Thalia - Cada día más fuerte. Infancia. Familia de mujeres

thaliaТалия. "С каждым днем сильнее"

Глава. 1. Семья из женщин

 

Dejando de lado los fantasmas de mi casa, en general mi infancia fue bella y divertida; llena de

matices, colores, olores, sabores y música. Mi familia era especialmente creativa y tener cuatro

hermanas mayores era como tener cuatro maestras para mí solita. Éramos muchas mujeres, un padre,

dos o tres perros chihuahua y varios fantasmas.

Tres de mis hermanas tienen varios nombres, entre cinco y siete, como por ejemplo Ana Cecilia

Luisa Gabriela Fernanda, a quien le decimos “Gabi”, o Ernestina Leopoldina Amada Ageda Cristina

Clementina Patricia, y le decimos “Titi”. Con tantas hermanas grandes y cada una con su

personalidad tan diferente, me hacían sentir como su pequeña consentida.

Cuando la familia estaba completa —antes de la muerte de mi papá y antes de que mis hermanas

se casaran — en la casa siempre había mucho ruido, música de todo tipo, maquillajes por todas

partes, ropa de diversos estilos, y las habitaciones estaban siempre llenas de gente. A mi papá le

gustaba oír música clásica, Bach, Beethoven, Vivaldi, Mozart, Schubert, armonía que llenaba el alma

de gloriosas sensaciones; de pronto, la casa se llenaba de la voz característica de Chabela Vargas,

Jorge Negrete, Pedro Vargas, y Julio Iglesias; de Wendolyn, a tire tu pañuelo al río, pasábamos

algunas tardes. Nada que ver con mi madre, quien combinaba a su artista favorito, el rey del rock

Elvis, con Vicky Carr y Gloria Lazo. Mi abuelita escuchaba piezas como “La paz, Puerto de ilusión”

y “La barca de oro”, así como su favorita que interpretaba Rafael: “A mi manera”. Y encima de todo

eso, qué decir de mis hermanas, que mantenían una discoteca en casa: todo el día ponían Barry

White, Gloria Gaynor, los Rolling Stones, Diana Ross, Earth Wind & Fire, combinados con Sandro

de América, Roberto Carlos, Palito Ortega, Camilo Sesto, César Costa, Enrique Guzmán, Alberto

Vázquez. A mi hermana Federica le gustaban Violeta Parra, Mercedes Sosa y varios intérpretes de

canciones de protesta que, por supuesto, a mi papá no le gustaban. Pero para mí fue un

descubrimiento cuando, en uno de mis cumpleaños, me llevó a un lugar que se llamaba El Mesón de

la Guitarra, una peña muy famosa en los setenta a ver en vivo a los cantantes con guitarra en mano,

interpretando canciones de contenido social, totalmente revolucionaros de la juventud de entonces.

Ahí, sentada con mi refresco, de frente con esas personas que nos hacían vibrar con lo que decían al

compás de la música, me subyugó y entró en mi ser el profundo deseo de hacer lo mismo. Desde ese

momento comencé a soñar con estar frente a un grupo de personas que sintieran lo que yo cantara,

haciéndonos uno con la música… Lo que la niña de siete años estaba sintiendo en ese momento,

quedó tan grabado en mi corazón que, años después, de frente con mi público pude compartir con

ellos a una voz ese momento tan especial. Ahí me di cuenta de que eso sí era lo mío… eso era lo que

yo quería hacer.

Hasta el día de hoy, me gusta mucho ir al Sanborns del centro, el de la Casa de los Azulejos donde

el movimiento, el ruido, los vasos, el griterío al hablar… todo ello me recuerda al movimiento de mi

casa cuando todavía estaban mis hermanas. Fue duro para mí tratar de entender cómo, luego de tener

cinco “mamás”, mis cuatro hermanas, mi mamá y además mi papá… de repente mi mamá y yo nos

quedamos solas.

Sin embargo, así fue. A medida que fue pasando el tiempo, esa casa que siempre estaba llena de

gente, dejó de estarlo. La primera en independizarse fue mi hermana Laura, quien ya vivía en un

departamento en Polanco y se dedicaba de lleno a su creciente carrera como actriz. Después fue mi

hermana Federica la que se casó y se fue a vivir con su esposo. Luego, al año de morir mi papá, se

casó Ernestina en París; entonces solo quedábamos Gabi y yo. Con Gabi jugaba y platicaba; en

realidad nos la pasábamos muy bien. Como fue la última en casarse, alcancé a compartir muchísimo

con ella y la verdad es que hasta el día de hoy tenemos una relación muy bella y muy cercana. Ella

me consentía comprándome mi comida predilecta, organizaba algunos platos con quesos, papitas,

palomitas y otras “botanas”, para acostarnos las dos en la cama de mi mamá y ver la tele. Era mi

amiga, mi confidente, mi cómplice, mi hermana, mi preciosa compañera. Gabi se casó cuando yo

tenía casi ocho años y cuando se fue me sentí verdaderamente sola. A partir de ese momento, ya con

todas mis hermanas fuera de la casa, me crié prácticamente sola, como hija única, porque ya en la

casa no quedábamos más que mi mamá, mi abuelita y yo. De vez en cuando veía a mi sobrino

Quetzal, que era como mi hermanito pequeño y con él aprovechaba para hacerle cuanta travesura se

me ocurría… ¡hasta la fecha todavía se acuerda!

Para mi mamá fue muy duro porque, además de ya no tener a todas sus hijas alrededor suyo, se

quedó sin su hombre, que como en cualquier familia latina de la época, era el soporte económico y

emocional de la casa. Pero con todo lo difícil que era la situación, mi mamá hizo de los limones…

una rica limonada. Una vez que se recuperó del dolor que le causó la pérdida de mi papá, de pronto

se convirtió en otra mujer, con una fuerza que le venía de lo más profundo de su ser; dejando salir un

poder interior que la forjaría para el futuro. Después de casi dos años de luto, un día se levanto y se

dijo a sí misma: “Ahora sí, me voy a meter a hacer lo que siempre he querido hacer con mi vida”. Y

así lo hizo.

Hasta entonces, ella solo había sido mamá, cocinera, planchadora, ama de llaves y hasta sirvienta

de mi padre. Era un ama de casa completa, pero una mujer muy incompleta. Era de las clásicas

modelo antiguo que realizaba tareas que podía hacer la servidumbre, pero que para ella era

importante realizarlas sin la ayuda del servicio doméstico, en un afán de sentirse útil en su vida,

como el hecho de pulir el piso de mármol negro de la sala, colocando la cera Johnson a rodilla,

dejándola secar para después pulir, para que cuando mi papá llegara a la casa él pudiera verse como

en un espejo. Todos los días cocinaba menús distintos: para las niñas, para mi papá y, en ocasiones,

para ella; y solo tenía cuarenta años cuando enviudó.

Если оставить в стороне призраки моего дома, то мое детство в целом было славным и веселым. Оно имело множество оттенков и было наполнено разнообразными красками, запахами, вкусами и музыкой. Моя семья была необычайно творческой. Иметь четырех старших сестер было все равно, что иметь четырех учительниц для меня одной. В нашей семье было много женщин, один отец, две или три собачки породы чихуахуа и множество призраков.

У трех из моих сестер было пять-семь имен. Вот например, Ана Сесилия Луиса Габриэла Фернанда, которую мы звали просто Габи, или Эрнестина Леопольдина Амада Ахеда Кристина Клементина Патрисия, проще говоря Тити. Рядом с такими именитыми сестрами, у каждой из которых был свой собственный, отличный от других, характер, я чувствовала себя избалованной малышкой.

Когда наша семья была в полном составе – я имею в виду до смерти отца и до замужества моих сестер – в доме всегда было очень шумно: музыка разных стилей, повсюду косметика, одежда на разные вкусы и комнаты, всегда наполненные людьми. Папе нравилось слушать классическую музыку Баха, Бетховена, Вивальди, Моцарта, Шуберта; гармония этой музыки наполняла душу неземными, заоблачными, райскими ощущениями. И вдруг внезапно дом наполнялся характерными голосами Чавелы Варгас, Хорхе Негрете, Педро Варгаса или Хулио Иглесиаса14, под чьи песни от “Гвендолин” до “Я брошу твой платок в реку” мы проводили порой вечера. Это не имело ничего общего с мамой, которая успешно сочетала своего любимого артиста, короля рока, Элвиса с Викки Карр и Глорией Ласо. Бабушка слушала такие песни, как “Дверь в мечту” или “Золотая лодка”16 и свою самую любимую “По-своему” в исполнении Рафаэля15. Помимо всего этого, что тогда говорить о моих сестрах, устраивавших дома дискотеку. Целыми днями они крутили Барри Уайта, Глорию Гейнор, “RollingStones”, Дайану Росс, “EarthWind & Fire”, постоянно чередующихся с Сандро де Америка, Роберто Карлосом, Палито Ортега, Камило Сесто, Сесаром Коста, Энрике Гусманом, Альберто Васкесом17. Моей сестре Федерике нравились Виолета Парра, Мерседес Соса18 и разные исполнители песен новой волны протестной направленности, которые, естественно, не нравились отцу. Но для меня стало открытием, когда в один из моих дней рождения папа отвел меня в одно место под названием “Гитарный кабачок” посмотреть на певцов с гитарой в руках, исполняющих вживую песни на социально значимые темы. Своими песнями они внесли революционный поворот в тогдашнюю молодежную культуру. Я сидела со своим прохладительным, глядя на стоящих напротив меня людей, которые вгоняли нас в дрожь тем, что говорили посредством музыки. Эта музыка покорила меня, и именно там во мне зародилось глубочайшее желание делать то же самое. С этого момента я начала мечтать о том, чтобы стоять напротив людей, которые чувствовали бы то, о чем я им пела, составляя с музыкой единое целое… То, что почувствовала в тот миг семилетняя девочка, так глубоко отпечаталось в моей душе, что, спустя многие годы, стоя перед публикой, я могу единодушно разделить с ними то особенное мгновение. Именно там я поняла, вот оно мое… вот оно – то, чем я хотела бы заниматься.

С того дня и по сегодняшний мне очень нравится ходить в фирменный ресторан “Санборн” в

Мозаичном доме, что расположен в центре города. Там шумно и все в движении, слышны звон бокалов и громкие разговоры… Все это напоминает мне сумятицу и беготню в моем доме, когда в нем еще жили мои сестры. Имея пятерых “мам” – четырех сестер и маму – и еще отца, мне было сложно представить, что мы с мамой останемся одни.

Само собой разумеется, позже так и случилось. По мере того как проходило время, наш всегда

многолюдный дом постепенно пустел. Первой в самостоятельное плавание направилась моя сестра Лаура. Она уже жила в районе Поланко, полностью посвятив себя артистической карьере. Следующей была Федерика, она вышла замуж и переехала жить к супругу. Потом, в год смерти папы, вышла замуж Эрнестина и уехала в Париж. Из детей в доме остались только мы с Габи. Нам было очень хорошо с ней, мы вместе играли и разговаривали. Она вышла замуж последней, и многое в своей жизни я разделила именно с ней. И по сию пору мы с ней очень дружны и близки. Она баловала меня, покупая мою любимую еду, готовила какие-то блюда из сыра, пюре, воздушную кукурузу и другие “перекусы”, а потом мы вдвоем устраивались на маминой кровати и смотрели телевизор. Она была моей подругой, моей поверенной, сообщницей, сестрой, словом, замечательным товарищем во всех смыслах этого слова. Габи вышла замуж, когда мне было восемь лет, и вот тогда я и вправду почувствовала себя одинокой. Все сестры разбежались и, начиная с этого момента, я росла практически в одиночестве. В доме остались только мама, бабушка и я, последний и теперь уже единственный маленький ребенок в семье. Иногда я встречалась с племянником Кесалем. Он был мне как младший братишка. Когда мне приходила в голову какая-нибудь шалость, я использовала Кесаля для ее осуществления. Он и по сей день вспоминает об этих моих проказах!

Для мамы это были нелегкие времена – мало того, что рядом с ней уже не было всех ее дочерей,

она вдобавок осталась еще и без мужа, который, как и в любой другой латиноамериканской семье того времени, был материальной и духовной опорой семьи. Но, несмотря на все трудности, мама смогла с честью выйти из этой непростой ситуации. Говоря образным языком, из кислых лимонов, подброшенных жизнью, она приготовила вкусный лимонад. Однажды она оправилась от боли, вызванной потерей моего отца. Набравшись душевных сил из самых глубин своего естества, она вдруг превратилась в совершенно другую женщину, готовую ковать свое будущее. Как-то утром, проведя в трауре без малого два года, она встала и сказала самой себе: “А вот теперь я могу жить так, как хотела всегда”. Сказано – сделано, так она и поступила.

До этого дня она была только матерью, поварихой, домохозяйкой, прислугой при отце. Она

готовила, гладила белье, она была полновластной хозяйкой всего дома, но нереализовавшей себя женщиной. Мама была классическим образцом древности, выполняя всю работу по дому, которую могла выполнять прислуга, но для нее было важным сделать эту работу самой, без помощи домработниц. Она стремилась к тому, чтобы быть полезной. Она до блеска натирала фирменным “джонсоновским” воском черные мраморные плитки пола в гостиной, ползая на коленях. Сначала она наносила воск на пол, давая ему подсохнуть, а потом натирала так, чтобы отец, придя домой с работы, мог в полу, как в зеркале, увидеть свое отражение. Каждый день она готовила для всех разные блюда – для детей, для отца, порой, для себя. Ей было только сорок, когда она овдовела.

14 Чавела Варгас (1919 – 2012) – мексиканская певица, исполняющая песни в стиле ранчеро

Хорхе Негрете (1911 – 1953) – мексиканский киноактер и певец, в том числе и оперный

Педро Варгас (1906 – 1989) – мексиканский актер и певец, прозванный американским соловьем

Хулио Иглесиас – испанский певец, “Wendolyn”(с этой песней он выступал на Евровидении в 1970г), “Tiretupañueloalrío”, строчки из песни “RíoRebelde”(1972г)

15 Викки Карр – американская певица, исполнительница песен в разных стилях, включая джаз, поп и кантри

Глория Ласо (1922 – 2005) – наст.имя Роса Косколин Фигерас, певица, сначала жила во Франции, а затем, не выдержав конкуренцию с Далидой, переехала в Мексику

16 Puertodeilusión” – эту песню исполняла мексиканская певица Чаито Вальдес, наст. имя Мария дель Росарио Вальдес Кампос, прозванная мексиканским жаворонком

Labarcadeoro” – эту песню, скорее всего исполнял Педро Инфанте, мексиканский актер и певец, хотя она звучала в исполнении многих певцов

17 Барри Уайт – американский певец в стиле ритм-энд-блюз, пик его популярности пришелся на 70-е годы

Глория Гейнор – американская певица в стиле диско

RollingStonesбританская рок-группа

Дайана Росс – популярная американская певица и актриса

EarthWind & Fire – американская группа в стиле фанк

Сандро де Америка – наст. имя Роберто Хулио Санчес, аргентинский певец и актер

Роберто Карлос – Роберто Карлос Брага, бразильский певец и композитор

Палито Ортега – наст. имя Рамон Баутисто Ортега, аргентинский певец и актер

Камило Сесто – наст. имя Камило Бланес Кортес, испанский певец, композитор в жанре баллад

Сесар Коста – мексиканский актер и певец

Энрике Гусман – наст. имя Энрике Алехандро Гусман Варгас, мексиканский певец

Альберто Васкес – мексиканский певец и актер

18 Виолета Парра – наст. имя Виолета дель Кармен Парра Сандоваль, чилийская певица, поэтесса

Мерседес Соса – аргентинская певица, прозванная голосом Латинской Америки и голосом безгласных, наиболее яркая представительница течения 60-х новая песня протестной направленности

© Перевод — Вера Голубкова