Blue Jeans - Tengo un secreto 2

Блю Джинс. "У меня есть секрет" Глава. 2.

 

Faltaban quince minutos para que mi AVE partiera de la estación de Sants de Barcelona rumbo a Madrid. Corriendo lo más deprisa que mis piernas me permitían, tirando de la maleta con todas mis fuerzas, pensaba que no llegaría. Aunque mi padre tenía una opinión diferente.
—¡Tranquila, María! ¡Hay tiempo de sobra! —gritaba mientras intentaba ponerse a mi altura.
—¡El control lo cierran cinco minutos antes!
—Y quedan... trece minutos para que salga el tren. ¡Vamos genial!
—Papá, tú siempre tan optimista.
Y yo tan negativa. Lo cierto es que llegué a tiempo. Hasta me sobraron un par de minutos para despedirme de mi padre, colocar la maleta en el portaequipajes y respirar profundamente. Era el final de mi estancia en Barcelona durante el mes de agosto. Mi padre y Mara se habían empeñado en que pasara unos días con ellos en la Costa Brava, donde habían reservado sus vacaciones. Al principio, no me gustó demasiado la idea, pero terminé aceptando que aquello no estaba tan mal. Viene bien desconectar de vez en cuando de tu realidad diaria. Esa realidad que poco a poco me había ido consumiendo por los acontecimientos vividos últimamente y que, sin duda, me habían afectado en lo personal. No estaba demasiado bien. A pesar de que nadie se había dado cuenta. Ni siquiera Paloma, con quien hablaba todos los días varias veces por teléfono o a través de Skype. Ella no podía imaginar lo que pasaba por mi cabeza y mucho menos lo que estaba dejando de sentir mi corazón.
Me dirigí a mi asiento y resoplé. Eché un vistazo al teléfono y comprobé que tenía un mensaje de WhatsApp de mi novia. Un mensaje cariñoso, cargado de sentimiento, en el que decía que me echaba de menos y que estaba deseando verme para abrazarme y darme millones de besos. Le respondí más o menos lo mismo, disimulando que no ocurría nada, aunque mis deseos no eran tan intensos como los suyos. Y es que aquellos días alejados de ella me habían permitido averiguar que el amor se puede apagar cuando menos te lo esperas.
—Perdona, ¿me dejas pasar? Voy sentada ahí —me indicó una chica alta y morena, que se había detenido junto a mí.
Me levanté y la dejé pasar. Se acomodó rápidamente en su asiento, pegado a la ventanilla y se puso unos auriculares de color rosa. La música estaba tan alta que pude identificar inmediatamente a Demi Lobato cantando su Made in USA. Intenté no prestarle demasiada atención, terminé la conversación con Paloma y saqué mis apuntes de Filosofía, la única asignatura que había suspendido en junio. El examen lo tenía en dos días y había mucho que hacer. El tren se puso en marcha e intenté concentrarme en el «maravilloso» mundo de los presocráticos.
El traqueteo suave del vagón y lo insípido del temario terminaron por dormirme. Cerré los ojos y caí en un sueño plácido.
—Oye, tú —escuché de repente—. ¡Oye!
Abrí los ojos y la vi. Era la chica morena que estaba sentada a mi lado. Tenía su rostro frente al mío. Pude comprobar lo guapa que era. Sus ojos marrones enormes poseían un brillo especial. Y sus labios, pintados de un tono rosa pálido, resultaban de lo más apetecibles.
—¿Sí?
—¿Me dejas paso, por favor? Tengo que ir al baño.
—Claro. Perdona.
—Muchas gracias.
Me volví a levantar y permití que saliera de su asiento. Cuando se alejó por el pasillo no pude evitar observar lo bien que le quedaban los shorts vaqueros ajustados. Aunque en seguida me sentí culpable y me senté de nuevo, desviando la mirada hacia la ventanilla. No soy ese tipo de personas que no se pierden ni un detalle de todo lo que se mueve.
Moví la cabeza de un lado para otro y me centré de nuevo en los apuntes de Filosofía. Afortunadamente, sólo debía examinarme de esa asignatura en septiembre. Podría haber sido mucho peor, tal como sucedieron las cosas en junio. Cuando la cabeza está ocupada en otros asuntos, es muy difícil concentrarse en otros asuntos. Especialmente, en exámenes. Mis notas bajaron considerablemente, pero salvé la situación.
A los pocos minutos de haberse marchado, mi compañera de viaje regresó. En esa ocasión no hizo falta que me pidiera paso ni permiso para pasar. Me incorporé una vez más y ella se situó en el asiento de la ventanilla.
—¿Problemas con Filosofía? —me preguntó por sorpresa.
—¿Qué?
—Te ha quedado Filosofía, ¿no? —insistió—. O has suspendido, o eres una tía muy rara.
—¿Por qué dices eso?
—Nadie de nuestra edad, en su sano juicio, estaría leyendo algo sobre los presocráticos voluntariamente.
En eso tenía razón. Si no es por obligación jamás habría puesto interés en nada por el estilo. Es más, ni siquiera sabría quiénes son los presocráticos. Aun estudiándolos no estaba muy segura de lo que aportan.
—Es la única que he suspendido —contesté ruborizada, algo que ella notó.
—No te preocupes. Si a mí me han quedado cinco.
—¿En primero?
—No. En segundo. Así que me he quedado sin hacer selectividad.
—Lo siento.
—No tienes nada que sentir. Si no he aprobado, ha sido porque no he estudiado nada —reconoció, al tiempo que se recogía el pelo con una gomilla—. No ha sido un año fácil para mí. Demasiados cambios.
Cambios. Esa palabra me sonaba de algo. Si yo le contara a esa chica mi vida en el último año, sabría lo que son cambios.
—A veces, las cosas no salen como uno pretende que salgan —señalé sin querer ponerme demasiado intensa—. Aunque siempre se presenta una segunda oportunidad para todo.
—Bah. Eso solamente es una frase hecha, sin ningún rigor. Una frase vacía que has escuchado o has leído por ahí.
Y sin decirme nada más, se puso los auriculares y desvió su mirada hacia el paisaje despreocupándose de mí. Como si yo no estuviera o no fuera lo suficientemente importante como para continuar hablando conmigo. Aquello me fastidió. No sé muy bien por qué, pero me molestó su actitud prepotente. Esa chica había sido agradable hasta ese instante y, sin embargo, había terminado tratándome con arrogancia. Como si los cambios en su vida hubieran sido más complicados que los míos y sus palabras fueran dogma. Todo lo que tenía de guapa también lo tenía de insolente.
Estuve tentada de responderle, de explicarle que aquélla no era forma de tratar a alguien. Pero no lo hice. Mi timidez lo impidió. Así que volví a los presocráticos e intenté olvidarme de aquella chica.
El AVE continuó su camino hacia Madrid, a más de trescientos kilómetros por hora. Buscaba aislarme del mundo. Hasta me coloqué los cascos que dan en el tren y puse la música a todo volumen, a pesar de que no era de mi gusto. Todo por no pensar en la presuntuosa que tenía a mi lado. Sin embargo, no podía evitar mirarla de reojo de vez en cuando. ¿Por qué tenía que ser tan guapa?
Una de esas veces, la chica se dio cuenta de que estaba fijándome en ella. Sonrió pícara y yo giré rápidamente la cabeza hacia el otro lado.
—Oye —dijo en voz alta para que pudiera escucharla a pesar de los auriculares—. ¡Ey! ¡Tú!
No le hice caso hasta que me golpeó el hombro con los dedos para llamar mi atención. Suspiré, la observé detenidamente y abandoné los cascos sobre mis rodillas.
—¿Qué quieres?
—¿Sabes que tienes unos ojos muy bonitos?
Aquello me descolocó tanto como su anterior desplante. Y también hizo que me pusiera nerviosa. Tardé un par de segundos en reaccionar.
—Gra... gracias —tartamudeé—. Pero no es mi color natural. Son lentillas verdes.
—Me da lo mismo del color que sean. Son bonitos y punto.
—Si tú lo dices...
La joven sonrió una vez más. Subió los pies hasta el asiento y se hizo un ovillo en torno a sus rodillas.
—Yo también llevo lentillas —admitió—. Soy bastante miope. Así que ya tenemos otra cosa en común.
¿Otra cosa en común? ¿A qué se refería exactamente? En ese momento no comprendía qué quería decir. Pero no tardó en solucionar mis dudas.
—Odio a los presocráticos. Bueno, a ellos y a todos los filósofos de la historia de la humanidad —continuó diciendo—. No entiendo por qué tenemos que estudiar las teorías de unos tíos que llevan muertos cientos de años y que no paraban de soltar tonterías mientras fumaban a saber qué sustancias psicotrópicas.
No podía decir que no estaba de acuerdo con su personal manera de entender la Filosofía. Era una asignatura que nunca me había gustado y que siempre me había costado comprender. Aunque mi opinión no era tan radical como la de aquella joven que, en los pocos minutos que la conocía, ya me había dejado muy clara una cosa: no se andaba con rodeos ni medias tintas. Era directa y contundente. Lo que pensaba, lo decía sin miramientos.
—Tienes bastante razón.
—¿Bastante? La tengo toda.
—Si tú lo dices...
—¡Otra vez con el «si tú lo dices»! —protestó subiendo el tono de voz—. Te falta sangre.
—No me falta sangre.
—¡Claro que sí! ¡Eres una horchata con lentillas!
—¡Y tú una...!
Me contuve antes de insultarla. Pero no me faltó demasiado para perder definitivamente los papeles. En cambio, a ella pareció agradarle mi arranque de ira.
—¡Muy bien! ¡Así mucho mejor! ¡Desahógate!
—¡No me quiero desahogar!
—¡Tienes que hacerlo! ¡Vamos! ¡Estás deseando gritar cómo te sientes!
Me intentaba provocar. Y no estaba dispuesta a que lo consiguiera. Sobre todo tras darme cuenta de que la gente que estaba sentada a nuestro alrededor nos estaba observando.
—Estoy bien —le respondí tranquilizándome y bajando la voz—. No voy a gritar.
—Okey, horchata con lentillas. No grites.
—No me llames así.
—Demuéstrame que no te mereces que te llame de esa manera.
—No tengo que demostrar nada. Ni siquiera te conozco.
—Es verdad, ni nos hemos presentado —comentó alzando la mirada al techo del tren—. Me llamo Laura. Encantada.
Laura. Ahora ya sabía el nombre de aquella joven tan extraña, con esa personalidad tan fuera de lo común. Aunque ni se lo había preguntado.
—Yo soy María. Meri —contesté, más por reflejo que porque quisiera ser complaciente con ella.
—Te sienta bien ese nombre. Le pega a tu cara.
—¿Por qué dices eso?
—Ya sabes..., por... la virgen. La virgen María —añadió con una sonrisa, que ya me empezaba a resultar familiar.
No me podía creer que me estuviera diciendo aquello. De nuevo intentaba provocarme. ¡No la soportaba! Pero no iba a caer en la trampa. No quería gritar ni alterarme otra vez. Así que apreté los dientes y busqué mentalmente algo ingenioso con lo que enfrentarme a ella. Sin embargo, cuando iba a hablar, el AVE se detuvo en seco. El frenazo fue brusco, tanto que ambas salimos disparadas hacia adelante y tuvimos que poner las manos en el asiento frente al nuestro para no terminar en el suelo. También el resto de los pasajeros del vagón se sobresaltó.
—¿En qué tómbola le han dado el carnet de conductor de trenes a este maquinista? —exclamó Laura recomponiéndose.
Las dos miramos por la ventana preocupadas. No apreciamos nada raro. Ni humo, ni daños en los vagones... Ni una sola señal de lo que había sucedido.
La gente murmuraba y se preguntaba qué sucedía. Hasta que por fin el revisor entró en el coche y nos informó de que había un problema en la locomotora. No nos aseguraba si estaríamos parados diez minutos o una hora. Sólo nos indicó que estaban haciendo lo posible para repararla.
—Bueno, me parece que vamos a tener que pasar más tiempo juntas del que imaginabas —me dijo Laura levantándose—. Vamos a cafetería, te invito a un refresco.

До отправления поезда на Мадрид с барселонского вокзала Сантс оставалось пятнадцать минут. Я
бежала со всех ног, с силой волоча за собой чемодан, и думала, что опоздаю, хотя у моего отца было иное мнение.
- Успокойся, Мария! У нас времени с лихвой! – кричал он, стараясь приноровиться к моему бегу.
- Контроль закрывают через пять минут!
- И остается… тринадцать минут, чтобы сесть в поезд. Успеем!
- Ты всегда оптимист по жизни, папа.
А я – пессимистка, но тем не менее, на поезд я успела. У меня даже осталась пара минут, чтобы
попрощаться с отцом, положить чемодан на багажную полку и глубоко вздохнуть. Это был конец моего августовского пребывания в Барселоне. Отец и Мара настаивали, чтобы я несколько дней пожила вместе с ними в Коста Брава, где они проводили отпуск. Вначале мне не очень понравилась эта идея, но, в конце концов, я согласилась, что она была не так уж плоха. Иногда очень даже хорошо отключиться от повседневной реальности, которая постепенно выжимает из тебя все соки из-за последних пережитых тобой событий, а последние переживания оказали на меня очень сильное влияние. Мне было плохо, хотя этого никто не замечал. Даже Палома, с которой я каждый день по несколько раз болтала по телефону или по скайпу. Она и представить не могла, что творилось в моей голове, и уж тем более не могла представить, что мое сердце перестало любить.
Тяжело сопя, я направилась к своему месту. Бросив взгляд на телефон, я увидела, что у меня имелось сообщение от моей девушки. Это было нежное, полное любви послание, в котором Палома писала, что скучает по мне и хочет увидеться, чтобы обнять и миллион раз поцеловать. Я ответила ей приблизительно так же, делая вид, что ничего не случилось, хотя мои желания были не такими сильными, как ее. Благодаря этим дням, проведенным вдали от Паломы, я смогла понять, что любовь может угаснуть, когда меньше всего этого ждешь.
- Прости, ты позволишь мне пройти? Я сидела тут, – указала на соседнее место высокая темноволосая девушка, остановившись рядом со мной.
Я встала, давая ей пройти. Девушка быстро села на место, придвинулась к окошку и нацепила розовые наушники. Музыка звучала так громко, что я тут же смогла узнать Деми Лобато, поющую свою песню “Сделано в США”. Я постаралась не обращать на это особого внимания, закончила разговор с Паломой и достала конспекты по философии, единственному предмету, который я завалила в июне. До переэкзаменовки оставалось всего два дня и уйма невыученных вопросов, которые предстояло выучить. Поезд тронулся, и я постаралась сосредоточиться на “чудесном” мире досократиков. [прим: досократики – условное название древнегреческих философов VI – IV вв до н.э., живших до Сократа]
Закончилось все тем, что я задремала под мягкое покачивание вагона и мерный перестук колес. Я закрыла глаза и провалилась в безмятежный сон.
- Эй, послушай! – услышала я вдруг. – Послушай!
Я открыла глаза и увидела ее, темноволосую девушку, сидевшую рядом. Ее лицо было прямо перед моим. Я успела заметить, что девушка была красивой. Ее темно-карие, бездонные глаза обладали каким-то особенным блеском, а губы, подкрашенные бледно-розовой помадой, были очень аппетитными.
- Что?
- Ты позволишь мне пройти? Пожалуйста. Мне нужно в туалет.
- Конечно. Извини.
- Спасибо.
Я снова встала, давая девушке возможность покинуть свое место. Когда она шла по проходу, я не могла не заметить, что ей очень идут обтягивающие джинсовые шорты. Я тут же почувствовала себя виноватой и снова села, отведя взгляд в сторону окна. Я не из тех людей, кто не пропустит ничего, что движется.
Качнув головой, я снова сосредоточилась на конспектах по философии. К счастью, в сентябре мне предстояло сдавать только этот предмет, а из-за июньских событий могло бы быть гораздо хуже. Трудно сосредоточиться на чем-то, особенно на экзаменах, когда голова занята другими вещами. Мои оценки значительно снизились, но я выплыла.
Вскоре, через несколько минут, вернулась моя попутчица. На этот раз ей не пришлось просить меня пропустить ее. Я еще раз встала, и она устроилась на своем месте у окна.
- Проблемы с философией, – спросила она с улыбкой.
- Что? – переспросила я.
- Ты завалила философию, так ведь? – продолжала она. – Тут одно из двух: или ты не сдала экзамен, или ты очень странная девчонка.
- А почему ты так говоришь?
- Потому что никто из наших ровесников в здравом уме не станет читать по доброй воле что-то там о досократиках.
Тут она была абсолютно права. Не будь обязанностей, я никогда не проявила бы интерес к чему-то подобному. Более того, я и знать бы не знала, кто такие эти самые досократики. Даже изучая их в школе, я не слишком хорошо знала их теории.
- Это единственное, что я завалила, – ответила я, слегка покраснев. Соседка тут же заметила это.
- Не парься, я не сдала целых пять.
- За первый класс? [прим: имеется в виду 1-й класс бачилерато, соответствует нашему 9-му]
- Нет, за второй. Так что я осталась без вступительных экзаменов.
- Жалко.
- А чего тут жалеть – я завалилась, потому что ничего не учила, – призналась она, стягивая волосы резинкой. – У меня выдался нелегкий год, слишком много перемен.
Перемены. Это слово было мне знакомо. Если бы я рассказала этой девчонке о своей жизни в этот последний год, вот тогда она узнала бы, что такое перемены.
- Иногда все получается не так, как ты рассчитываешь, – заметила я и, не желая быть слишком резкой, добавила, – но всегда и во всем дается второй шанс.
- Ха-ха! Это всего лишь избитая фраза, а на деле ничего подобного. Так, пустые слова, где-то услышанные или прочитанные.
Больше ничего не говоря, она надела наушники и отвернулась, устремив свой взгляд на пейзажи за окном и махнув на меня рукой, будто меня и не было вовсе, или я была недостаточно важной, чтобы продолжать разговаривать со мной. Это взбесило меня. Не знаю толком, почему, но меня задела ее надменность. До этой минуты девушка была приветлива и любезна, теперь же в ее поведении со мной отчетливо проглядывалось высокомерие, как будто перемены в ее жизни были гораздо сложнее моих, а ее слова являлись догмой. В ней было столько же красоты, сколько и высокомерия.
У меня был соблазн ответить ей, объяснить, что с людьми не стоит так обращаться, но я этого не сделала. Помешала робость. Я вернулась к своим досократикам и попыталась забыть об этой девушке.
Поезд продолжал свой путь к Мадриду на скорости больше трехсот километров в час. Я искала полного уединения и отстраненности от всех, поэтому нацепила наушники, которые выдаются в поездах, и на полную громкость врубила музыку, хотя она была не в моем вкусе. И все это для того, чтобы не думать о сидящей рядом со мной спесивой выскочке, но при этом я не могла удержаться, и изредка искоса поглядывала на нее. Ну почему ей надо было уродиться такой красивой? В один из таких моментов девушка заметила мой пристальный взгляд и хитро улыбнулась. Я быстро отвернулась от нее.
- Послушай, – очень громко сказала она, чтобы я смогла услышать ее, несмотря на наушники. – Эй! Ты слышишь?!
Я игнорировала ее, пока она кончиками пальцев не толкнула меня в плечо, чтобы привлечь мое внимание. Тогда я со вздохом внимательно оглядела ее и положила наушники себе на колени.
- Чего тебе?
- Ты знаешь, что у тебя очень красивые глаза?
Эти слова выбили меня из колеи так же, как и ее прежняя грубость. Отчего-то я разнервничалась и не смогла ответить сразу.
- Спа... сибо, – заикаясь от растерянности, пробормотала я через пару секунд. – Только это не мой цвет. Это зеленые линзы.
- Мне без разницы, какого цвета твои глаза. Они красивые, и все тут.
- Ну если ты так считаешь...
Девушка снова улыбнулась и поджала ноги под себя, примостившись на сиденье.
- Я тоже ношу линзы, я очень близорука, – призналась она. – Так что у нас с тобой есть еще одно общее.
Еще одно общее? О чем это она? В данную минуту я не понимала, что она имела в виду, но соседка не замедлила разрешить мои сомнения.
- Я ненавижу досократиков. И их, и вообще всех философов за всю историю человечества, – продолжала она. – Я не понимаю, зачем нам нужно учить бредовые теории каких-то мужиков, которые умерли сотни лет назад. Они знай себе курили черт-те какую дурь, да непрестанно мололи при этом всякую чушь, а мы – учи!
Нельзя сказать, что я была не согласна с ее личным пониманием философии. Это предмет мне никогда не нравился, и всегда давался с большим трудом, но мое мнение было не таким радикальным, как у этой девчонки, которая за недолгие минуты нашего знакомства уже дала мне ясно понять одну вещь: она была прямолинейной и даже резкой. Она не ходила кругами вокруг да около, а говорила прямо в лоб то, что думала.
- В большей степени ты права.
- В большей? Да я на все сто права.
- Ну если ты так считаешь...
- Опять ты со своим “ну если ты так считаешь”! – негодующе воскликнула она. – Тебе не хватает горячности, энергии.
- Я достаточно энергична.
- Куда там, конечно! Да ты флегма в линзах!
- А ты!.. Ты...
Я сдержалась, чтобы не обидеть ее, но это было уже слишком, и я окончательно вышла из себя. Она же, похоже, наоборот, была рада моей вспышке гнева.
- Замечательно! Так гораздо лучше! Отведи душу!
- Да не хочу я отводить душу!
- Но тебе нужно это сделать! Давай! Тебе же хочется кричать о своих чувствах!
Она пыталась подзадорить меня, но ей не удалось добиться своего. Я была не готова к этому, особенно поняв, что на нас смотрят сидящие вокруг люди.
- Я в порядке, – спокойно ответила я, понизив голос. – Я не стану кричать.
- О'кей, не кричи, флегма в линзах.
- Не называй меня так.
- Тогда докажи мне, что ты не заслуживаешь, чтобы я звала тебя так.
- Я не должна ничего доказывать, я тебя даже не знаю.
- И правда, мы даже не представились друг другу, – согласилась она, закатив глаза и глядя в потолок вагона. – Меня зовут Лаура. Рада с тобой познакомиться.
Лаура. Теперь, даже не спрашивая, я знала имя этой странной девчонки со столь необычным характером.
- А я Мария... Мери, – ответила я, скорее машинально, нежели из вежливости.
- Тебе очень идет это имя. Оно подходит к твоему лицу.
- Что ты имеешь в виду?
- Понимаешь... Деву... В смысле, Деву Марию, – добавила она с улыбкой, которая теперь начинала казаться мне фамильярной.
Я не могла поверить, что она так со мной разговаривала. Она снова пыталась провоцировать меня. Я этого терпеть не могла, но не попалась на удочку! Я не хотела не только кричать, но и повышать голос. В общем, я сжала зубы, мысленно подыскивая какой-нибудь подходящий остроумный ответ, но как только я собралась открыть рот, поезд вдруг резко затормозил и остановился. Толчок был таким сильным, что нас обеих швырнуло вперед, и мы были вынуждены ухватиться руками за сиденье напротив, чтобы не оказаться на полу. Остальные пассажиры тоже перепугались.
- Интересно, в какой лотерее выиграл свои права на управление поездом этот машинист? – воскликнула Лаура, снова садясь.
Мы обе с тревогой вглядывались в окно, но не находили ничего необычного: ни дыма, ни повреждений вагонов... ни единого признака того, что случилось.
Люди беспокойно перешептывались и спрашивали друг друга, в чем дело, пока в вагон не вошел ревизор и не сообщил нам, что возникла проблема с локомотивом. Он не уточнил, на сколько мы застряли здесь, на десять минут или на час, сказав только, что для возобновления движения делается все возможное.
- Ну что, – сказала Лаура, – сдается мне, что мы пробудем вместе дольше, чем думали.

perder los papeles – выйти из себя, потерять над собой контроль