Blue Jeans - Conociendo a Raúl - Con su familia

Блю Джинс. "Знакомство с Раулем" Глава. 3. Отношения с семьей

 

Entra en su casa tratando de no hacer ruido. Son más de las dos de la mañana
y sus hermanas y su madre estarán durmiendo. Raúl se dirige sigiloso hacia
su habitación cuando una voz procedente del salón requiere su presencia.
Resopla y obedece.
—¿Qué haces levantada a estas horas, mamá? —pregunta, mientras
observa resignado a la mujer sentada en el sofá. La televisión está encendida
pero con el volumen al mínimo.
Berta tiene aspecto de cansada, apenas logra mantener los ojos abiertos.
Sostiene un libro en las manos, que deja a un lado cuando su hijo se acerca.
—¿Dónde estabas? Es muy tarde.
Su voz llega parsimoniosa, a trompicones. Como si le costara un trabajo
enorme pronunciar cada una de las sílabas.
—No lo es. Sólo son las dos.
—Pero...
—Pero qué, mamá.
—Tus hermanas y yo hemos estado esperándote para... celebrar tu
cumpleaños.
Los ojos de Berta enrojecen y las arrugas instaladas en su rostro
acrecientan su dureza. De golpe, ha envejecido diez años.
—Lo siento. Había quedado y...
—Te había preparado lasaña para cenar y tus hermanas se han pasado
toda la tarde haciendo una tarta.
—¿Y por qué no me lo habéis dicho?
—Era una sorpresa —responde con tristeza—. Te hemos llamado al
móvil y no lo has cogido.
Es cierto. Tenía tres llamadas perdidas del número de teléfono de su
madre. Estaba en casa de Miriam cuando le llamó y no quiso cogerlo. Como
ha estado haciendo en los últimos meses.
—Bueno, no pasa nada. Mañana lo celebro con vosotras. Tampoco es
algo tan importante.
—¿Que no es tan importante? Es tu cumpleaños, hijo. Cuando eras
pequeño contabas los días que faltaban para cumplir años desde tres meses
antes.
—Ya no soy pequeño, mamá. He crecido.
—Pero es un día... especial.
—¡Es un día más! ¡No tiene nada de especial!
Raúl alza demasiado la voz. La insistencia de su madre le ha puesto de
mal humor. Se quita la chaqueta de cualquier forma y se tapa las piernas con
ella cuando se sienta en el sillón. Mira hacia la pantalla de televisión en
silencio. El programa que ve es uno de esos en los que la gente llama para
resolver acertijos que son totalmente obvios. En esta ocasión se trata del
juego del ahorcado. Los espectadores deben acertar una palabra de seis
letras que empieza por J y termina en A. La pista: animal con el cuello más
largo.—
Jirafa —dice Berta en voz baja.
—Claro que es jirafa —comenta Raúl, moviendo la cabeza—. Estos
programas están hechos para que la gente ingenua llame y se gaste el dinero.
—De pequeño te gustaban mucho los ahorcados. Tenías mucha
imaginación.
Lo recuerda perfectamente. Y también recuerda con quién jugaba. Él le
compraba esos gigantescos cuadernos de pasatiempos y le iba retando para
que los completara en un determinado periodo de tiempo. Era divertido. Pero
él ya no está. Hace dos años y medio que su padre se fue en aquel
desgraciado accidente.
—Las cosas han cambiado mucho.
—Sigues siendo un chico muy imaginativo.
Raúl no está tan seguro de eso. Ha intentado varias veces escribir el
guión de un corto pero siempre se queda a medias. Se bloquea con demasiada
facilidad. Tal vez no sea capaz nunca, o no tenga el suficiente talento para
hacerlo. A lo mejor eso de ser director de cine le viene grande, a pesar de
que sus amigos están convencidos de que algún día lo logrará.
—Me voy a la cama —dice, poniéndose de nuevo de pie.
Su madre lo observa con una sonrisa apenada. No se levanta del sofá, es
Raúl el que se acerca a ella. Recibe dos besos de su hijo y se dan las buenas
noches. Mira sin pestañear cómo sale del salón con esa manera de andar que
le es tan familiar. Y es que su niño, que ya no es tan niño, camina del mismo
modo que lo hacía su marido. Se le forma un nudo en la garganta tan real que
tiene dificultades para tragar una pastilla antidepresiva más.
Es verdad que las cosas han cambiado.
El joven avanza por el pasillo hasta su cuarto. Pero antes se detiene
delante de la puerta de la habitación de sus hermanas. No está completamente
cerrada. La empuja con cuidado y se asoma; parece que están completamente
dormidas. Siente que las pequeñas se hayan pasado toda la tarde haciendo su
pastel de cumpleaños y no haber pasado ni un minuto con ellas. Le invade un
gran sentimiento de culpabilidad. Deberían de haberle avisado.
Daniela es la que está más próxima a la puerta. De puntillas camina
hacia su cama. Así, entre sueños, da la impresión de no haber roto nunca un
plato. ¡Con lo que es cuando está despierta!
Se agacha y le obsequia con un frágil beso en la mejilla. Sin embargo,
como si tuviera activado un detector de hermanos, Daniela percibe la
presencia de Raúl, abre los ojos muchísimo y le propina un golpe.
—¡Ay! Pero ¿qué haces?
—No me gustan los besos —protesta la niña, incorporándose.
—Pero si soy yo, ¡tu hermano!
—¿Y qué? Odio que me den besos.
—¿Desde cuándo?
—Desde siempre.
¿Desde siempre? ¡Si sólo tiene diez años! Su concepto de «desde
siempre» es diferente al suyo, aunque esa renacuaja cada día sabe más. Están
haciéndose mayores muy de prisa.
—Está muy claro que no nos conoces. A mí tampoco me gustan los
besos. La voz procede de la otra cama: Bárbara también se ha despertado.
Enciende la luz del flexo, se sienta en el colchón sobre sus piernas y
contempla fijamente a su hermano. Parece enfadada.
—Vale, ya me ha quedado claro el tema de los besos —señala el joven,
gesticulante—. Ya cambiaréis de opinión cuando os guste un chico.
Las niñas se miran entre sí y enrojecen. Aunque les guste algún chico
jamás consentirán que las besen. Lo han hablado en multitud de ocasiones
entre las dos. ¿Recibir la saliva de un extraño? ¡Qué asco! ¡Ni en los labios,
ni en la cara, ni en ninguna parte!
—¿Dónde has estado esta noche? —pregunta muy seria Daniela,
cambiando de tema.
—Con una chica.
—¿Quién es?
—No la conocéis.
—¿Vais en serio? —interviene Bárbara interesadísima—. ¿O es como
la otra?
Los ojos de Raúl se abren como platos. Le sorprende esa soltura con la
que su hermana habla de sus relaciones.
Con «la otra» se refiere a Cristina, su primera novia oficial. Una chica
rubia, muy guapa, un año menor, y que va a la clase de al lado en el instituto.
Se interesó por él y le pidió salir. Estuvieron unas cuantas semanas que si sí
que si no, hasta que le dio una oportunidad. Apenas duraron un mes. Fue él
quien decidió romper al no encontrarse cómodo. Algo parecido a lo que le
estaba ocurriendo con Miriam.
—Eso es algo que no os interese.
—¡Claro que nos interesa!
—Pues no debería.
—Eres nuestro hermano, tenemos derecho a saber sobre nuestra cuñada.
—¿Cuñada?
Ya no sabe si va más rápido Miriam o las gemelas. ¡Cuñada! ¡Estas
niñas son increíbles! El chico sonríe y mueve la cabeza al mismo tiempo.
—Tus novias son nuestras cuñadas, ¿no? —insiste Daniela.
—Sí. Pero esta chica aún no... ¡pero por qué estamos hablando de mí y
de mis novias! ¡A dormir!
Raúl se aleja de la cama de su hermana y se dirige hacia la puerta.
—Nos debes una. Aunque hayas estado con tu novia, deberías haber
venido a cenar a casa.
—Sí. Mamá estaba muy triste —añade Bárbara, tumbándose de nuevo
en la cama—. Y nosotras hemos perdido toda la tarde haciéndote una tarta.
El joven se detiene en el umbral de la puerta y se gira. Suspira. Vuelve a
sentirse culpable. Otra vez esa punzada tan desagradable en el estómago que
se repite tan a menudo desde hace dos años y medio.
—Mañana nos comeremos la tarta que habéis preparado —comenta, y
respira hondo—. Y celebraremos mis diecisiete.
—Puedes traer a tu novia. Así la conocemos.
—Mejor nosotros cuatro solos —replica, con una sonrisa.
—Eso es que no vais en serio.
Raúl no sabe si reír o llorar con la ocurrencia de Daniela. Opta por lo
primero y suelta una carcajada. Las dos niñas, en cambio, no comprenden por
qué, ni de qué se ríe su hermano.
—Buenas noches, hasta mañana —se despide el chico. Y cuando la luz
del flexo se apaga, entorna la puerta de la habitación de las gemelas y se
marcha a su dormitorio.
Entra en el cuarto y cierra tras de sí. Va al baño y se cambia de ropa: un
pantalón corto y una camiseta de tirantes, nunca usa pijama. Se mira en el
espejo y bosteza. Está cansado. Mientras se cepilla los dientes hace un
resumen en su cabeza de todo lo que ha vivido hoy. El día en el que cumplió
los diecisiete. El año que viene ya será mayor de edad y se pregunta cómo
estarán las cosas por entonces. Sin embargo, según le dicta la experiencia, es
imposible deducirlo. Y es que en la vida, y particularmente en la vida de
Raúl, todo puede cambiar en cuestión de segundos.

Он заходит в дом, стараясь не шуметь. Уже третий час ночи, и сестры с мамой, вероятно, спят. Рауль тихо крадется к своей комнате, когда слышит голос из гостиной, подзывающий его. Обреченно вздохнув, Рауль послушно плетется в гостиную.
- Ма, чего ты не спишь в это время? – спрашивает парень, смиренно глядя на сидящую на диване женщину. Телевизор в комнате включен на минимальную громкость. Вид у Берты усталый; ей с трудом удается сидеть с открытыми глазами. В руках она держит книгу, которую тут же откладывает в сторону, едва сын подходит к ней.
- Где ты был? Уже так поздно, – безучастно спрашивает она, запинаясь и выдавливая из себя слова, будто каждый слог дается ей с неимоверным трудом.
- Какое там поздно, сейчас только два часа.
- Но...
- Что но, мама?
- Твои сестры и я весь вечер ждали тебя, чтобы... отметить твой день рождения. – Глаза Берты краснеют, а на лице еще резче проступают морщины. В один миг женщина постарела на десять лет.
- Мне жаль, но я встречался с...
- Я приготовила тебе на ужин лазанью, а сестры весь вечер пекли торт.
- А почему вы ничего мне не сказали?
- Это был сюрприз, – печально отвечает Берта. – Мы звонили тебе на мобильник, но ты не брал трубку.
Это верно – на мобильнике было три пропущенных звонка от нее. Когда мать позвонила, он как раз был дома у Мириам и не захотел отвечать. В последние месяцы он делал так всегда.
- Да ладно тебе, тоже мне беда. Подумаешь, отмечу с вами утром, не настолько это грандиозное событие.
- То есть как это не настолько? Это же твой день рождения, сынок. Когда ты был маленьким, то за три месяца начинал считать дни до своего дня рождения.
- Я уже не маленький, мама. Я вырос.
- Но этот день... особенный.
- Еще один день, и только! Нет в нем ничего особенного! – Рауль резко повышает голос; его бесит настырность матери. Он кое-как стаскивает с себя пиджак и прикрывает им ноги, усевшись в кресло и, молча, глядя на экран. По телеку идет одна из тех программ, в которых людей собирают для того, чтобы отгадывать загадки, ответы на которые и так очевидны. В данном случае речь идет об игре в “виселицу”. Зрители должны угадать слово из пяти букв, которое начинается на букву “ж”, а заканчивается на “ф”. Подсказка: животное с очень длинной шеей.
- Жираф, – тихо бормочет Берта.
- Ясно, жираф, – неодобрительно качает головой Рауль. – Эти передачи делаются в расчете на простофиль, пусть они, наивные, звонят и тратят деньги.
- А в детстве “виселица” тебе очень нравилась. У тебя было сильно развито воображение.
Рауль и сам отлично помнит те игры, и помнит того, с кем играл. Отец покупал Раулю большущие книжки с головоломками, и тот должен был решить их за определенное время. Это был своего рода вызов сыну. Все было замечательно, но сейчас Рауль уже не тот мальчишка. Два с половиной года прошло с тех пор, как отец ушел и погиб в результате несчастного случая.
- С тех пор многое сильно изменилось.
- Но у тебя по-прежнему богатое воображение.
Рауль не так безоговорочно уверен в этом. Он много раз пытался написать сценарий короткометражки, но всегда останавливался на середине. Дело просто тормозилось и не шло на лад. Возможно, для написания сценария у него никогда не было способностей и достаточного таланта. Скорее всего, ему не по зубам стать кинорежиссером, несмотря на твердое убеждение друзей, что когда-нибудь он этого добьется.
- Пойду-ка я в кровать, – говорит Рауль, поднимаясь с кресла.
С печальной улыбкой мать смотрит на сына. Она не встает с дивана, и Рауль подходит к ней и
целует в щеку, желая спокойной ночи. Берта, не мигая, смотрит, как сын выходит из комнаты. Ну вот, ее мальчик уже и не мальчик. Его походка ей так хорошо знакома – так ходил когда-то ее муж. К горлу подступает тяжелый, горький комок. Берта с большим трудом проглатывает еще одну таблетку антидепрессанта.
Вещи действительно изменились.
Рауль идет вперед по коридору к своей комнате, но прежде останавливается перед дверью в
спальню сестер. Дверь слегка приоткрыта. Парень осторожно толкает ее и заглядывает в комнату. Кажется, девчушки крепко спят. Ему становится жаль, что эти малышки весь вечер готовили для него праздничный торт, а он и минуты с ними не провел. Рауля охватывает чувство огромной вины, но они должны были сказать ему.
Ближе к двери лежит Даниэла. Парень на цыпочках подкрадывается к ее кровати. Во сне Даниэла –
чистый ангелочек, а вот когда проснется – только держись! Рауль наклоняется к сестре и легонько целует в щечку. Даниэла мгновенно чувствует присутствие брата, словно в ней срабатывает некий сестринский детектор. Она тут же широко отрывает глаза и шлепает брата.
- Ай! Что ты делаешь?
- Мне не нравятся поцелуи, – выражает свой протест девчушка, приподнимаясь в кровати.
- Но ведь я твой брат!
- И что с того? Я ненавижу, когда меня целуют.
- С каких это пор?
- С давних.
С давних? Но ведь ей всего десять лет! Ее понятие давности отличается от его, хотя эта малявка с
каждым днем узнаёт все больше. Они очень быстро растут и взрослеют.
- Все ясно, ты нас совсем не знаешь. Мне тоже не нравятся поцелуи, – раздается голос из другой
кровати. Барбара тоже проснулась. Она включает ночник, садится себе на пятки прямо на матрасе и пристально глядит на брата. Барбара кажется рассерженной.
- Ладно, замнем для ясности тему поцелуев, – махнув рукой, предлагает Рауль. – Вы измените свое
мнение, когда вам понравится какой-нибудь парень.
Девчонки переглядываются между собой и краснеют. Даже если им и понравится какой-нибудь
парень, они ни за что не позволят ему целовать себя. Они много раз говорили об этом друг с другом. Чтобы их слюнявил какой-то чужак? Фу, какая гадость! Целоваться? Ни за что – ни в губы, ни в лицо, ни куда-нибудь еще!
- Где ты был сегодня вечером? – серьезно спрашивает Даниэла, меняя тему.
- С девушкой.
- Кто она?
- Вы ее не знаете.
- У вас с ней серьезно? – вмешивается Барбара, заинтересовавшись разговором. – Или как с той,
другой?
Широко раскрытые от удивления глаза Рауля становятся похожими на блюдца. Он потрясен
той непринужденностью, с которой сестра говорит о его отношениях. Слово “другая” относится к Кристине, его первой официальной девушке – очень красивой блондинке на год старше его, которая учится в соседней школе. Она сама проявила к нему интерес и предложила встречаться. Несколько недель он колебался, но дал ей шанс. С грехом пополам их отношения продлились около месяца, а потом Рауль решил разорвать их, поскольку ему было неуютно. Нечто подобное случилось и с Мириам.
- Это вас не касается.
- Еще как касается! Нам интересно!
- Это не должно вас интересовать.
- Ты наш брат, и мы имеем право знать о своей невестке.
- Невестке?
Парень уже не знает, кто больше торопится – Мириам или близняшки. Надо же – невестка!
Потрясающие девчонки! Рауль с усмешкой качает головой.
- Твои девушки – наши невестки, разве не так? – настаивает Даниэла.
- Так, но эта девушка еще не… А что это мы лясы точим обо мне и моих девушках?! А ну-ка, живо
спать!
Рауль отходит от кровати сестры и идет к двери.
- Ты кое-что нам должен. Ты должен был прийти домой на ужин, хоть и встречался с девушкой.
- Ага, и мама сильно грустила, – добавила Барбара, снова ложась в кровать, – а мы потеряли весь
вечер, готовя тебе торт.
Парень останавливается у самого порога двери и оборачивается. Он снова чувствует свою вину и
вздыхает. Опять эта противная боль в животе, которая часто повторяется за прошедшие два с половиной года.
- Утром мы съедим торт, который вы приготовили, и отметим мое семнадцатилетие, – с глубоким
вздохом говорит Рауль.
- Ты можешь привести свою девушку, так мы с ней познакомимся.
- Отметим лучше вчетвером, – с улыбкой отвечает Рауль.
- Значит у вас с ней все понарошку, несерьезно.
Рауль не знает, плакать ему или смеяться над метким словцом Даниэлы. Парень выбирает первое и
хохочет. Девчушки, напротив, совсем не понимают, над чем смеется их брат.
- Спокойной ночи, до завтра. – Рауль заканчивает разговор, и, когда гаснет ночник, закрывает дверь
спальни близняшек и идет к себе.
Войдя в свою комнату, он закрывает дверь, идет в ванную и переодевается в короткие шорты и
обтягивающую футболку – он никогда не спит в пижаме. Рауль смотрит на себя в зеркало и зевает. Он устал. Чистя зубы, он мысленно подводит итог всему, что было сегодня. В этот день ему исполнилось семнадцать. Вероятно, это самый лучший возраст. Рауль спрашивает себя, как будет все теперь. Однако, судя по опыту, это невозможно предусмотреть. В жизни вообще, и в жизни Рауля, в частности, все может измениться в считанные секунды.

eso le viene grande – это ему не по зубам
con esa cara de no haber roto un plato – сродни нашему выражению “ну чисто ангелочек”, когда мы говорим о человеке с невинным лицом (распространенное в Испании выражение)