritas, que no viajan en una nave de pasajeros y que tardaremos aún un tiempo
en pisar tierra. No es conveniente que la tripulación las tenga a la vista, no sé si me explico… Si
surgiera algún inconveniente…
Eran razones de peso y ellas así lo entendieron; ya habían sido advertidas antes de subir a bordo.
Además, ¿cómo oponerse cuando únicamente la intervención del padre de Kelly había conseguido
aquellos pasajes? ¿Cómo no iban a concederle eso, al menos, si el hombre había admitido a cuatro
pasajeras, requisando el camarote de uno de sus hombres de confianza? Le debían demasiado y no
iban a ser ellas las que le causaran ninguna preocupación. De sobra sabían que las mujeres a bordo de
un barco, durante una larga travesía, podían suponer problemas. Y no olvidaban que ellas también se
exponían a un grupo numeroso de hombres que no pisaban puerto desde hacía demasiado tiempo. Así
que acataron de buen grado salir a cubierta sólo durante la noche y por espacios cortos de tiempo.
McKey las acompañó hasta su camarote y luego se despidió deseándoles feliz descanso.
El día siguiente amaneció nublado y Kelly, asomándose al ojo de buey, soltó una maldición.
Esperaba un día espléndido, como los anteriores, pero los elementos parecían oponerse a festejar el
aniversario del capitán.
Rezó durante el resto del día para que el tiempo mejorase y la fiesta pudiera celebrarse en la
cubierta del Eurípides, pero el tiempo empeoraba visiblemente según avanzaban las horas.
A pesar de la amenaza de tormenta, el capitán ordenó arriar un bote para trasladarlas hasta el
otro barco, y sus cuatro pasajeras, su contramaestre y él mismo, subieron a la chalupa que los
llevaría a la nave nodriza.
Se sentían relativamente seguras navegando en compañía de dos navíos más, porque, según
comentó el capitán McKey, era menos probable que los piratas los atacaran; circunstancia que no se
daría de viajar un barco en solitario. Además, tanto el Spirit of sea, la nave en la que ellas viajaban,
como el San Jorge, iban armados para la defensa del Eurípides, que era el de mayor envergadura y el
que llevaba el cargamento más pesado y valioso.
La pequeña chalupa se meció como un cascarón durante el corto trayecto de una nave a otra,
pero las muchachas disfrutaron del recorrido, porque se trataba de algo inusual y representaba una
aventura. No pensaban así Lidia y la acompañante de Virginia, cuyos estómagos se rebelaban.
En cuanto subieron a cubierta, el capitán Tarner y el capitán del San Jorge, Ferguson, les dieron
la bienvenida. Aquella noche iba a ser especial, incluso para las tres tripulaciones, para las que se
había abierto en cada buque un barril de ron.
Dado que el tiempo no ayudaba, se había dispuesto un comedor en las propias dependencias de
Tarner, amplias aunque espartanas. A Kelly la enternecieron las guirnaldas color rosa,
deficientemente confeccionadas por los marineros, con las que habían adornado el camarote; pero
era sólo un detalle en honor a ellas y así lo agradecieron. Había comida y bebida en abundancia y los
marineros que se disponían a servir la cena iban razonablemente vestidos y aseados.
En un desafinado coro, felicitaron al capitán McKey, brindaron por sus veinticinco años de
servicio en la marina y se sirvió el primer plato. Como era obligado, una deliciosa sopa de tortuga.
Kelly estaba segura: aquella noche iba a ser especial.
Iba a serlo, pero por motivos distintos a los que ella imaginaba.
Relativamente cerca del espacio marino que ocupaban las tres embarcaciones inglesas y
amparado por la creciente oscuridad, alguien los mantenía bajo el objetivo del catalejo.
Desde el Missionnaire se hicieron señales con banderas y la flotilla pirata de Boullant comenzó a
tomar posiciones. La información obtenida sobre los buques ingleses había sido acertada. Sabían lo
que transportaba cada uno, sobre todo lo que almacenaban las bodegas del de mayor envergadura.
Antes de salir en su persecución, se habían especificado los objetivos y cada capitán tenía claro
cuál era el suyo. El Missionnaire y El Ángel Negro, los mejor armados y más veloces, atacarían el
Eurípides como uno solo. Depardier se encargaría del Spirit of sea. El portugués y el capitán
Cangrejo abordarían el San Jorge. Después, las ganancias se repartirían de modo equitativo. Era una
norma que jamás se incumplía si se quería continuar perteneciendo a la flota.
El temporal que se avecinaba les favorecía y Miguel rabiaba ya por entrar en combate y medir
su sable con los ingleses.
El arrogante capitán de El Ángel Negro bajó el catalejo, pero, aun así, sus ojos seguían clavados
en la silueta de las tres naves enemigas que se recortaban en la distancia.
– Vamos por ellas, Briset -le dijo a su segundo-. Sólo un poco más -miró al cielo rogando que
estallara la tormenta de una vez-, y vamos a por ellas.
Como si todos los dioses hubieran escuchado su súplica, el cielo se abrió y gruesos goterones
de lluvia barrieron la cubierta. Armand Briset se apuró en dar las órdenes oportunas y el esbelto
casco surcó las aguas tan sigiloso como las alas de la muerte.
Miguel echó un rápido vistazo a los miembros de su tripulación e inspeccionó desde su posición
la artillería. Había prescindido de las armas de gran calibre, pesadas y poco eficaces. Prefería llevar
su nave equipada con cañones de batir, de gran tamaño pero mucho más manejables, capaces de
disparar munición de treinta libras de peso. Por estabilidad, se encontraban instalados en la cubierta
inferior.
Los hombres se afanaban en los últimos preparativos para el ataque y el posterior abordaje, y su
capitán, calado hasta los huesos, atravesó la cubierta y subió al castillo de proa para seguir las
indicaciones que llegaban desde el barco de François.
Sin sospechar el peligro que los acechaba, las tripulaciones inglesas celebraban su fiesta
bebiendo y cantando a pesar de la torrencial lluvia que anegaba las cubiertas y hacía bambolear las
naves, escorándolas a veces peligrosamente. Con el estómago caliente de ron, poco importaba que
aquella noche los elementos se hubieran sublevado.
En el camarote principal del Eurípides, Kelly y Virginia no podían parar de bailar, disputadas
por los capitanes pieza a pieza. Iban de unos brazos a otros, sin descanso. El violín que amenizaba la
velada, tocado por un marinero, desgranaba sus notas, que competían con el sonido de la tempestad
que azotaba fuera.
Ambas habían bebido una copita de más durante la cena y el alcohol propiciaba que se olvidaran
de todo lo que no fuera divertirse y relegar el tedio del viaje. McKey disfrutaba viendo el arrojo de
sus camaradas y contramaestres al disputarse a las dos muchachas.
El capitán del San Jorge le pidió un baile a la belleza mulata que acompañaba a Kelly, pero la
chica rehusó, un tanto abochornada. Así que la buena de Amanda claudicó al fin y aceptó emparejarse
con él después de mil y un reparos aduciendo su avanzada edad.
La celebración se desarrollaba con éxito.
Súbitamente, se abrió la puerta del camarote golpeando con estrépito la pared y un sujeto
demacrado anunció:
– ¡¡Piratas!!
Lo que llegó después resultó lo más parecido a una locura general. Capitanes y contramaestres
abandonaron el camarote en desbandada y ascendieron a cubierta.
McKey, a mitad del pasillo, se volvió y se asomó de nuevo al camarote ordenando:
– ¡Quédense aquí! ¡Y no salgan por nada del mundo, señoras!
Luego cerró la puerta y a ellas les llegaron voces y órdenes en cubierta, además de un arrastrar
de objetos y diversos improperios. Ferguson pedía a gritos una chalupa para regresar al San Jorge y
McKey ayudó a bajar un cote con el que volver al Spirit of sea para hacerse cargo de su barco y
dirigir a su tripulación.
Kelly y Virginia cruzaron una mirada asustada y la señora Clery inició una letanía de llantos
mezclados con rezos. Lidia, en cambio, se mostraba fría y daba indicaciones a las otras. La joven
estaba acostumbrada al servilismo y al sometimiento y, por tanto, caer en manos de piratas no iba a
ser más malo que la esclavitud. A fin de cuentas, no la tratarían peor de lo que lo hicieron los Colbert.
Pero no pensaba en ella, sino en Kelly y en Virginia, porque las dos chicas sí que tenían motivos para
temer a los desalmados que se atrevían a abordar un barco.
Cerró la puerta del camarote con pestillo y empezó a empujar uno de los pesados muebles a
modo de parapeto tras la madera. Kelly, captando sus intenciones, también se puso a la tarea.
– Piratas… -lloraba ya Amanda a lágrima viva-. Piratas… ¡Oh, Señor! ¿Qué va a pasarnos?
¿Qué va a pasarnos? ¿Qué va a…?
– ¡Calla de una vez, por Dios! -se exaltó Virginia, que nunca antes se había atrevido a tanto-. ¡No
va a suceder nada! Recuerda que somos tres naves y muy bien armadas. Esos desgraciados no se
atreverán con todos.
Kelly la miraba de reojo y empujaba. Ella no estaba tan segura como su amiga. Había oído
historias horribles acerca de la piratería. Se decía que eran hordas de hombres salvajes, temerarios y
sanguinarios, que cuando decidían abordar un barco, no les importaban los peligros ni la artillería
enemiga. Se le atascó el aire en la garganta y sintió una oleada de miedo ante la perspectiva de que
pudieran subir a bordo. Pensar que podían acabar en manos de unos indeseables la aturdía y
ralentizaba sus movimientos. El nudo frío del pánico se alojó en su estómago al darse cuenta de que,
si todo salía mal, seguramente no volvería a ver a su familia.
– ¡Vamos, señorita! -le azuzó Lidia, que ya empujaba una mesa.
Kelly se repuso inmediatamente. No podía permitir que sus temores contagiasen a las demás, así
que se colocó al lado de la joven y urgió a Virginia a que se les uniese.
Medianamente seguras, pues les parecía imposible que nadie pudiera abrir aquella puerta,
intentaron calmarse. Kelly se sentó junto a Amanda y le pasó un brazo por los hombros.
– Virginia tiene razón. No nos pasará nada. Pero hay que estar prevenidas, por si acaso.
La mujer retomó sus rezos en voz alta y Kelly estuvo a punto de zarandearla. Lejos de ayudarla,
aquellas oraciones temblorosas, cargadas de pánico, hacían que también ella volviera a sentir miedo.
Se olvidó de Amanda y empezó a abrir armarios y cajones. Lidia pareció leerle el pensamiento, e
hizo otro tanto. Virginia, sin entender qué hacían, las imitó.
– ¿Qué buscamos?
– Armas -respondió Kelly.
Husmearon en un arcón y se les iluminó la cara. Un sable, un par de hermosas dagas y tres
pistolas. «Suficiente para empezar», se dijo Kelly. Revisó las armas de fuego y su pecho se expandió.
Estaban cargadas y preparadas para ser usadas. Agradeció en silencio la previsión del capitán Tarner
y les lanzó una a Virginia y otra a Lidia, quedándose ella la última.
Virginia sopesó su pistola.
– ¿Sabes cómo usarla?
– No te preocupes, he disparado más de una vez -la tranquilizó su amiga.
– Yo no, señorita -avisó Lidia.
Kelly no se amilanó, y tras una corta explicación, le indicó a la mulata qué debía hacer.
– Agárrala así… Eso es. Con fuerza. Y no te la pongas cerca de la cara.
– No sé si podré hacerlo si llega el caso, m’zelle.
– Si alguien entra por esa puerta y no son los nuestros -contestó Kelly-, aprieta el gatillo. ¡Tú
sólo aprieta ese maldito gatillo, Lidia!
Mostraba entereza, pero temblaba por dentro. Y también se preguntó si ella sí sería capaz de
disparar a sangre fría. Los gritos en cubierta y el rugir de los cañones contestaron en su lugar. Sí,
claro que sería capaz. Haría cualquier cosa por defender su vida. Si los piratas tomaban el barco, era
muy posible que todas muriesen. Pero, desde luego, Kelly se iba a llevar a alguno por delante.
Una andanada de cañonazos consecutivos atronó la noche, y Amanda intensificó sus lloriqueos.

Перегнувшись через борт, Келли дышала соленым ветерком, трепавшим ее волосы. Она устремила
взор на бескрайнюю ширь морских вод, темных, таинственных и пугающих в эти часы. Ее завораживал белопенный, колышущийся на черной ряби океана, след, оставленный кораблем. Келли испытывала определенный страх при мысли о том, сколько миль лежит между нею и землей, но этот безграничный бархатный небосвод, осыпанный мириадами ярко сверкающих и еле мерцающих, словно подмигивающих ей звезд, приглушал испуг.
Девушку охватывало бесконечное счастье – она возвращалась в Англию. Да, она возвращалась
домой, и ее сердце было переполнено счастьем.
Слишком много времени и множество вещей остались позади: плантация, дядя, мстительно-
злобный и неуравновешенный кузен, рабы. Жестокость и унижения, которые она хотела, но не могла искоренить.
Девушка радовалась, проезжая верхом по землям “Подающей надежды” и сожалела о том, что ей придется покинуть Каприза, но она так скучала по дому, что колющая душу боль от расставания с лошадью смягчалась воспоминаниями о буйной зелени английских полей. Она могла бы взять жеребца с собой, но ни на одном из трех кораблей для него не нашлось места в трюмах, заваленных товарами.
Голоса матросов среди корабельной суеты звучали в ушах Келли сладостной мелодией, потому
что они приближали ее к семье. Девушка почти полностью отбыла срок ссылки, назначенный отцом, и так истосковалась по родным, что позабыла о своих разногласиях и спорах с ним. Ей просто очень сильно хотелось обнять их всех.
Когда от отца пришло письмо, в котором говорилось, чтобы она села на один из английских
кораблей, прибывших в Порт-Ройал, и отплывавших обратно через две недели, Келли от радости едва не сошла с ума. Отец добавлял также, что они скучали по ней, и с радостью и надеждой ждали ее возвращения, но о ее жалобах  и недовольстве даже не упоминалось, что сильно интриговало Келли. Она написала в Англию множество писем, и в каждом из них возмущалась тем, что творилось в “Подающей надежды”, а отец даже не упомянул об этом. Как такое было возможно? Почему всегда в своих ответах он пропускал мимо ушей ее жалобы? И почему письма, которые она получала от брата, всегда были без обратного адреса, и в них тоже не было отклика на ее просьбы? Зададкой для Келли было и то, что отец принял решение позволить ей вернуться только после того, как прочитал письмо, которое она отправила Джеймсу больше года назад. Брат собственноручно написал ей, что путешествовал по Европе, а письмо ему передали, когда он вернулся в Англию. Словом, Джеймс был в неведении происходящих дел, но... отец?
- Это вполне естественно, Келли, – попыталась убедить подругу Вирхиния, когда та рассказала ей о своих сомнениях. – Ты писала ему о недопустимых вещах со стороны его родственника, но, как ни крути, кровь есть кровь.
- Для меня кровь ничего не значит, если дело связано с варварской жестокостью и бесчеловечностью, – мрачно ответила Келли. Тем не менее она решила забыть о бродящих в голове мыслях, своих сомнениях и глухой боли, вызванной странным поведением отца. Ненавистное поместье и тоска оставались позади, и нужно было думать о будущем.
“Конечно, не все воспоминания о прошлом были неприятными”, – с грустью подумала Келли.
Ветерок обрызгал ее пенными каплями, и Келли глубоко вздохнула. Какого черта! Она была безмерно счастлива и хотела забыть эти годы, но... сердце неожиданно обвиняюще екнуло. К чему обманывать себя? На самом ли деле она хотела забыть действительно все, что пережила на Ямайке? И этого невероятного человека тоже? И его изумрудные глаза, продолжавшие мучить ее долгими, непорочными ночами?
Келли тяжело выдохнула, вызывая в памяти ужасно соблазнительное смуглое, мужественное лицо и тело, по которому она еще вздыхала. Нет, ей никогда не забыть этого гордого, отважного испанца, мысленно призналась самой себе Келли. При воспоминании о Мигеле душа девушки разрывалась на куски.
- Снова мечтаешь? – услышала Келли обращенный к ней вопрос. Не оборачиваясь, она пожала плечами и ответила:
- Это плавание обернется для меня вечностью.
- Наберись терпения, у нас впереди еще несколько недель пути.
- Мне так хотелось бы оказаться уже дома. Вирхиния, ты даже не знаешь, как я рада, что ты едешь со мной! Я никогда не смогу полностью отблагодарить твоего отца.
- Это я должна благодарить тебя, Келли, – возразила Вирхиния, пристраиваясь рядом с подругой, – иначе мне никогда бы не удалось совершить это путешествие, хотя я еще не отошла от морской болезни, – пошутила она. – Правда, капитан совсем недавно сказал мне, что завтра мы пойдем на борт “Еврипида”. – Эта новость весьма заинтересовала Келли, и девушка вопросительно подняла бровь. – Что-то вроде торжественного ужина, – пояснила Вирхиния. – Капитан хочет отметить двадцать пять лет своего плавания по морям.
- Это обещает быть забавным, – промолвила Келли, снова глядя на меняющийся пенный рисунок за кормой. След, оставленный кораблем, был похож на свет маяка и четко выделялся на темной воде.
Вирхиния посмотрела на подругу и поморщилась. Судя по лицу Келли, девушка вряд ли находила этот план забавным.
- Тебе не нравится идея праздника? Мы уже довольно давно отплыли из Порт-Ройала, и путешествие начинает наводить тоску. Даже не представляю, что со мной будет еще через несколько дней! Я имею в виду, что ужин с музыкой и танцами нам бы не помешал.
- Наверняка.
- Думаю, я буду танцевать с тремя капитанами!
Келли рассмеялась. К счастью, во время плавания Вирхинии удавалось развеселить ее, она всегда  придумывала что-нибудь, чтобы убить время. К тому же, Келли удалось уговорить дядю подарить ей Лидию, и едва они поднялись на корабль, она сразу же в присутствии двух свидетелей – капитана и боцмана – подписала для рабыни вольную. Девушка оказалась изумительной подружкой, бойкой и смышленой. Наверняка это было оттого, что теперь Лидия осознавала себя полноправным человеком. Хотя, если быть честной, больше всех во время плавания развлекала девушек Аманда Клери, шестидесятилетняя неразлучная компаньонка Вирхинии, ее дуэнья. С тех пор, как они сели на корабль, она не давала им скучать, безостановочно рассказывая разные забавные истории о своей родной Ирландии.
- Дамы, я вижу, что предстоящий праздник поднял вам настроение, – услышали подруги за своей спиной.
- Добрый вечер, капитан, – поздоровалась с Мак-Кеем Келли. – Подружка рассказала мне о завтрашнем событии. Небольшое развлечение и в самом деле будет очень кстати.
- Мы сделаем все возможное, чтобы вы не думали, будто старые морские волки скучны и неинтересны, – улыбнулся капитан. – А сейчас, прошу вас вернуться в вашу каюту.
- Вы даже не позволите нам подняться на палубу? – жалобно спросила Вирхиния.
Продубленное морскими ветрами, загорелое лицо капитана Мак-Кея смягчилось. Капитан был невысок, но кряжист, и его скуластое лицо было слишком угловатым, чтобы казаться милым, но Мак-Кей был славным человеком, и с лихвой доказывал, что он не только превосходный моряк, но и радушный хозяин.
- Дамы, не забывайте, что вы плывете не на пассажирском судне, и еще какое-то время не ступите на землю. Не следует, чтобы экипаж пялился на вас, не знаю, как бы это объяснить... Словом, не возникло бы какой неловкости...
Причины были вескими, и девушки это понимали, тем более, что их уже предупредили об этом до того, как они поднялись на борт. А кроме того, как они могли спорить, если получили билет исключительно благодаря вмешательству отца Келли? И как могли ослушаться, если капитан принял на борт четырех пассажирок, отобрав каюту у одного из своих надежных моряков. Они слишком многим были обязаны капитану, и не собирались доставлять ему хлопот. Девушки прекрасно понимали, что женщины на борту корабля в течение длительного плавания могли создать проблемы, и не забывали, что тоже подвергались определенной опасности, находясь среди множества мужчин, долгое время не заходивших в порт, но по ночам они ненадолго с удовольствием выходили на палубу.
Мак-Кей проводил их до каюты и попрощался, пожелав приятного отдыха и спокойной ночи.
Следующий день с самого рассвета выдался пасмурным, и Келли, высунувшись в иллюминатор, от души выругалась. Она ждала такого же яркого, сверкающего дня, как и предыдущие, но стихия, казалось, была против торжественной годовщины капитана.
Келли весь день молила небеса, чтобы прояснилось, и можно было бы отметить праздник на палубе “Еврипида”, но погода с каждым часом все ухудшалась.
Несмотря на грозящий разразиться шторм, капитан приказал спустить на воду шлюпку, чтобы переправиться на другой корабль. Четыре пассажирки, боцман и он сам сели в шлюпку, на которой доплыли до флагманского корабля.
Они чувствовали себя сравнительно уверенно, плывя в сопровождении еще двух кораблей, поскольку, по словам Мак-Кея, в этом случае вероятность нападения пиратов была меньше, а именно это обстоятельство и не позволяло кораблям плавать в одиночку. Ко всему прочему, “Дух моря”, корабль, с которого они сейчас уплыли, и “Святой Георгий” были неплохо вооружены, чтобы защитить “Еврипида”, несущего на себе самый ценный и тяжелый груз, и, следовательно, представляющего особую значимость.
Маленькая шлюпка качалась, как скорлупка, в течение всего короткого пути от корабля до корабля, но девушки были довольны этим маленьким, необычным приключением. Лидия и дуэнья Вирхинии думали иначе, поскольку их животы взбунтовались.
- Добро пожаловать, – капитан Тернер и Фергюсон, капитан “Святого Георгия”, радушно встретили гостей, едва те поднялись на борт. Этот вечер обещал быть особенным даже для экипажей всех трех кораблей, на каждом из которых для матросов открыли по бочонку рома.
Но вот погода не способствовала празднику. Столовую устроили в личной каюте Тернера, просторной, но по-спартански простой. Келли была растрогана тем, что в их честь капитанский салон был украшен самодельными гирляндами розового цвета, изготовленными руками моряков. И это было лишь одним из проявлений уважения. Стол ломился от множества блюд и напитков, а прислуживавшие им за ужином матросы, были чисто и опрятно одеты. Дамы были от души благодарны за оказанную им честь.
Нестройным хором присутствующие поздравили капитана Мак-Кея, провозгласив тост за его двадцать пять флотских лет. Как это было принято, на первое подали нежнейший черепаший суп.
Келли была уверена, что этот вечер обещал быть необычным. Так и случилось, но по иным причинам, которые она даже не могла вообразить...
… А в это время под покровом сгущающейся на морских просторах темноты, неподалеку от трех английских судов, некий человек держал их под прицелом подзорных труб.
С “Миссионера” просигналили флажками, и пиратская флотилия Бульяна начала занимать позиции. Полученная информация об английских судах была весьма своевременной и удачной. Пираты знали, что перевозилось на каждом из кораблей, а главное, что хранилось в трюмах флагманского судна. Прежде чем пуститься в погоню за англичанами, капитаны распределили корабли между собой, и каждый из них знал свою цель. “Миссионер” и “Черный Ангел”, самые быстроходные и лучше других вооруженные,  как один, нападут на “Еврипида”. Депардье займется “Духом моря”. Португалец и капитан “Краб” возьмут на абордаж “Святого Георгия”, а потом всю добычу поровну поделят. Это правило было нерушимым, и все свято соблюдали его, если хотели остаться во флотилии Бульяна.
Непогода и приближавшийся шторм благоприятствовали пиратам, и Мигелю страстно хотелось побыстрее вступить в бой и помериться силами с англичанами, скрестив с ними шпаги.
Отважный капитан “Черного Ангела” опустил подзорную трубу, но его глаза по-прежнему были прикованы к четко вырисовывающимся силуэтам трех вражеских кораблей.
- Идем за ними, Бризе, – сказал Мигель своему помощнику. – Еще чуть-чуть, – он взглянул на небо, моля, чтобы разразилась буря, – и мы подойдем к ним.
Видимо, боги услышали его мольбу, потому что небо вмиг разверзлось, и крупные капли проливного дождя омыли палубу. Арман Бризе поспешно отдал все необходимые приказы, и изящный корабль помчался по волнам, бороздя море так неслышно, словно несся на крыльях смерти.
Со своего места Мигель бегло оглядел членов экипажа и артиллерию. Он отказался от крупнокалиберных орудий, тяжелых и малоэффективных, и предпочел снарядить фрегат большими по размеру поворотными кулевринами, способными стрелять тридцатифунтовыми ядрами. Эти пушки были весьма устойчивы при стрельбе, и их установили на нижней палубе.
Команда тщательно готовилась к атаке и последующему абордажу. Промокший до костей Мигель прошел по палубе и поднялся на бак, чтобы следовать подаваемым с корабля Франсуа указаниям.
Не подозревая о подстерегающей их опасности, экипажи англичан праздновали вовсю. Матросы пили ром и горланили песни, несмотря на проливной дождь, заливающий палубы. Ливень раскачивал корабли, заставляя их, порой, опасно накреняться, но если ночью ром согревает желудки, то не велика важность, что стихия взбунтовалась, и на дворе непогода.
В главной каюте “Еврипида” Келли и Вирхиния танцевали без остановки со всеми капитанами, оспаривающими друг у друга право на танец. Девушки без отдыха переходили из рук в руки. Один из моряков играл на скрипке, привнося оживление в праздничный вечер. Извлекаемые им ноты соревновались со звучанием бури, хлещущей снаружи.
За ужином обе девушки выпили по чарке рома и теперь веселились, позабыв о скуке и хандре. Мак-Кей с удовольствием наблюдал за отважным соперничеством своих товарищей-капитанов и боцманов за двух девушек.
Капитан “Святого Георгия” приглаил на танец миленькую мулатку, сопровождавшую Келли, но девушка отказалась, залившись румянцем от смущения. А вот добродетель Аманды сдалась, и дуэнья согласилась потанцевать с ним после тысячи возражений и ссылок на свой преклонный возраст.
Праздник удался на славу, и шел себе своим чередом, пока вдруг с грохотом не распахнулась дверь, сильно ударив по стене, и какой-то белый, как мел, матрос не прокричал:
- Пираты!!!
То, что случилось потом, было больше похоже на всеобщее помешательство. Капитаны и боцманы врассыпную бросились из каюты и живо поднялись на палубу.
Мак-Кей с полпути вернулся и, снова заглянув в каюту, приказал:
- Дамы, оставайтесь здесь и ни за что на свете не выходите отсюда! – с этими словами он захлопнул дверь.
С палубы до женщин доносились голоса и приказы, скрип и лязг от передвигаемых вещей, проклятия и брань. Фергюсон громко требовал шлюпку, чтобы вернуться на “Святого Георгия”. Мак-Кей помог опустить шлюпочные тали, чтобы вернуться на свой “Дух моря” и принять командование над экипажем.
Келли и Вирхиния испуганно переглянулись, а мисс Клери, плача, принялась молиться. Лидия, напротив, была бесстрастна и невозмутима, и хладнокровно раздавала указания остальным. Девушка привыкла к рабскому подчинению и покорности, а посему, попасть в лапы пиратов было не хлеще рабства. Как ни крути, едва ли пираты будут обращаться с ней хуже Колбертов. Впрочем, Лидия думала не о себе, а о Келли и Вирхинии, ведь у этих двух девушек были причины бояться бездушных пиратов, осмелившихся напасть на корабль.
Лидия закрыла дверь каюты и задвинула засов, а потом начала придвигать к ней тяжелую мебель,
создавая, своего рода, деревянное заграждение. Келли поняла ее намерения, и тоже принялась за дело.
- Пираты... – причитала, заливаясь горючими слезами Аманда. – Пираты... О, боже! Что же с нами будет? Что с нами будет? Что?..
- Замолчи ты, ради бога! – раздраженно оборвала дуэнью Вирхиния, никогда прежде не решавшаяся на подобное. – Ничего с нами не случится! Не забывай, что у нас три хорошо вооруженных корабля. Эти мерзавцы не посмеют напасть на нас.
Келли искоса посмотрела на Вирхинию и толкнула ее в бок. Она отнюдь не разделяла уверенность своей подруги. Келли слышала о пиратах леденящие кровь истории. В них говорилось, что это было скопище ужасных, кровожадных дикарей. Если они решали идти на абордаж, то вражеские пушки им были нипочем, они не придавали значения опасности. Келли задохнулась и ощутила острый запах страха, лишь только представив, что пираты могут подняться на борт корабля. Мысль о том, что они, в конечном счете, могут оказаться в руках отъявленных негодяев, так потрясла Келли, что она остолбенела. Девушка поняла, что если все для них обернется плохо, она больше никогда не увидит своих родных, и от этого в животе поселился ледяной ком панического ужаса.
- Ну давайте же, сеньорита, – поторопила ее Лидия, толкая к двери стол.
Келли мгновенно пришла в себя, она не могла допустить, чтобы ее страх передался остальным. Келли встала рядом с Лидией и решительно заявила, чтобы Вирхиния присоединилась к ним. Девушки обрели немного уверенности и попытались успокоиться, поскольку им казалось, что открыть эту дверь никому не по силам. Келли села рядом с Амандой и погладила ее по плечу.
- Вирхиния права, – сказала она. – С нами ничего не случится, но на всякий случай, нужно подготовиться. Береженого бог бережет!
Женщина снова принялась громко молиться дрожащим голосом, и Келли была готова как следует встряхнуть ее. Далекие от реальной помощи, эти  полные ужаса мольбы нагоняли на девушку страх. Позабыв об Аманде, Келли начала открывать рундуки. Лидия, видимо, прочла ее мысли, и тоже рылась в вещах. Вирхиния присоединилась к ним, не понимая, что они делают.
- Что мы ищем?
- Оружие, – коротко ответила Келли. Ее лицо засветилось от радости – в одном из больших рундуков девушки обнаружили саблю, пару превосходных кинжалов и три пистолета. “Для начала довольно,” – подумала Келли. Она осмотрела пистолеты, и расправила грудь – они были заряжены и полностью готовы к использованию. Келли молча поблагодарила капитана Тернера за предусмотрительность и протянула один пистолет Вирхинии, а другой – Лидии. Третий пистолет она оставила себе.
- Ты знаешь, как им пользоваться? – Вирхиния вертела пистолет и так и этак.
- Не бойся, я стреляла много раз, – успокоила ее подруга.
- А я ни разу не стреляла, госпожа, – сообщила Лидия.
Келли не испугалась, и после короткого объяснения показала мулатке, что ей нужно делать.
- Держи его покрепче... вот так, так. Сожми сильнее, и не подноси близко к лицу.
- Я не знаю, мамзель, смогу ли выстрелить, если дойдет до дела.
- Если кто-то войдет в эту дверь, то только чужаки, – ответила Келли. – Нажми на курок, Лидия, и все. Только нажми на этот чертов курок!
Келли выглядела твердой и решительной, но внутри у нее все дрожало. Она задавала себе тот же вопрос – сможет ли она хладнокровно выстрелить. Крики, доносящиеся с палубы и пушечный грохот тут же дали ответ, развеяв все сомнения. Безусловно, она выстрелит. Она сделает все, что сможет, чтобы защитить свою жизнь. Если пираты захватят корабль, вполне возможно, все погибнут, но сначала она прихватит с собой кого-нибудь из них. Один залп, и следом за ним другой прогремели в ночи, и Аманда разрыдалась пуще прежнего.