Nieves Hidalgo - Angel Negro

Ньевес Идальго - Черный Ангел. Глава. 4

 

Desgraciadamente, no podían ganar. Los seguidores de Morgan se contaban por cientos en la
ciudad y los defensores de Maracaibo eran pocos, mal entrenados y debían, además, tratar de poner a
salvo a oleadas de mujeres asustadas.
Una mano agarró a Carlota por el cabello y le tiró salvajemente de él, aturdiéndola de dolor. Se
medio volvió. No estaba preparada para el rostro barbudo, sucio y despiadado que vio. Era una cara
que parecía haber sufrido los avatares de siglos, de mil batallas, sin visión uno de los ojos, cubierto
por una telilla blanca que provocaba un rechazo inmediato. Nariz grande, labios muy gruesos, dientes
escasos y picados, y una cicatriz que le iba desde la frente hasta el mentón, y que se había llevado por
delante aquel ojo blanquecino y ciego.
A Carlota se le atascó el aire en los pulmones. Y se olvidó de la daga que tenía en la mano. El
sujeto, de casi dos metros y fuerte como un buey, cargaba un abultado saco sobre su hombro
izquierdo, seguramente producto del pillaje. La saludó con una sonrisa negra y desdentada, pero de
inmediato dirigió su único ojo sano a la pelea que se desarrollaba prácticamente allí mismo.
– Vamos, muñeca. Aquí ya están entretenidos.
Otro tirón brutal y se encontró bajo su barba. Intentó besarla, y entonces ella sí gritó. Gritó
como una loca, golpeándolo con puños y pies, presa del horror ante un destino que ya conocía.
– ¡¡Miguel!!
A él le llegó el eco de la llamada de auxilio y se volvió ligeramente al reconocer la voz de la
joven. La distracción le costó otro tajo en el costado, salvándose de la estocada en el corazón por
pura fortuna. Su rostro se demudó ante la suerte que pudiera correr Carlota, cuyos gritos atronaban
en sus oídos. Apretó los dientes, redobló sus esfuerzos y embistió con tal furia a su rival que éste
retrocedió. Miguel aprovechó su ventaja, degollándolo de un golpe certero.
Se desentendió de la pelea y corrió hacia la joven, que se debatía sin defensa posible, arrastrada
por aquel monstruo tuerto. Ambos desaparecieron al doblar la esquina de la pestilente callejuela.
Diego también había oído a la muchacha e, imitando a su hermano, se desembarazó de su
oponente para seguirlo.
Entre las lágrimas que velaban sus ojos, Carlota vio que llegaban en su ayuda y reaccionó como
una fiera. Lanzó sus dedos engarfiados hacia el rostro de su captor con la fortuna de rozarle el ojo
sano. El pirata lanzó un bramido, la soltó y dejó caer el saco de su rapiña, llevándose las manos al
rostro. Un segundo, tal vez sólo un segundo, tardó en reaccionar. Con un rugido encolerizado, sujetó
a la joven por el cuello y apretó…
– ¡Sucia perra!
La cabeza de Carlota cayó a un lado y su cuerpo sin vida se derrumbó en el suelo.
Paralizado, Miguel se quedó mirando el cuerpo de la muchacha. Luego, una rabia sorda, una
furia como nunca había sentido en la vida, le cubrió los ojos como una venda roja y ya no le importó
nada. Con la desesperación de su futuro truncado por segunda vez, se lanzó contra el asesino,
derribándolo. El pirata cayó de bruces. En el último instante, consiguió darse la vuelta y mirar, cara a
cara, al español.
Sólo eso.
No hizo más.
Únicamente con ver aquellos ojos de color esmeralda, fríos como dos piedras preciosas y tan
cargados de odio, supo, una milésima de segundo después de distinguir el brillo de un sable, que iba
a morir.
El arma de Miguel, sujeta con las dos manos por la empuñadura, subió y bajó con tanta fuerza,
que le atravesó la garganta. La punta del acero levantó arenilla del suelo, donde quedó clavada.
Había perdido a su futura esposa, pero no había tiempo de pensar en nada que no fuese seguir
defendiendo su vida y la de su hermano. Diego, precisamente, lo puso sobre aviso justo a tiempo. Se
revolvió, consiguiendo parar un golpe mortífero que le hizo perder el equilibrio y caer de espaldas.
Lanzó una patada desde el suelo que alcanzó a su oponente, ganando el tiempo necesario para
ponerse en pie y atacar.
Diego, mientras, no se quedó quieto. Se defendió sin descanso, con bravura y sin cuartel, incluso
con la visión borrosa y el alma destrozada por la muerte despiadada de la mujer a la que amó en
silencio aunque ella hubiera escogido a su hermano.
Otro pequeño grupo de hombres se unió a la refriega, aunque sin intervenir. Eran cinco. Entre
ellos, destacaba uno mejor vestido que el resto, de larga peluca negra rizada y ojos oscuros, con la
espada envainada, como si no le fuese necesario utilizarla porque su sola presencia intimidara.
Morgan no se perdió detalle de la pelea. Se fijó en el cadáver de la muchacha y en el de su
esbirro. Sólo eran dos muertos más. A él le interesaban los dos jóvenes que se defendían como
leones, haciendo retroceder a sus hombres aunque los doblaban en número.
Los admiró. Impidió con un gesto brusco que nadie interviniese. Esperó un minuto, tal vez dos.
Luego, bajó el brazo que había puesto como barrera y dijo:
– Los quiero vivos.
Cuatro hombres no parecían suficientes para acabar con los hermanos De Torres. Ocho eran
demasiados. Los rodearon, los arrinconaron y lo último que notó Miguel fue un golpe en la cabeza. A
continuación, todo se volvió negro a su alrededor y tan sólo pudo pronunciar un nombre:
– Diego…
Costa de Jamaica. Un mes después
Olía a rayos. A orines, a excrementos, a sudor.
Y a miedo.
Sobre todo a miedo.
Muchas personas piensan que el miedo es algo intangible, que no se ve ni se toca, que no se
huele, que está ahí, invisible para todos. No es cierto. Miguel de Torres pudo comprobarlo en propia
carne. El miedo era algo vivo y latente, que los rodeaba, que casi podía tocarse con los dedos. Que
apestaba.
Lo había visto y padecido desde que despertó en aquella asquerosa bodega, horas después de que
Carlota fuese asesinada y de que a él le redujeran con un golpe. La cabeza le dolía de modo
intermitente y las heridas del brazo y del costado le procuraban un dolor adicional, aunque no era tan
intenso ni profundo como el de su alma, destrozada por la pérdida de su prometida. Ni la angustia
por la desaparición de Diego.
Durante el primer momento en que recobró la conciencia, el mundo se le cayó encima. Maldijo
a voz en grito y a su lamento, como el agua fresca que apaga la sed, le respondió una voz,
devolviéndolo de golpe al mundo de la esperanza.
– ¿Miguel? ¡Miguel! ¿Eres tú?
Como loco, atisbó entre la penumbra que lo rodeaba y que aún hacía más lóbregos los apagados
quejidos de quienes, como él, permanecían allí confinados. Inconfundible, no muy lejos de él, le
llegó la voz de su hermano menor.
– ¡Diego! ¿Estás bien?
Intentó incorporarse, sólo para darse cuenta de que una gruesa cadena lo ataba a la pared de
aquella infecta bodega, como al resto de seres que se hacinaban a su lado, incapacitados, reducidos
como animales peligrosos. Poco a poco, sus pupilas se acostumbraron al entorno difuso y pudo
distinguir las formas corporales de sus compañeros de infortunio. Obligados camaradas de raza
negra, figuras encogidas que se difuminaban en la oscuridad. Ni un solo blanco, aparte de Diego y él.
– Sólo tengo un rasguño encima de la ceja -decía su hermano-. ¿Y tus heridas?
– Duelen como un demonio, pero si no se infectan no habrá problemas.
Ambos callaron por un momento, saboreando el placer de encontrarse con vida.
– Lo siento, hermano -se lamentó Diego.
Miguel ahogó un sollozo y agachó la cabeza, sabiendo a qué se refería. Acudió a él la imagen de
Carlota y renegó, otra vez, contra Morgan, contra su suerte y contra el mundo.
– ¿Por qué crees que no nos ha matado?
– No lo sé, renacuajo -contestó, tragándose la bilis que se le atascaba en la garganta.
– Van a vendernos -informó alguien a su lado.
Miguel centró su mirada en el sujeto que compartía cadena y humillación a su costado. Tenía la
piel tan oscura que apenas pudo ver más que el brillo de unos ojos inmensos y atemorizados.
– ¿Vendernos?
– Como esclavos.
A Miguel se le demudó el rostro y Diego apenas respiró.
– Se lo oí decir a uno de los piratas -confirmó el negro.
– ¿Por qué a nosotros? ¡Maldita sea! ¿Por qué no nos han matado a todos?
El otro se encogió de hombros. Su suerte no había cambiado demasiado. Daba igual un amo que
otro y en aquellas tierras un individuo de color podía ser comprado y vendido como el ganado.
Tampoco iba a variar mucho su destino.
Miguel cerró los ojos y reclinó la cabeza en el mamparo. ¡Dios! ¡El mundo era una mierda!,
pensó. Injusto, sangriento y apestoso. Nunca entendió por qué unos hombres esclavizaban a otros y se
negaba a aceptar la excusa de la mano de obra barata. Tal vez por eso se integró pronto y tan a gusto
en «Linda Rosita». Don Álvaro tenía trabajadores a sueldo, no esclavos. Ahora, sin embargo, Morgan
y los suyos volvían a jugar con la vida de unos seres que en nada se diferenciaban de ellos salvo en el
color de la piel.
Esclavos.
La palabra le provocó un estremecimiento.
Malo había sido convertirse en un exilado, pero al menos eran hombres libres, prestos a rehacer
su vida, construirse una casa, casarse y tener hijos. ¿Qué les esperaba a partir de entonces? ¿Qué le
esperaba a Diego, menos curtido en penalidades? ¿Sobreviviría bajo la mano dura de un capataz y un
látigo? Se culpó por ello y se le heló la sangre.

К несчастью, победить они не могли. В городе приспешников Моргана насчитывались сотни, а защитников Маракайбо было мало. Плохо подготовленные и едва обученные, они, тем не менее, должны были постараться спасти толпы напуганных женщин.
Кто-то сгреб всей пятерней волосы Карлоты, и грубо подволок ошалевшую от боли девушку к себе. Полуобернувшись, Карлота увидела бородатое, грязное, безжалостное лицо. К такому она была не готова. Лицо мужчины, казалось, хранило отпечатки вековых страданий и тысячи битв; незрячий глаз, закрытый полоской белой ткани сразу же вызывал отвращение. Крупный нос, мясистые губы, редкие, гнилые зубы и жуткий шрам по всему лицу от слепого, бельмастого глаза до подбородка. На левом плече почти двухметрового ростом, сильного как бык, громилы лежал огромный мешок с награбленным добром.
У Карлоты перехватило дыхание. Она забыла о ноже, который держала в руке. Верзила грязно ухмыльнулся своим беззубым ртом, нацелив единственный здоровый глаз на идущее поблизости сражение.
- Идем, куколка, а то здесь уже развлекаются.
Еще один грубый рывок, и девушка оказалась под бородой пирата. Он попытался поцеловать ее.
- Мигель!!! – как безумная, в ужасе закричала Карлота, уже зная свою участь и изо всех сил отбиваясь кулаками и ногами.
До Мигеля донеслось эхо призыва о помощи, и он обернулся, легко узнав голос девушки. Мигель отвлекся всего на секунду, но эта небрежность стоила ему еще одной раны в боку, однако ему крупно повезло – ведь шпага едва не угодила прямо в сердце. Мигель побледнел, понимая, какой опасности подвергается Карлота, чьи крики громом отдавались в его ушах. Стиснув зубы, он удвоил усилия, с такой яростью напав на противника, что тот отступил. Мигель воспользовался своим преимуществом и одним метким ударом перерезал ему горло. Махнув на все рукой, он со всех ног бросился к несчастной девушке, в одиночку боровшейся с одноглазым чудовищем. Но вот они оба исчезли за поворотом на углу зловонной улочки. Диего тоже слышал крики девушки и, избавившись от своего противника, последовал за братом.
Сквозь пелену слез, Карлота увидела, что к ней бегут на помощь. По-звериному скрючив пальцы, она бросилась вперед, стараясь добраться до лица захватчика, и, если повезет, выцарапать ему здоровый глаз. Пират с рычанием выпустил Карлоту, подняв руки к ее лицу и выронив мешок с награбленным добром. Секунда. Возможно, Карлота опоздала лишь на секунду. Пират схватил девушку за шею и сдавил ее.
- Ах ты, грязная сучка! – в ярости проревел он.
Голова Карлоты безжизненно склонилась набок, а тело рухнуло на землю.
Мигель оцепенел и, не двигаясь, смотрел на обмякшее тело девушки, а затем глухая, необузданная, доселе не испытываемая ярость, накрыла его глаза багровой пеленой, и всё ему вдруг стало безразлично. В отчаянии набросился он на убийцу, во второй раз оборвавшего его будущее, и сбил его с ног. Пират рухнул на землю вниз лицом, но в последний миг своей жизни ему удалось повернуться и посмотреть испанцу в лицо. Он успел увидеть изумрудно-зеленые, холодные, как драгоценные камни, полные ненависти глаза, и за тысячную долю секунды до своего конца заметить блеск сабли, несущей смерть. Больше он не успел ничего.
Крепко сжав обеими руками эфес сабли, Мигель с такой силой поднял и опустил ее, что она насквозь пронзила горло поверженного врага. Стальное острие, воткнулась в землю, подняв тучу пыли. Мигель потерял невесту, но у него не было времени думать о чем-то – нужно было продолжать защищать свою жизнь и жизнь брата. Диего как раз вовремя предупредил его об этом. Мигель быстро повернулся. Ему удалось отбить смертельный удар, но при этом он потерял равновесие и упал навзничь. Лежа на земле, он сильно пнул противника ногой, выиграв время, необходимое для того, чтобы подняться и перейти в атаку.
В это время Диего тоже не стоял столбом. Он без устали храбро оборонялся, не зная пощады к врагам, несмотря на то что перед глазами все плыло, а душа была разбита из-за страшной и жестокой смерти женщины, которую он молча любил, хотя она и выбрала брата.
Еще одна небольшая группка мужчин присоединилась к этой баталии, впрочем, не принимая в ней непосредственного участия. Мужчин было пятеро, и среди них выделялся один, темноглазый, в длинном черном парике. Одет он был лучше других, а шпага была вложена в ножны, как будто одно только его присутствие уже внушало ужас, и пользоваться оружием не было никакой необходимости.
Морган не упустил ни малейшей детали поединка. На секунду он задержал взгляд на мертвых телах девушки и своего приспешника, но это были всего лишь трупы, а его интересовали два юноши, те, что защищались как львы, заставляя его людей отступать, хотя их было вдвое больше. Молодые люди вызвали у Моргана восхищение. Он резко поднял руку, запрещая вмешиваться в поединок. Подождав минуту или две, Морган опустил руку и повелительно сказал:
- Они нужны мне живыми.
Похоже, чтобы покончить с братьями де Торрес, четверых мужчин было недостаточно, но восьмерых хватило с избытком. Окружив братьев, они зажали их в угол, и последним, что заметил Мигель, был удар по голове, а затем все вокруг потемнело.
- Диего... – только и смог прошептать он.

Побережье Ямайки. Месяц спустя

Пахло грозой. К этому запаху примешивалась вонь мочи, испражнений и пота. А еще запах страха, и этот запах был сильнее всех.
Многие думают, что страх это нечто неощутимое. Его нельзя увидеть, потрогать, у него нет запаха, но это не так. Мигель испытал это на собственной шкуре. Страх был каким-то подспудным, но живым. Он окружал их, его почти можно было потрогать пальцами, и он так отвратительно вонял.
Мигель понял это и маялся с тех пор, как очнулся в мерзком, затхлом трюме несколько часов спустя после того, как убили Карлоту, а его самого оглушили ударом по голове. Голова болела, не переставая, а раны в руке и боку причиняли дополнительные мучения, но боль и страдания разбитой от потери невесты души были неизмеримо глубже. Эта мука была даже горше тоски от исчезновения Диего.
В первый миг, едва вернулось сознание, на Мигеля обрушился целый мир. Крича и плача, он проклял все на свете, но как студеная вода, утоляющая жажду, ему ответил голос, тут же возродив надежду:
- Мигель! Мигель, это ты?!
Мигель, как безумец, всматривался в окружающий его полумрак, который делался еще темнее от приглушенных стонов таких же, как и он, заключенных. Судя по долетевшему голосу, младший брат находился где-то рядом.
- Диего, с тобой все в порядке?
Мигель попытался привстать, но понял, что толстая цепь прочно приковала его к стене этого тесного, смрадного трюма, как и остальных, лежащих рядом с ним вповалку немощных существ, посаженных на цепь, словно опасные звери. Постепенно его глаза привыкли к неясной, расплывчатой полутьме, и он смог различить очертания тел своих сотоварищей по несчастью, вынужденных чернокожих друзей, чьи съежившиеся фигурки терялись в темноте, сливаясь с ней. Ни одного белого, кроме них с Диего.
- Ерунда, только царапина над бровью, – ответил брат. – А как твои раны?
- Чертовски болят, но если не загноятся, проблем не будет.
Оба ненадолго замолчали, наслаждаясь тем, что живы.
- Мне очень жаль, брат, – вздохнул Диего.
Мигель подавил всхлип и повесил голову, поняв, о чем сказал ему брат. Перед ним возник образ Карлоты, и он снова проклял Моргана, судьбу и весь мир.
- Как ты думаешь, почему они нас не убили?
- Не знаю, малыш, – ответил Мигель, сглотнув едкий ком, застрявший в горле.
- Они продадут нас, – сообщил кто-то, лежащий сбоку.
Мигель посмотрел на человека, делившего с ним оковы и унижения. У того была такая черная кожа, что он смог разглядеть блеск его огромных, пугающих глаз.
- Продадут? – переспросил Мигель.
- Как рабов.
Мигель изменился в лице, а Диего прерывисто вздохнул.
- Я сам слышал, так сказал один из пиратов, – подтвердил негр.
- Почему, будь они трижды прокляты?! Почему они не убили нас всех?
Негр пожал плечами. Его судьба не слишком изменилась. Какая разница, кто хозяин, тот или другой? На этой земле цветные могли покупаться и продаваться, как скот, так что его участь изменилась ненамного.
Мигель закрыл глаза и прислонил голову к трюмной переборке. “О, боже, мир стал дерьмом! – подумал он. – Несносным, несправедливым и кровавым дерьмом”. Мигель никогда не понимал, почему одни люди порабощают других, и не принимал оправданий по поводу дешевой рабочей силы. Возможно, поэтому он так быстро прижился в “Красавице Росите”, и ему нравилось там. У дона Альваро были наемные работники, а не рабы. И вот теперь Морган и его людишки снова играли жизнями нескольких людей, ничем не отличавшихся от них, кроме цвета кожи.
Рабы. Это слово вызывало дрожь.
Плохо было стать изгоем, но тогда они, по крайней мере, были свободными людьми, и могли заново построить свою жизнь: обзавестись домом, жениться, иметь детей. А что ждало их с сегодняшнего дня? Что ждало Диего, не такого закаленного тяготами судьбы? Сможет ли он выстоять под тяжелой рукой и хлыстом надсмотрщика? Мигель во всем винил себя, и в его жилах стыла кровь.

avatares de siglos – вековые обстоятельства