Blue Jeans - ¿Puedo soñar contigo? #2

Блю Джинс. "Можешь мне присниться?"Глава. 2. Среда

 

 

—¿No te apetecía ir con tus amigos al cine?
—No. Prefiero estar aquí contigo.
—Pero les has contado que te ibas con tu padre. ¡Les has mentido! ¡Muy mal!
—No es la primera vez. Ya lo sabes.
Paloma arruga la frente y tuerce el labio, en una divertida mueca. Luego, sonríe y le da a Meri un
beso en la mejilla, seguido de otro pequeño en la boca. Se tumba en la cama detrás de ella y le coge la
mano para acariciarla.
—Nos hemos convertido en pequeñas mentirosas. Como la serie.
—Mmm. En realidad, tú tienes cierto aire a... —indica María, y se queda pensativa un instante.
—¡Mejor no me digas nada! ¡No me gustan las comparaciones!
—La que iba a hacer era buena.
—¿Sí?
—Claro. Te pareces un poco a...
—¡No, no, no! ¡Mejor no me lo digas! —grita Paloma, dándose la vuelta y colocando la
almohada sobre su cabeza.
—Tú eres como...
—¡Que no me digas nada, por favor!
—Eres... tan guapa como Hanna, tan lista como Spencer, tan romántica como Emily... y tan
carismática como Aria.
La jovencita rubia aparta la almohada, se sienta en el colchón junto a su chica y la contempla
fijamente.
—¿Crees de verdad que soy todo eso?
—Sí. Por supuesto que lo creo.
—¡Oh! Eso es que me quieres mucho, ¿verdad?
—¿No se nota?
Se le nota muchísimo. Está enamorada de ella. De esa quinceañera pequeñaja que ha puesto su
vida patas arriba y que se ha convertido en lo mejor que le ha pasado nunca.
Las dos se abrazan emocionadas, mezclando sentimientos. Y se besan cálidamente, despacio.
Casi a cámara lenta, saboreando los labios de la otra.
—Mi padre no vuelve de su viaje hasta la semana que viene y mi madre tardará una hora en
llegar a casa —comenta Paloma, rozando con las yemas de los dedos la piel suave de Meri.
Hace unas semanas que ya no lleva gafas. Se ha empezado a acostumbrar a usar lentillas y ve la
vida de otro color. Se siente un patito menos feo. Sobre todo porque ella la mira de una manera que
nunca antes había experimentado. Paloma logra cada vez que están juntas que se sienta especial,
única. Es una sensación incomparable. Aunque al mismo tiempo le produce miedo. Se ha hecho tanto
a ella que le preocupa que se canse, que quiera a alguien mejor o que descubra que lo que le gustan son
los tíos. Que ese amor, por una razón u otra, desaparezca de la noche a la mañana. Sin avisar, tal como
llegó.—
Y con eso, ¿qué quieres decir?
—Que... tenemos mucho tiempo para... nosotras solas —dice Paloma, levantándose.
Con sensualidad, sin dejar de observar a Meri ni un segundo, cruza los brazos y se quita la
camiseta. La voltea y la lanza contra el suelo. Su novia abre los ojos como platos.
—Pero... ¿qué quieres que...?
—Shhh. Llevamos más de dos meses juntas. ¿No crees que ya es hora de avanzar un poquito
más?
—Yo... No lo sé.
Hasta ese momento, nunca había visto a Paloma con tan poca ropa. Casi nunca pueden estar solas,
ni disfrutar de momentos de intimidad. Sin embargo, en el fondo, eso sólo es una excusa. A Meri lo
que le da miedo es cruzar la frontera que separa un beso de algo más. La idea de que ella la vea
desnuda le horroriza. Se morirá. Tiene tantos complejos con su cuerpo... En cambio, ella es perfecta.
—¿Te gusta? —le pregunta, tras desabrocharse el vaquero y dejar a la vista de su chica el borde
de un tanga blanco y rojo.
Sin quitarse el pantalón, se acerca hasta la pelirroja, se inclina y la besa apasionadamente. Meri
apenas puede respirar. Le sorprende la situación y que aquella cría, tan inocente e ingenua en muchas
ocasiones, se esté soltando hasta esos límites.
—Para, anda —susurra incómoda, echándose a un lado y retocándose el pelo—. No vaya a ser
que regrese tu madre antes de tiempo.
—No va a volver hasta dentro de una hora. Ya te lo he dicho.
—¿Y si lo hace?
—¡Pues le contamos lo nuestro!
—¡Estás loca! ¿Cómo vamos a contarle lo nuestro?
—Algún día tendremos que salir del armario —contesta Paloma rascándose la barbilla, nerviosa
—. Quiero poder quererte en cualquier parte.
—Y yo. Pero no es tan sencillo.
—¡Claro que no lo es! ¡Ya sabes cómo son mis padres, además! —exclama, sentándose de nuevo
en la cama al lado de María—. Los tuyos son más flexibles. No tendrás tantos problemas como yo.
En eso tiene razón. Los padres de ella son muy tradicionales y estrictos y sabe que habrá mucha
tensión cuando les confiese su homosexualidad.
—No sé qué decirte, Paloma —comenta muy seria.
—Dime lo que piensas. Sólo quiero oír lo que sientes. Nada más.
—Ya lo sabes. Te lo repito todos los días. Te quiero...
—Y si me quieres tanto, ¿qué te pasa? ¿Por qué te has asustado cuando me he quitado la camiseta
y me he desabrochado el pantalón?
—No me he asustado.
—Sí lo has hecho. ¿Crees que no me he dado cuenta?
—Te equivocas.
—Entonces, ¿qué pasa? ¿No te gusta mi cuerpo?
—El... que no me gusta... es el mío.
Tartamudea cuando habla. Desvía su mirada, que se pierde en una de las paredes de la habitación.
—¡Qué dices! ¡Si tienes un cuerpo muy bonito! —la contradice Paloma.
—¿Cómo lo sabes? No lo has visto desnudo... —responde sin mirarla a la cara.
—¿Y qué? Lo he visto con ropa.
—No es lo mismo.
—Anda que... ¡No me gusta que pienses así!... Mírame, guapa —le ordena sonriente—. Vamos,
pelirrojita. Mírame.
María titubea, pero finalmente le hace caso y contempla a la otra chica. Ésta, por sorpresa, se
lleva las manos a la espalda y desabrocha su sujetador, que se le queda colgando en una mano.
—¿Qué haces?
—¿Ves? ¡Son muy pequeñas! —exclama, riéndose nerviosa—. No llego ni a la noventa.
—¡Tápate, por favor!
—¿Y me asusta enseñártelas? No. ¿Por qué? Porque tengo plena confianza en ti... y te quiero.
Tanta sinceridad en aquella exhibición ruboriza a Meri, que no sabe cómo actuar. Está
hipnotizada por el cuerpo desnudo y perfecto de su chica.
—Yo también te quiero, pero...
—Pero nada. No tengas miedo. Quítate la camiseta.
—No... No puedo.
—No pasa nada. No temas, de verdad. Confía en mí.
Son unos segundos de confusión e indecisión para María. Quiere quitársela, pero su vergüenza no
se lo permite. ¿Por qué se corta? ¡Es su novia! La persona con quien comparte todo, a la que desea y
ama. ¿Por qué no es capaz de hacerlo? ¿Por qué no...?
Pero no tiene tiempo de hacerse preguntas. Sin esperarlo, Paloma se le echa encima, sujeta su
camiseta y la estira hacia arriba. Meri reacciona con rapidez e impide que siga subiéndosela. Sin
embargo, aquella jovencita es más fuerte de lo que imaginaba y logra que su ombligo quede al aire.
—Déjalo, por favor.
—Es por ti. Sólo quiero ayudarte...
—Así no me ayudas.
—Sí lo hago. Te ayudo a superar tus miedos. Es por ti, amor... —Y tras decir esto, sujeta la
camiseta por el cuello y da un gran tirón. Tan fuerte, que la tela se rasga.
Meri se da cuenta, la parte superior de la camiseta ha cedido y su sujetador blanco queda a la
vista. Paloma, inmediatamente, suelta la tela al comprobar que la ha roto.
—Lo siento mucho —murmura la joven, sintiéndose culpable por lo que acaba de suceder—. No
quería rompértela. De verdad.
Es un momento muy extraño. A Meri le cuesta articular palabra. Tiene ganas de llorar. Durante
varios segundos sólo mira el desgarro de la camiseta.
—Pelirrojita, di algo, por favor. No quiero que te enfades conmigo y me dejes de hablar. ¡Ha sido
sin querer! ¡Te lo juro!
Pese a las súplicas de Paloma, María permanece en silencio. Un par de minutos después, se
levanta de la cama y se dirige hacia la silla en la que está la chaqueta con la que ha ido hasta allí. Se
cubre con ella y se abrocha todos los botones. Entonces, sí mira a su chica, que se ha vuelto a poner su
camiseta.
—Me voy a casa. Luego te llamo o te escribo.
—Lo siento. Perdóname.
—No importa —responde, enseñando una tímida sonrisa.
Abre la puerta de la habitación y cuando está a punto de marcharse, oye cómo Paloma corre hasta
ella y la abraza por detrás con todas sus fuerzas. Meri se da la vuelta y recibe el beso más intenso que
le han dado en toda su vida. Y sin explicarse el porqué, se deja llevar. Sus manos se pierden en su
espalda, apretando los dedos contra su piel, sin dejar libres sus labios ni un solo instante. Es como si la
tensión vivida antes se liberara en cada rincón de su cuerpo. No tarda en deshacerse de la chaqueta. Y
en seguida, de la camiseta. De una, de otra. Y luego del sujetador. Y del pantalón.
Pasión adolescente, sin complejos. Sin réplicas. Sin miedos. Todo desaparece. Todo se evapora.
Las dos se dejan caer en la alfombra de la habitación sobrepasadas por el deseo, por la intensidad,
por el amor. Por la inmensidad de sentirse más unidas en ese momento de lo que jamás lo hayan
estado hasta ahora.

 

- Ты не захотела пойти в кино с друзьями?
- Нет, предпочитаю побыть здесь, с тобой.
- Но ты же сказала им, что пойдешь с отцом. Ты соврала им! Это очень плохо!
- Ты же знаешь, это не в первый раз.
Палома морщится и забавно кривит губу, затем улыбается и целует Мери в щеку, а следом коротко в губы. Потом она ложится на кровать позади нее, берет за руку и ласково гладит.
- Мы превратились в маленьких лгунишек, как в сериале. [прим: речь идет о сериале  “Милые обманщицы”, в испанском прокате сериал шел под названием  “Маленькие лгунишки”]
- Хм… – замечает Мария, – у тебя и вправду есть определенное сходство с... – на секунду девушка задумывается.
- Лучше ничего не говори! Мне не нравятся сравнения!
- Я собиралась сделать сравнение в хорошем смысле.
- Да?
- Конечно. Ты немного похожа на...
- Нет, нет и нет! Лучше ничего мне не говори! – кричит Палома, поворачивается и накрывает голову подушкой.
- Ты как...
- Нет, пожалуйста, только не говори!
- Ты... так же красива, как Ханна, так же умна, как Спенсер, столь же романтична, как Эмили и так же харизматична, как Ария.
Светловолосая, сжав подушку, садится на матрас рядом с подружкой и пристально смотрит на нее.
- Ты правда считаешь, что я такая?
- Конечно, я и правда так думаю.
- О, это потому, что ты меня очень любишь, верно?
- А разве незаметно?
Еще как заметно! Она влюблена в нее, в эту пятнадцатилетнюю малышку, которая перевернула
всю ее жизнь, став самым лучшим в ее жизни событием. Девушки с жаром обнимаются, смешивая воедино свои чувства, и страстно, но неторопливо, почти как в замедленной съемке, целуются, упиваясь вкусом губ другой.
- Отец не вернется из поездки до следующих выходных, а мама задержится, – сообщает Палома,
слегка касаясь кончиками пальцев нежной кожи Мери.
Мария уже несколько недель не носит очки. Потихоньку она начала привыкать к линзам, и теперь
видит жизнь в другом цвете. Она чувствует себя менее гадким утенком, в первую очередь потому, что смотрит на мир так, как раньше даже не пробовала. Всякий раз, когда они вместе, Паломе удается заставить ее чувствовать себя особенной, единственной. Это чувство ни с чем несравнимо, но в то же время оно порождает в ней страх. Палома столько сделала для нее, что теперь ей боязно, вдруг она надоест Паломе, или та полюбит кого-то, кто лучше ее, или вообще обнаружит, что ей нравятся парни. Вдруг вся эта любовь по той или иной причине испарится за ночь так же внезапно, как и пришла.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ну, что… у нас много времени, чтобы… побыть наедине, – отвечает Палома, поднимаясь. Ни на
секунду не отрывая глаз от Мери и не переставая наблюдать за ней, девушка скрещивает руки перед собой и с непередаваемой чувственностью стягивает с себя футболку. Немного покрутив ее над головой, Палома бросает футболку на пол. При виде подруги Мери так широко открывает глаза, что они становятся похожими на блюдца.
- Но что… что ты хочешь?
- Ш-ш-ш… Мы вместе больше двух месяцев. Ты не думаешь, что пора немного продвинуться
вперед?
- Я… я не знаю.
До этой минуты Мери никогда не видела Палому едва одетой. Они почти никогда не могли побыть
наедине и насладиться моментами близости, тем не менее, по сути, это только отговорка. Мери боится переступить границу, отделяющую поцелуи от чего-то большего. Сама мысль о том, что Палома увидит ее голой, приводит Марию в неописуемый ужас – она того гляди умрет. Она так комплексует по поводу своего тела… А Палома, напротив, прекрасна.
- Нравится? – спрашивает Палома, расстегивая джинсы и демонстрируя подруге самый краешек
красно-белых трусиков. Не снимая джинсы, она вплотную подходит к рыжульке и, наклонившись к ней, жарко целует в губы. Мери едва может дышать – ее несказанно поражает и сама ситуация, и то, что эта малышка во многих случаях так простодушна и бесхитростна, что переходит все границы.
- Постой, остановись, – шепчет Мери, отодвигаясь и поправляя волосы. – Не дай бог, твоя мама
вернется раньше времени.
- Она и через час не вернется, я же тебе сказала.
- А вдруг?
- Тогда мы расскажем ей о нас!
- Ты спятила! Как это мы расскажем ей о нас?
- Ну когда-нибудь мы должны признаться в том, что мы – лесбиянки, – отвечает Палома, нервно
почесывая подбородок. – Я хочу иметь возможность любить тебя где угодно.
- Я тоже хочу, но не так явно.
- Разумеется, не так! Ты же знаешь, как у меня с родителями! – с досадой восклицает Палома,
снова садясь на кровать рядом с Марией. – Твои-то посговорчивей, и у тебя не будет столько проблем, сколько будет у меня.
В этом Палома права – ее родители очень строги и традиционны, и Мери знает, что начнется
жуткая ругань, когда их дочь признается им в своей гомосексуальности.
- Даже не знаю, что тебе сказать, Палома, – очень серьезно говорит Мери.
- Скажи, что ты думаешь. Я хочу услышать только то, что ты чувствуешь, и больше ничего.
- Ты и сама знаешь. Я каждый день повторяю, что люблю тебя…
- Но, если ты меня так любишь, то в чем дело? Почему ты испугалась, когда я сняла футболку и
расстегнула джинсы?
- Я не испугалась.
- Еще как испугалась. Думаешь, я не поняла?
- Ошибаешься.
- Тогда что с тобой? Тебе не нравится мое тело?
- Знаешь… мне не нравится… мое, – запинаясь, выдавливает Мери и отводит глаза, устремив свой
взгляд на одну из стен комнаты.
- Да что такое ты несешь?! У тебя очень красивое тело! – яростно возражает Палома.
- Откуда ты знаешь? Ты же не видела меня голой… – отвечает Мери, не глядя подруге в глаза.
- И что с того? Я и в одежде тебя разглядела.
- Это не одно и то же.
- Да брось! Мне не нравится, что ты так думаешь!.. Ну-ка, посмотри на меня, красавица, –
приказывает с улыбкой  Палома. – Ну же, рыжулька, посмотри на меня.
Мария нерешительно мнется, но, в конце концов, уступает и смотрит на девушку. Та совсем
неожиданно для Мери поднимает руки к спине, расстегивает лифчик – и вот он уже висит у нее на руке.
- Что ты делаешь? – ужасается Мери.
- Видишь? Они у меня такие маленькие! – с нервным смешком восклицает Палома – Я не
дотягиваю даже до девяноста.
- Прикройся, пожалуйста!
- И что же? Я совершенно не боюсь показывать их тебе. И знаешь, почему? Да потому что я тебе
доверяю… и люблю тебя.
От подобной неприкрытой демонстрации Мери заливается краской; девушка не знает, что ей
делать – она загипнотизирована красотой обнаженного тела подружки.
- Я тоже тебя люблю, но…
- Никаких но. Не бойся, снимай футболку.
- Я н-не… я не могу.
- Да ничего такого, правда. Не бойся, доверься мне.
Для Марии тянутся несколько секунд колебаний, сомнений и смущения. Она хочет снять футболку,
но стыд не позволяет. Почему она смущается? Это же ее девушка! Человек, с которым она делится всем, которого сильно любит. Почему она не может раздеться? Ну почему?..
Мария не успевает толком ни задать себе вопросы, ни дать ответы – ничего не дожидаясь, Палома
стремительно шагает к ней, хватает за футболку и тянет ее вверх. Мгновенно сообразив, что происходит, Мери старается помешать Паломе стянуть с себя одежду, но эта девчонка сильнее, чем она думала, и добивается того, что пупок Мери уже выставлен наружу.
- Перестань, прошу тебя.
- Это же ради тебя. Я только хочу помочь тебе…
- Так ты мне не поможешь.
- Помогу. Я помогу тебе преодолеть страх. Это ради тебя, любимая… – сказав это, Палома крепко
хватается за вырез футболки и делает рывок, такой сильный, что ткань рвется.
Мери понимает, что сверху ткань треснула, футболка порвалась, и теперь ее белый лифчик на виду.
Палома тут же выпускает злосчастную ткань из рук, едва увидев, что футболка порвана.
- Мне очень жаль, – бормочет она, чувствуя себя виноватой за содеянное. – Я не хотела ее рвать.
Правда, не хотела.
Это очень неожиданный и странный момент. Мери трудно произнести хоть слово. Ей очень
хочется плакать. Несколько секунд она только молча смотрит на разорванную футболку.
- Рыжулька, ну скажи же что-нибудь. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты злилась на меня и
перестала со мной разговаривать. Клянусь, это вышло нечаянно! Я не хотела!
Несмотря на все мольбы Паломы, Мария продолжает хранить молчание, а пару минут спустя
встает с кровати и идет к стулу, где лежит ее куртка, в которой она пришла сюда. Она надевает куртку и наглухо застегивает ее на все пуговицы, прикрывая разорванную футболку, а потом смотрит на девушку, которая тоже уже успела одеться.
- Я ухожу домой. Позже я позвоню тебе или напишу.
- Мне, правда, жаль. Прости.
- Неважно, – отвечает Мери, робко улыбаясь.
Она открывает дверь комнаты и почти выходит из нее, когда слышит, как Палома подбегает к ней
сзади и изо всех сил крепко обнимает ее. Мери оборачивается, и Палома страстно целует ее. Ни от кого в жизни не получала Мери такого горячего поцелуя, и вот уже без всяких слов и объяснений она позволяет вести себя куда-то. Ее руки блуждают по спине Паломы, прижимая пальцы к коже; ни на мгновение она не отрывается от губ подруги, давая свободу своим губам, словно все только что пережитое напряжение вдруг разом освободилось в каждом уголке, в каждой клеточке ее тела. Не мешкая ни секунды, Мери избавляется от куртки, и следом – от футболки, от одной и другой, и тут же – от лифчика, и джинсов.
Мария чувствует только юношескую страсть. Нет ни комплексов, ни возражений, ни страха. Все
исчезло, испарилось без следа. Девушки опускаются на ковер комнаты, побежденные вожделением, страстью, любовью и безмерным желанием почувствовать себя в этот момент более близкими, родными и как никогда любимыми.

salir del armario – открыто сказать всем о своей гомосексуальности

 

© Перевод — Вера Голубкова