Nieves Hidalgo - Angel Negro 35

Ньевес Идальго - Черный Ангел. Глава. 35

Isla de Antigua
Las incesantes lluvias provocaron importantes daños materiales también en la isla de Antigua.
Como en otros lugares, los habitantes se afanaban en reparar los efectos del ciclón. Y acaso por eso,
la presencia en sus calles de un individuo alto y rubio, con ligero acento extranjero, pasó
desapercibida.
Salvo para tres hombres que se le habían pegado a los talones hacía horas.
James Colbert había dejado a su tripulación encargándose de abastecer el barco en que había
salido en busca de su hermana. Desde que le llegó la noticia del abordaje del Eurípides y las otras dos
embarcaciones, una vez éstas atracaron en Londres, no había cejado en su empeño de conseguir
pistas sobre el paradero de Kelly.
James sabía que su hermana seguía viva.
Lo intuía, se lo decía el corazón.
No podía haber muerto. Simplemente, negaba lo que para otros resultaba casi evidente. La iba a
encontrar, aunque hubiera de navegar por todo el maldito Caribe.
Se había propuesto seguir, paso a paso, el presunto recorrido que debieron de hacer los piratas,
husmeando cada pista que conseguía como un sabueso. Indagó en cada puerto, se mezcló con la peor
gentuza, con la escoria del Caribe, arriesgando su vida y, a veces, la de sus hombres, que lo seguían
sin una queja. No estaba dispuesto a abandonar, porque algo le decía que acabaría por encontrar a
Kelly y entonces… ¡Más le valía al hombre que la había raptado que ya estuviese muerto!
Su incansable búsqueda, el constante deambular por lugares infectos, por tabernas de mala
muerte y muelles abarrotados de piratas, bucaneros y ladrones, lo habían endurecido y tal vez por eso
dejó de preocuparle por dónde se movía. Casi empezaba a sentirse también él carne de presidio,
como si toda su vida hubiera transcurrido en ambientes sórdidos. Acaso por ello no se percató de la
presencia de tres tipos que acortaban distancias, acercándosele.
Ni se le pasó por cabeza imaginar que podía resultar una presa demasiado fácil.
Al menos, eso era lo que pensaban sus perseguidores, que ya se prometían una buena ganancia
atracándolo.
James repasó una y otra vez la información recabada desde que comenzara la búsqueda de Kelly.
Conocía el nombre del barco que había abordado el de su hermana y el de los que lo escoltaban. Día
a día, entre vaso y vaso, y cantina y cantina, le contaron que El Ángel Negro pertenecía a la flota pirata
de François Boullant y que lo capitaneaba un español. Nadie pudo decirle, sin embargo, si había
mujeres a bordo cuando las naves repostaron en Antigua, camino de sólo Dios sabía qué lugar. Sí le
aseguraron, en cambio, que tenían su refugio en aquella parte del Caribe -ese dato le costó una buena
suma de dinero-. Era un avance, aunque muy pequeño, dada la cantidad de islas que había en aquellas
aguas.
Se apoyó en la pared. Estaba agotado. Y harto de dormir en camastros plagados de inmundicia y
de comer en tascas por las que las cucarachas corrían a sus anchas. Pero pensar que Kelly podía estar
viviendo en peores condiciones, le daba fuerzas para seguir.
Los que lo vigilaban decidieron pasar a la acción. Había anochecido y el callejón en el que se
encontraban era adecuado para una encerrona si le cortaban a aquel capullo la salida, ya que sólo
tenía una hacia el puerto. Así que se abrieron en abanico cubriendo la única vía de escape.
James Colbert era un caballero y, aunque vestía ropa normal, lo delataban sus rasgos
aristocráticos. Desde luego, para los malhechores, eso era un reclamo para asaltarlo. Eso, y su
aparente falta de armas. Les pareció que llevaba un bastón, aunque eso carecía de importancia frente a
sus sables.
James presintió que algo iba mal cuando una rata gorda como un gato atravesó el callejón y se
perdió en el hueco de un edificio. Se separó de la pared y se fijó. Maldijo por lo bajo, porque debería
haberse prevenido contra un asalto. Como un imbécil, había acudido a la cantina sin hacerse
acompañar por nadie. Fuera como fuese, la cuestión era que ahora se enfrentaba a un problema y
tenía que salir de él.
El que comandaba al trío, un tipejo alto y delgado de aspecto enfermizo, cubierto con mallas y
una desgastada chaqueta, dio un paso hacia él. Los otros dos, que parecían cortados por el mismo
patrón, avanzaron a la vez.
No dijeron ni una palabra, simplemente desenvainaron, rodeándolo y cubriendo la salida.
Colbert esperó, repartiendo su atención entre los tres. Tiró de la empuñadura del bastón y la fina hoja
destelló a la luz del único farol que colgaba, roñoso y renqueante, junto al cartel que anunciaba el
nombre del tugurio. A James no se le escapó que momentáneamente dejaron de avanzar.
– Vamos, caballeros -los incitó mientras se protegía la espalda contra la pared-. ¿Pensaban que
sería presa fácil?
Oyó un gruñido y el primer sujeto atacó, retrocediendo de inmediato con un corte en el hombro
y una maldición en los labios. James se felicitó, aunque no se tomaba la situación a broma. Porque, si
se achantaba, aquellos piojosos iban a matarlo.
Fue una pelea sucia y desigual. Sus rivales se abalanzaron contra él como un solo hombre, y
James se defendió. Atacó, retrocedió, hizo silbar su hoja para mantenerlos a distancia. Alcanzó a otro
con un tajo profundo en una pierna. Pero eran tres, él estaba cansado y no veía muchas posibilidades
de salir indemne. Sin embargo, no se amilanó, porque no tenía intenciones de acabar muerto en un
apestoso callejón de un asqueroso puerto. Y estaba dispuesto a vender muy cara su vida.
El filo de un sable rasgó su ropa y penetró hasta la carne. Colbert dejó escapar un siseo de dolor
y se encogió ligeramente. Se había separado del muro y su nueva y debilitada posición fue
aprovechada a las mil maravillas por uno de los atacantes, que se colocó a su espalda.
Un contundente golpe en la cabeza lo aturdió, las rodillas se le doblaron y notó que caía
mientras todo se volvía negro.
No llegó a oír el estampido de una arma de fuego, ni las blasfemias de los ladrones, que salieron
huyendo. Tampoco vio a quien lo había seguido y que contemplaba el desarrollo de la desigual pelea
la entrada de la calleja. Cuando todo quedó en silencio, James yacía boca abajo, con un golpe en la
cabeza y un corte en el pecho.
El que acababa de salvarle la vida guardó la pistola en la cinturilla de su pantalón, se acercó, se
puso en cuclillas y lo observó. Chascó la lengua, tal vez incómodo por haber tenido que intervenir.
Le dio la vuelta y echó un vistazo a la herida. Luego dio un silbido. Casi al momento, aparecieron dos
hombres.
– Cargadlo.
Se lo llevaron medio a rastras hasta el interior de la cantina. Nadie había salido al oír el disparo
y nadie hizo preguntas cuando atravesaron el concurrido salón con el herido y subieron a la planta de
arriba. Abrieron una puerta y lo dejaron sobre una cama.
– Que alguien traiga unas vendas. Y una botella de ron. Tú, Espinosa, avisa a los nuestros de que
ya tenemos barco.
James despertó casi una hora después. Le dolía la cabeza y tenía la visión borrosa. Una
muchacha se inclinó sobre él, le miró las pupilas y salió del cuarto. Él oyó algunos susurros y luego
la puerta se abrió del todo para dar paso a un joven alto y guapo, de cabello rubio oscuro y largo,
ojos castaños y almendrados, vestido con la suficiente elegancia como para saber que no era uno de
los que lo habían atacado.
– ¿Como se encuentra?
James hizo un gesto de fastidio y se sentó con la espalda apoyada en el cabecero. Estaba desnudo
de cintura para arriba y una venda le rodeaba el pecho. Juró entre dientes: lo único que le faltaba
entonces era tener que guardar cama. No podía permitirse ese lujo si quería encontrar a su hermana.
Presentía que estaba cerca.
– ¿Qué ha pasado? -preguntó a su vez.
– Que se ha enfrentado a tres despojos y ha salido mal parado -contestó su protector-. Tiene un
buen tajo, amigo, aunque no es grave, y su cartera está intacta. -James enarcó las cejas-. He llegado
justo a tiempo de evitar que lo desplumaran.
– Quiere decir que se lo debo a usted.
– Bueno… -sonrió el otro-. Me debe su vida, monsieur. Esos cabrones le habrían rajado la
garganta y después le habrían quitado hasta los calzones. Ha sido un error venir aquí solo.
James se fijó en él. Era joven, de mirada fría, demasiado fría, como de quien está de vuelta de
todo.
– Le doy las gracias. Y tendrá una recompensa.
– Su dinero me importa poco. Lo que quiero de usted es otra cosa, monsieur. Quiero su barco.
James abrió la boca, pero no fue capaz de articular palabra. ¿Bromeaba?
– Usted desvaría, hombre -contestó al fin-. Puedo darle dinero.
– Necesito su barco. El mío ha sufrido muchos desperfectos por el ciclón y tardarán varias
semanas en repararlo. Usted ha tenido más suerte con el suyo.
– ¡También a mí me es imprescindible y no pienso…!
– No discutamos, caballero -lo cortó el joven-. Voy a quedarme con su embarcación le guste o
no y usted no va a poder hacer nada por impedirlo. Simplemente, no saldrá de este cuarto hasta que
hayamos levado anclas. No se preocupe por su tripulación, se la dejaremos a buen recaudo. -El rostro
de James debió de reflejar desesperación, porque el otro sonrió, como si todo aquello le divirtiera-.
Vamos, no se lo tome tan a pecho. Podrá disfrutar de una agradable estancia en Antigua. Es una isla
preciosa. Y con hermosas mujeres.
James bajó las piernas de la cama y se puso en pie, aunque no pudo disimular un gesto de dolor.
– Usted no lo entiende -suspiró-. Necesito el barco. No creo que le deba tanto, pero incluso
podría conseguirle uno que…
– No hay más naves disponibles. Lo he intentado todo. La tormenta ha dejado inservibles la
mayoría.
– ¡Por el amor de Dios! -estalló Colbert-. ¡Tengo que encontrar a mi hermana, malditos sean
usted y todos sus jodidos problemas!
– ¿Su hermana? -El joven enarcó una ceja-. ¿Se ha fugado de casa y quiere llevarla de regreso?
Los ojos azules de James se endurecieron y el otro prefirió no irritarlo más. Se encogió de
hombros y se guardó sus bromas.
– No -dijo el inglés-. No se ha fugado. Regresaba a Inglaterra cuando un hijo de puta abordó su
barco y la raptó, junto con otras tres mujeres.
– De modo que persigue a un pirata.
– Estoy muy cerca de dar con ese sujeto. Y ni usted, ni nadie, óigalo bien, van a impedírmelo. Me
han dicho que El Ángel Negro es una fragata inmejorable, provista de buena artillería y tripulación
entregada. Mi barco no le va a la zaga; estoy preparado. Por eso no voy a prestárselo a usted.
– Conque El Ángel Negro, ¿eh?
– Mire, le debo un favor y yo siempre pago mis deudas -continuó James-. Puedo llevarle a
donde quiera, si no le importa retrasarlo un poco. Pero ¡no va a tener mi nave!
– Sólo tengo que matarlo, quedarme con su tripulación y luego subastarla.
James lo miró fijamente. Sin inmutarse, se le aproximó hasta que casi se rozaron las narices.
– Inténtelo, capullo. Usted no conoce la mala leche de un Colbert.
Si a James el joven le había parecido peligroso al principio, en cuanto dijo su apellido la
transfiguración de su rostro lo hizo retroceder ligeramente. Pero no lo bastante rápido, y se encontró
tirado en la cama y con el filo de un cuchillo apretado contra su garganta.
– ¿Qué nombre ha dicho, monsieur? -James tragó saliva-. ¡¡Su nombre!!
– James Colbert. Y no soy belga, como parece usted creer, sino inglés.
– Colbert… -En sus labios sonaba como una maldición-. De Port Royal.
– Resido con mis padres en Londres. Pero sí, tenemos familia en Port Royal.
Su rival parpadeó una sola vez y apretó la daga un poco más. Luego se apartó y ocupó la única
silla que había en el cuartucho, haciendo girar el cuchillo entre los dedos. James se incorporó
lentamente.
– Cuénteme su historia, Colbert.
– ¡Le importa una mierda!
– Si quiere su barco, tendrá que contarme su historia.
James no acababa de salir de su asombro. Aquel fulano lo descolocaba. Tan pronto le salvaba la
vida, como lo amenazaba con quitársela. Y ahora le pedía que le contara los motivos por los que se
encontraba en aquella parte del mundo. No le quedaba más remedio que seguirle la corriente hasta
poder desembarazarse de él. Sus hombres ya debían de estar buscándolo. Necesitaba ganar tiempo,
así que se sentó en el borde de la cama, apoyó los antebrazos en las rodillas y dijo:
– Hay poco que contar. Mi hermana Kelly regresaba desde Port Royal a Inglaterra. Eran tres
barcos. Fueron abordados por piratas de bandera francesa y ella y tres mujeres más, amén de la
mercancía, jamás llegaron a su destino.
– Siga. ¿Y El Ángel Negro? ¿Qué sabe de él?
– Es el nombre del barco más veloz de una flotilla de piratas, según he podido saber. Y en el que
embarcaron a mi hermana tras el sabotaje. Ese hijo de puta español que lo capitanea debe de saber
dónde se encuentra ella ahora.
El joven suspiró, se pasó una mano por la cara y se guardó la daga en la bota derecha. Cuando
clavó sus ojos en James, su mirada era pura furia.
– Podría matarlo aquí mismo. Y debería hacerlo por llevar el apellido Colbert -añadió frío
como el hielo-. Pero voy a hacer un trato con usted: buscaremos a El Ángel Negro y a su hermana
juntos.
James pareció no entender. ¿Buscar juntos? ¿De qué hablaba aquel tipo?
– Y ¿por qué demonios tendría que aceptar su compañía? ¡Ni siquiera conozco su nombre!
El otro esbozó una sonrisa aún más gélida que su mirada.
– Diego de Torres. Fui asesinado por su primo Edgar. -James se irguió sobresaltado-. Relájese,
tenemos mucho de que hablar. Conozco a la joven que busca y conozco a ese hijo de puta al que se ha
referido antes: es mi hermano Miguel.
Port Royal. Jamaica
Edgar observó a su interlocutor por encima de la copa. La noticia que acababa de darle lo había
dejado helado mientras en su interior bullía la sangre. Ahora que estaba a punto de confirmarse como
único heredero de su padre, que todo era por fin suyo, otra vez aquel mal nacido español, traidor y
pendenciero, le echaba un jarro de agua fría.
– Supongo que es una broma -masculló.
De Torres negó y se recostó en su asiento.
– No, Colbert. No es una broma en absoluto. Tengo contactos, ya se lo dije. Muchos. Y su prima
sigue viva y, por tanto, ella es la heredera legal de «Promise».
Edgar apretó los dientes tan fuertes que le rechinaron.
– ¿Dónde está? Sé que no pudo llegar a Inglaterra.
– Y no lo hizo. Por lo que sé, está en alguna isla del Caribe. Y bien viva -insistió, sabiendo que
su afirmación socavaba las defensas del otro.
– ¿Sus numerosos contactos no le han permitido obtener más datos?
– No me sea irónico, Colbert. Y no, no me han facilitado más información. El entorno de
François Boullant parece impenetrable.
– ¡Debo encontrar a esa perra!
– ¿Para entregarle el testamento de su padre? -se burló el español.
A Edgar le hubiera gustado agarrarlo del cuello y estrangularlo, pero se contuvo. De Torres
estaba bien relacionado, y no le convenía enfrentarse a él. Parecía intocable, incluso después del
oscuro asunto del gobernador de Jamaica. Aunque en el plan inicial se planteaba la desaparición de la
camarilla al completo, por alguna razón no se había hecho así, pero el hombre seguía allí, sin
inmutarse. Y él, Edgar Colbert, podía ser un mal bicho, pero no era idiota y necesitaba al español de
su parte.
– Supongo que se imagina mis intenciones respecto a esa condenada zorra. La detesto. Desde que
puso el pie en Port Royal y mi padre la acogió como a una hija, haciéndome a mí a un lado. La
hubiera matado. Sobre todo cuando vi que mostraba cierta debilidad por un esclavo.
– ¿De verdad? -Daniel rió de buena gana-. ¿A su prima le gustan los de piel oscura?
– Era un español, como usted. Un demonio de cabello negro y ojos verdes. Llegó a mi hacienda
junto con su hermano, tras el ataque de Morgan a Maracaibo. Un jodido señoritingo que no soportó
la esclavitud y al que mi prima miraba con demasiados buenos ojos.
Colbert no captó el leve rictus de estupor que se dibujó en la cara de De Torres.
– De buena gana lo hubiera castrado -continuó-. Y a punto estuve de hacerlo, pero ella salió en
su defensa. Y el viejo la apoyó. Siempre decía que los esclavos valían una fortuna y que sólo él tenía
derecho a matarlos. -De repente se echó a reír-. Eso sí, me di el gusto de quitar de en medio al otro
bastardo y… ¿Qué le sucede? Parece que hubiese perdido el pulso.
– ¿Recuerda el nombre de esos esclavos, Colbert? -El latido de sus sienes delataba la
impaciencia con que esperaba su respuesta.
– ¿Por qué le interesa? No eran más que dos asquerosos pordioseros.
– ¡¿Cómo se llamaban?!
El ímpetu airado de la pregunta y el hombre golpeando la mesa con los puños acobardaron al
inglés.
– Miguel y Diego.
La cara del español se volvió como el pergamino y sus ojos, oscuros y amenazadores, lo
miraban amenazadores.
– ¿Mató a ese tal Diego?
– Bueno… sí. Lo hice. Me atacó y le disparé.
– ¿Y el otro? ¿Dónde está el otro?
– ¡Maldito si lo sé! Supongo que muerto. El viejo decidió venderlo a otro hacendado. Lo
trasladaban desde «Promise» cuando se produjo el ataque a la ciudad. Hubo muchas víctimas que
cayeron despedazadas por los cañones o bajo los escombros, algunos irreconocibles.
– Su cuerpo… -Daniel estaba lívido y respiraba con dificultad-. ¿No se encontró su cuerpo?
Edgar empezó a inquietarse. No entendía qué súbito interés podía tener De Torres en dos simples
esclavos, pero no le agradaba su forma de mirarlo.
– No. No lo encontraron. Pero se supone que…
– Dejemos de suponer -lo cortó el español-. Piense, Colbert. ¡Piense! Piratas franceses atacan
Port Royal. Miguel desaparece. El barco en el que viaja su prima es abordado por Boullant, francés
también, nosotros mismos les pasamos la información para su abordaje, ¿recuerda?
– ¿Y…?
– Y se dice que un español navega en la flota de François Boullant.
– ¿Está pensando que puede ser ese esclavo? No sé dónde quiere ir usted a parar.
Daniel se calmó poco a poco y fue dando paso a una tranquilidad fingida.
– Es posible que sea él, sí. Un hombre del que creía haberme desembarazado hace tiempo. Así
que, mi querido socio, ya tiene compañía para intentar la búsqueda de su prima. El destino vuelve a
unirnos, porque usted quiere librarse para siempre de ella… y yo tengo que acabar con Miguel de
una vez por todas.
La Martinica
Miguel se soltó el cinto del que colgaba su sable y lo dejó a un lado, sentándose a la mesa.
Después de discutir con Kelly, estaba de un humor de perros. Se maldecía por haberle dicho tantas
barbaridades, pero era tarde para rectificar. ¡Condenación! Su vida entera parecía ser un «llegar tarde
a todas partes». Además, lo hecho, hecho estaba. A Kelly y a él los separaban demasiadas cosas.
Veronique sirvió la cena en completo silencio, omitiendo los comentarios que solía hacer sobre
los acontecimientos del día, y Miguel aguardó la llegada de Kelly. Sus órdenes eran que ella estuviera
siempre sentada a su mesa. Pero se hacía esperar. Y Vero se demoraba recolocando cubiertos y
servilletas.
– Está bien, mujer -dijo al fin ante su mutismo-. ¿He de subir a buscarla?
La mulata apenas elevó una ceja.
– Yo que usted, capitán, empezaría a cenar. Mademoiselle no está en «Belle Monde».
Miguel tardó un momento en asimilar lo que acababa de escuchar.
– Supongo que ahora vas a explicarme qué significa eso.
– Se ha marchado, señor.
– ¿Se ha marchado?
– Eso he dicho.
– ¿Hacia dónde ha…?
– Se ha ido con el capitán Boullant.
Miguel se quedó en blanco. ¿No entendía nada porque se estaba volviendo idiota o porque ya lo
era? Pero no le pasó inadvertido el gesto satisfecho de Veronique que, ya no le cupo duda, estaba
disfrutando a su costa.
– El capitán Boullant ha dicho algo acerca de su necedad -le informó ella muy seria-. Y también
algo sobre que él sabría tratar mejor a mademoiselle Kelly.
A Miguel se le secó la garganta. Se levantó y se acercó a Vero, que le encaró con serenidad, sin
un ápice de temor.
– ¿Se han ido a su hacienda?
– ¿Adónde, si no?
Él apretó los párpados con fuerza. Le faltaba la respiración y un sudor frío le bajó por la
espalda. Los celos le quemaban las entrañas. No dijo nada, pero se ajustó el sable antes de amenazar:
– ¡Juro por lo más sagrado que mataré a ese bastardo!
– Tenga cuidado, capitán -le advirtió ella-. Boullant no es Depardier y usted debería saberlo.
– ¡Tanto da! -bramó, sin poder contenerse.
Salió hecho un basilisco y Veronique oyó cómo pedía a gritos su caballo. Suspiró y poco a poco
empezó a tatarear una antigua canción nativa.
Las campanadas del reloj de pared dieron las once.
Kelly recorrió, una vez más, la habitación que le había sido destinada, después de cenar con
Fran. Aunque él, Pierre y Virginia, junto con la buena de Amanda, se desvivieron para que la velada
le resultara agradable, lo cierto era que ella no pudo probar bocado. No estaba convencida de haber
actuado con sensatez al acompañar a Boullant. Conociendo como conocía a Miguel, lo que él tenía
pensado podía ser peligroso. Él iría a buscarla, Fran estaba convencido. Ella, no tanto. Pero si lo
hacía, ¿quién podía prever lo que iba a pasar?
Se sentía como condenada a la horca, pero el vino ingerido durante la cena y la escasa comida la
estaban amodorrando. Se recostó en la cama un momento y cerró los ojos…
Ella estaba sobre una almena altísima. Se asomó al borde de piedra y miró hacia abajo, hacia el
abismo… No veía el suelo, no veía nada, salvo oscuridad. Pero presintió que algo se acercaba y
retrocedió. Repentinamente, la negrura la envolvió en una mortaja helada. Y allí estaba él. En medio
de las tinieblas. Su rostro era la personificación del mal y sus ojos, fríos y crueles, estaban clavados
en ella. Retrocedió y Miguel avanzó, cada vez estaba más cerca. Y, a pesar de todo, Kelly quería
correr y abrazarlo, besarlo, fundirse con él…
Se revolvió en el lecho.
– ¡No…! -se le escapó un gemido angustioso.
Se incorporó de golpe, parpadeando confusa, y sin saber dónde se encontraba. La habitación
estaba silenciosa y a oscuras, y el camisón que le había prestado una de las sirvientas se le pegaba al
cuerpo empapado de sudor. Temblaba. Se levantó y se acercó a los ventanales en busca de aire fresco.
Apenas le dio tiempo a abrirlos. La puerta de su cuarto se abrió y en el umbral se recostó una
alta figura. Pero ella se calmó de inmediato, era Boullant. Éste depositó el candelabro sobre la
coqueta y cruzó la habitación.
– ¿Te encuentras bien? Te he oído gritar.
Kelly se le echó al cuello y el francés, que tantas veces había tenido a una mujer entre sus brazos,
no supo qué hacer cuando ella rompió a llorar. Tener así a una muchacha como aquélla era como
subir al séptimo cielo y no le cupo duda de que Miguel era un idiota de pies a cabeza. Le acarició el
cabello dorado y suelto y le chistó como a una criatura. Ella se fue calmando poco a poco y se separó
de él, un poco sonrojada.
– He tenido una pesadilla.
– ¿De monstruos? -bromeó él.
– No quiero hablar de eso.
François le acarició el mentón con sus nudillos. Lo tentó el deseo insano de probar sus labios
sonrosados, de sorber las lágrimas que se iban secando sobre sus mejillas. Kelly era una belleza por
la que cualquier hombre perdería la cabeza. Pero se contuvo. Sabía lo que Miguel sentía por ella,
aunque él mismo no pareciera admitirlo.
– ¿Quieres que mande llamar a Virginia? ¿A Amanda?
– No. Gracias. No ha sido nada.
– Vuelve a la cama, Kelly.
A través del ventanal, Miguel fue testigo de esa escena, de pie en el jardín. Casi había reventado
al caballo para llegar hasta allí. Pensar que ella lo abandonaba y se echaba en brazos del francés hacía
que le hirviera la sangre.
La luz iluminaba el cuerpo de Kelly, perfilando sus formas bajo el camisón. ¿Cómo podía
embelesarse con ella cuando iba dispuesto a retorcerle el cuello… después de retorcérselo a
Boullant? ¿Cómo era posible que se hubiera echado en brazos del cochino francés…?
Miguel tan sólo veía lo que quería ver. Las imágenes que su cólera le dictaba: el abrazo de Fran
era una traición por la que tenía que pagar. Lo embargaban unos celos locos.
Conocía la casa de Fran como la propia, así que entró a largas zancadas y subió la escalera de
tres en tres mientras en su mente repetía una frase: «¡Lo mataré!».
Abrió la puerta con estrépito, golpeando la madera contra el muro y sorprendió a Kelly en la
cama y tapada hasta la barbilla. ¡Y al maldito Fran inclinado, besándola en la frente!
– ¡Hijo de perra…! -le espetó un segundo antes de lanzarse como una fiera hacia el que creía su
rival.
Ella gritó. Los dos hombres se enzarzaron, forcejearon y rodaron por el suelo, arrastrando con
ellos un pesado pedestal que derribaron y rompieron. El estruendo y los chillidos de Kelly alertaron
al resto de la casa y Pierre, Virginia y los criados fueron acudiendo, algunos armados. Separados por
los sirvientes, que retuvieron a Miguel, que se debatía furioso, Fran y él fueron recuperando el
resuello y mirando sus cortes y contusiones. Virginia permanecía junto a Ledoux, en silencio,
mientras él mostraba una sonrisa irónica porque ya había esperado aquello. Y no pensaba intervenir
en la refriega. Fran lo había ideado: que se apañara solo.
– ¿Te has vuelto loco? -le preguntó Boullant, casi sin voz.
– ¡He venido a recuperar lo que me han robado!
– ¡Nadie te ha robado nada!
– ¡¡Kelly es mía!! -sostuvo Miguel con ferocidad al tiempo que intentaba liberarse.
– Entonces, ¡trátala como se merece!
– La trataré como se me antoje.
El francés avanzó hacia él con los puños apretados.
– Cachorro, te estás buscando una buena paliza. ¡Vamos, soltadle de una vez! Lárgate de aquí,
Miguel, o uno de mis criados podría meterte una bala en la cabeza.
Una vez libre, Miguel trató de calmarse. No era el desenlace que había previsto pero en casa
ajena no tenía nada que hacer. Se acercó a la cama y sacó a Kelly de la misma, sin percatarse de que
ella no se resistía.
– Si volvemos a vernos, Fran, olvidaré que te debo la vida y te mataré.
Ese ataque de celos era lo que su amigo había estado buscando. «¡Reacciona, maldito español!»,
se dijo para sus adentros, restañando una herida en su ceja con la manga de la camisa.
– ¿Tanto te importa ella?
¿Que si le importaba Kelly? Le hubiera gustado gritarle que prefería morir a perderla, que la
amaba más que a su alma inmortal. Que la necesitaba. Pero se calló. Humillarse después de haber
visto cómo se hacían arrumacos no entraba en sus planes. Así que contestó, azuzado por la ira.
– Es mi esclava y por tanto de mi propiedad. Puede que hayas disfrutado de ella, pero a partir de
ahora vuelve a ser mía. A fin de cuentas, hemos compartido antes a otras rameras.
No supo de dónde le vino el puñetazo, pero Fran estaba tan cerca que no resistió el impulso de
soltárselo. El golpe fue tan contundente y acertado que Miguel cayó de espaldas, totalmente
inconsciente, arrastrando con él a Kelly. Pierre chascó la lengua y la ayudó a incorporarse, incapaz
ella de pronunciar palabra.
– Lleváoslo a «Belle Monde» -ordenó Fran a sus criados-, o voy caer en la tentación de atarlo al
pozo y hacerlo entrar en razón con un látigo. Ve con él, inglesa, le harás falta cuando se despierte.

Остров Антигуа

Нескончаемые ливни нанесли большой материальный ущерб и на острове Антигуа. Жители острова, как и жители других мест, не покладая рук, восстанавливали повреждения, вызванные ураганом. Возможно, поэтому появление на их улицах высокого блондина с легким иностранным акцентом, прошло незамеченным для большинства людей, за исключением трех человек, какое-то время идущих за ним по пятам.
Джеймс Колберт оставил экипаж на борту корабля, а сам ступил на берег, чтобы раздобыть для команды все необходимое. Он поплыл на поиски сестры, как только до него долетело известие об абордаже “Еврипида” и двух других судов, недавно бросивших якорь в Лондоне. Джеймс не отступал от своей цели и упорно искал следы теперешнего местонахождения Келли.
Колберт сердцем знал, что сестра осталась жива. Она не могла умереть. Джеймс просто отказывался признавать то, что для других было почти очевидным. Он намеревался отыскать сестру, даже если ему придется проплыть по всем треклятым Карибским островам.
Джеймс задался целью шаг за шагом пройти предполагаемым маршрутом пиратов, как сыщик вынюхивая любой след. Он искал зацепку в каждом порту, якшаясь с распоследним отребьем, с отбросами Кариб, рискуя собственной жизнью, а зачастую и жизнью своих людей, без единого стона и жалоб следующих за ним. Джеймс не собирался бросать свою затею, поскольку что-то подсказывало ему, что, в конце концов, он отыщет Келли, и тогда… тому, кто ее похитил, лучше не жить!
Неустанный поиск, постоянные метания по злачным местам, захудалым тавернам и причалам, забитым пиратами, корсарами и ворами, закалили Джеймса и, быть может, поэтому он перестал беспокоиться, как и куда он идет. Он уже почти начал чувствовать себя отпетым негодяем, словно всю свою жизнь провел в непристойной среде. Быть может, поэтому он и не заметил трех типов, подобравшихся к нему поближе.
Джеймсу даже в голову не пришло, что он мог стать слишком легкой добычей. По крайней мере, так думали его преследователи, предвкушавшие славную прибыль от его ограбления.
Джеймс снова перебирал в памяти всю информацию, раздобытую им по крупицам с начала поиска Келли. Он знал название корабля, захватившего судно, на котором плыла сестра, и тех, что его сопровождали. День за днем, кочуя от таверны к таверне, опрокидывая ром стакан за стаканом и слушая рассказы матросов, он узнал, что “Черный Ангел” относится к флоту пирата Франсуа Бульяна, а капитанствует на нем испанец, но никто не смог сказать Джеймсу, были ли на его борту женщины, когда бульяновские корабли пристали к берегам Антилии. Это было известно лишь богу. Вместо этого англичанина уверили, что в этой части Кариб у пиратов Бульяна было пристанище, и эти сведения стоили Колберту изрядной суммы денег. Это был шаг вперед, пусть и маленький, судя по количеству островов в этих водах.
Колберт устало прислонился к стене. Ему до смерти надоело спать в жалких грязных кроватях и есть в забегаловках, где повсюду вольготно бегали тараканы, но мысль о том, что Келли могла жить в еще худших условиях, придавала ему сил продолжать поиск.
Типы, выслеживающие Джеймса, решили перейти к активным действиям. На улице уже стемнело, и узкий переулок, где они находились, был подходящим местом для ловушки, если отрезать этому идиоту выход, ведущий в порт. Вытащив сабли, они перекрыли Колберту единственный путь к спасению.
Джеймс Колберт был истинным дворянином, и хотя на нем была обычная одежда, его выдавали аристократические черты лица. Для злоумышленников это и то, что по виду он был почти безоружным, разумеется, послужило приманкой для нападения. Им показалось, что у Колберта была при себе трость, но какую опасность она могла представлять против сабель?
Джеймс почувствовал, что что-то неладно, когда жирная, как кот, крыса прошмыгнула по переулку и скрылась в пустом здании. Он отошел от стены и вгляделся в темноту. Колберт вполголоса выругался, проклиная себя за бестолковость. Ему следовало предусмотреть возможность нападения, а он, как последний дурак, явился в таверну в полном одиночестве. Однако, как бы то ни было, а теперь у него возникла проблема, и нужно как-то выкручиваться.
Главарь троицы, болезненного вида тощий и высокий тип, в кольчужке и поношенной стеганой куртке сделал шаг вперед. Остальные двое, на фоне предводителя казавшиеся коротышками, шагнули следом.
Они не сказали ни слова, просто окружили его, перекрыв выход, и обнажили клинки. Колберт ждал, внимательно следя за всеми троими. Он вытащил из трости рукоятку, и в тусклом, неровном свете единственного мигающего фонаря, висящего рядом с вывеской с намалеванным на ней названием забегаловки, блеснул тонкий и острый клинок. От взгляда Джеймса не ускользнуло, что троица тут же остановилась.
- Ну что же вы, господа? – подзадорил Колберт бандитов, прижавшись к стене и прикрывая ею спину, – Думали, что я буду легкой добычей?
Он услышал злобное рычание, и первый тип бросился на него, но тут же, изрыгая проклятья, отступил с порезом на плече. Джеймс от души порадовался, хотя и понимал, что ситуация нешуточная. Сдайся он, и эти ничтожные подонки убьют его.
Драка была грязной и неравной. Враги дружно, как один, набрасывались на Джеймса, а он защищался, стараясь сохранить дистанцию. Колберт атаковал, отступал, его клинок со свистом рассекал воздух. Ему даже удалось нанести глубокую рану в ногу второго подонка, но нападавших было трое, а Джеймс начинал уставать и понимал, что шансы выйти из этой заварушки целым и невредимым крайне малы. Однако он не был трусом, и не собирался погибать в вонючем переулке гнусного порта. Колберт готовился подороже продать свою жизнь.
Сабельный клинок разодрал одежду и вошел в плоть. Джеймс зашипел от боли и слегка согнулся, отшатнувшись от стены и ослабив свою оборонительную позицию, чем тут же воспользовался один из нападавших, встав у него за спиной. Сильный удар по голове оглушил Колберта. Колени англичанина подогнулись, и он успел лишь осознать, что падает, погружаясь в окружившую его темноту. Он не услышал ни выстрела, ни проклятий воров, бросившихся наутек. Не видел он и того, кто шел за ним и наблюдал за неравной дракой у входа в переулок. Когда все смолкло, Джеймс лежал на земле вниз лицом с пробитой головой и раной в груди.
Его спаситель сунул пистолет за пояс брюк и подошел к раненому. Присев на корточки, он взглянул на Джеймса и досадливо прищелкнул языком, возможно оттого, что пришлось вмешаться. Он повернулся и осмотрел рану, а потом громко свистнул. Почти тут же появилось двое мужчин.
- Несите его туда.
Мужчины чуть ли не волоком втащили Джеймса в таверну. Никто не вышел на улицу, услышав выстрел, и никто не задал вопросов, когда они с раненым на руках пробрались через многолюдный зал и поднялись на верхний этаж. Мужчины открыли дверь и положили Джеймса на кровать.
- Пусть кто-нибудь принесет бинты и бутылку рома, а ты, Эспиноса, скажи нашим, что у нас уже есть корабль…
Джеймс очнулся почти час спустя. От боли у него разламывалась голова, и он был похож на пьяного. Какая-то девушка склонилась над ним, посмотрела зрачки и вышла из комнаты. Колберт услышал чей-то шепот, а потом дверь распахнулась, открывая дорогу высокому молодому красавцу с длинными темно-русыми волосами и карими миндалевидными глазами. Одет незнакомец был достаточно элегантно, чтобы понять, что он не был одним из нападавших.
- Как Вы себя чувствуете?
Джеймс вяло отмахнулся и сел, прислонившись к спинке кровати. Он был по пояс гол, а грудь стягивала тугая повязка. Колберт чертыхнулся сквозь зубы: единственное, что ему не хватало, это валяться в постели. Он не мог позволить себе такую роскошь, если хотел найти сестру, а Джеймс чувствовал, что она где-то совсем рядом.
- Что случилось? – в свою очередь спросил он.
- Вы дрались с тремя грабителями и немного пострадали, – ответил его защитник. – У вас довольно глубокий порез, дружище, впрочем, не опасный. Да и кошелек тоже уцелел. – Джеймс приподнял бровь. – Я подоспел как раз вовремя, они не успели Вас обчистить.
- Вы хотите сказать, что я – ваш должник.
- Само собой... – улыбнулся мужчина. – Вы обязаны мне жизнью, месье. Эти мерзавцы перерезали бы Вам глотку, а потом обобрали до самых штанов. Было большой ошибкой прийти сюда одному.
Джеймс уставился на мужчину. Тот был молод, а взгляд его был так холоден, словно он всё знал.
- Я благодарен Вам, и заплачу́.
- Ваши деньги ничего не стоят. Мне нужно от Вас другое, месье, – Ваш корабль.
Джеймс открыл рот, но не смог произнести ни слова. Это шутка?
- Вы бредите, – наконец, ответил он. – Я могу дать Вам деньги.
- Мне нужен корабль. Мой сильно пострадал во время шторма, и на его ремонт потребуется несколько недель. Вам повезло со своим кораблем.
- Мне тоже необходим корабль, и я не думаю, что…
- Не будем спорить, милейший, – отрезал мужчина. – Нравится Вам это, или нет, я оставлю себе Ваше судно, и Вы ничего не сможете сделать, чтобы помешать мне. Вы просто не выйдете из этой комнаты до тех пор, пока мы не снимемся с якоря. И не беспокойтесь за экипаж, он будет в хороших руках. – На лице Джеймса, по-видимому, отразилось отчаяние, потому что мужчина улыбнулся, словно разговор забавлял его. – Будет Вам, не воспринимайте все так близко к сердцу. Вы сможете насладиться временем, проведенным на Антигуа. Этот остров – чудесное местечко, и женщины здесь просто красотки.
Джеймс спустил ноги на пол и встал с кровати, поморщившись от боли.
- Вы не понимаете, – вздохнул он. – Мне нужен корабль. Не думаю, что я Вам столько задолжал, но я мог бы достать для вас один…
- Здесь нет больше свободных судов. Я испробовал всё. Буря привела в негодность большинство кораблей.
- Ради всего святого! – взорвался Колберт. – Я должен найти свою сестру, будьте Вы прокляты вместе с Вашими чертовыми проблемами!
- Сестру? – брови мужчины удивленно приподнялись. – Она сбежала из дома, и Вы хотите вернуть ее?
Голубые глаза Джеймса сделались жесткими и колючими, и мужчина предпочел не злить его больше. Он пожал плечами, оставив свои шутки при себе.
- Нет, – ответил англичанин, – не сбежала. Она возвращалась в Англию, когда какой-то сукин сын захватил корабль и похитил ее, вместе с тремя другими женщинами.
- Стало быть, Вы гонитесь за пиратом.
- Послушайте хорошенько, скоро я встречусь с этим типом, и ни Вы, ни кто другой не помешают мне сделать это. Мне сказали, что “Черный Ангел” – самый лучший фрегат с превосходной артиллерией и верной командой, но я не стану плестись в хвосте. Я готов к встрече с ним, поэтому и не предлагаю Вам свои услуги.
- Значит, “Черный Ангел”?
- Послушайте, я очень признателен Вам, и всегда плачу долги, – продолжил Джеймс. – Я могу отвезти Вас, куда хотите, если небольшая задержка не имеет для Вас значения. Но мой корабль не будет Вашим!
- Мне придется убить Вас, взять на корабль своих людей, а потом продать его.
Джеймс пристально посмотрел на мужчину. Не меняя выражения лица, Колберт вплотную приблизился к собеседнику, так что они едва не столкнулись носами.
- Попытайтесь, глупец Вы этакий. Вы еще не знаете крутого нрава Колбертов.
Этот молодой господин показался Джеймсу опасным с самого начала, но, заметив, как изменилось его лицо, когда он назвал ему свою фамилию, Колберт даже слегка попятился назад. Однако отступил он недостаточно проворно и быстро обнаружил, что валяется на кровати с ножом, приставленным к горлу.
- Как Вы сказали, Вас зовут, месье? – Джеймс сглотнул. – Ваше имя!!
- Джеймс Колберт. Я не бельгиец, кем Вы меня, кажется, считали, а англичанин.
- Колберт… – на губах мужчины это имя прозвучало проклятием. – Из Порт-Ройала?
- Я живу со своими родителями в Лондоне, но в Порт-Рояле у нас есть родственники.
Противник Колберта моргнул и слегка ослабил хватку. Потом он отошел и сел на единственный, находившийся в комнатенке, стул, крутя в пальцах нож. Джеймс медленно привстал на кровати.
- Расскажите мне Вашу историю, Колберт.
- Она яйца выеденного не стоит!
- Вы должны рассказать мне Вашу историю, если хотите, чтобы корабль остался при Вас.
Джеймс был напуган и удивлен. Этот тип выбил его из колеи. Он спас ему жизнь, но столь же быстро угрожал ее отнять. А теперь этот субчик просил рассказать ему причины, по которым он находился в этой части света. Джеймсу не оставалось ничего другого, кроме как плыть по течению до тех пор, пока он не сможет избавиться от него. Его люди, должно быть, уже ищут его. Нужно было выиграть время, и Джеймс сел на край кровати, уперся руками в колени и сказал:
- Мне почти нечего рассказывать. Моя сестра Келли возвращалась в Англию из Порт-Ройала. Три корабля были взяты на абордаж пиратами, плывшими под французским флагом. Она и еще три женщины, так же как и товары, не прибыли к месту назначения.
- Продолжайте. “Черный ангел”, что Вы о нем знаете?
- Насколько мне известно, так называется самый быстрый фрегат пиратской флотилии. После абордажа на него забрали мою сестру, и этот испанский сукин сын, под командой которого находится “Ангел”, должен знать, где она находится теперь.
Мужчина вздохнул, провел рукой по лицу и сунул нож за голенище правого сапога. Когда он посмотрел на Джеймса, в его взгляде сквозила неприкрытая ярость.
- Я мог бы убить Вас прямо здесь, и должен был сделать это, потому что вы – Колберт, – ледяным тоном добавил он, – но я заключу с Вами сделку: мы будем вместе искать “Черного Ангела” и Вашу сестру.
Джеймс, казалось, ничего не понимал. Искать вместе? Что имел в виду этот тип?
- Но какого черта я должен соглашаться на Ваше общество? Я даже не знаю Вашего имени!
Мужчина улыбнулся, и его улыбка была холоднее взгляда.
- Диего де Торрес был убит Вашим двоюродным братом Эдгаром. – Джеймс рывком выпрямился. – Успокойтесь, нам о многом нужно поговорить. Я знаю девушку, которую Вы ищете, и знаю того сукина сына, о котором Вы рассказали раньше: это мой брат Мигель.

Порт-Ройал. Ямайка

Эдгар поверх бокала наблюдал за своим собеседником. От только что полученной новости он похолодел, в то время как кровь бурлила в жилах. Сейчас он был в шаге от того, чтобы утвердиться в роли единственного наследника своего отца, всё вот-вот станет его, а тут снова этот испанский выродок, изменник и подлый интриган, вылил на него ушат холодной воды.
- Полагаю, это шутка, – процедил он сквозь зубы.
Нет, Колберт, – де Торрес отрицательно покачал головой и откинулся на спинку стула, – я вовсе не шучу. Как я уже сказал, у меня есть обширные связи. Ваша кузина жива-живехонька, а посему она законная наследница “Подающей надежды”.
- Где она? – Эдгар заскрежетал зубами. – Я знаю, что до Англии она добраться не смогла.
- Это верно, не добралась. Насколько мне известно, она живет, припеваючи, на каком-то из Карибских островов, – стоял на своем де Торрес, зная, что его утверждение расшатывает защиту оппонента.
- Неужели Ваши многочисленные связи не позволили Вам получить более подробную информацию?
- Не иронизируйте, Колберт. Мне действительно не посчастливилось раздобыть побольше сведений. Окружение Франсуа Бульяна, похоже, неприступно.
- Я должен найти эту суку!
- Чтобы вручить ей завещание Вашего отца? – пошутил испанец.
Эдгару ужасно хотелось схватить испанца за горло и придушить его, но он сдержался. У де Торреса были довольно неплохие и влиятельные связи, и враждовать с ним было неразумно и бессмысленно. Он казался неприкосновенным даже после темного дела с губернатором Ямайки. Хотя поначалу планировалось ликвидировать всю шайку-лейку полностью, но, по неизвестной причине, губернатор преспокойненько продолжал оставаться на своем месте. Он, Эдгар Колберт, возможно, негодяй, но не дурак, и ему нужно, чтобы этот испанец был на его стороне.
- Полагаю, вам известны мои истинные намерения в отношении этой проклятой сучки. Я ненавижу ее с тех пор, как она ступила на землю Порт-Ройала, и мой отец принял ее с распростертыми объятиями, как родную дочь, отпихнув меня на обочину. Я убил бы ее, особенно после того, как увидел, что она питала некую слабость к одному рабу.
- Правда? – Даниэль от души расхохотался. – Вашей кузине нравятся черномазые?
- Тот раб был испанец, как и Вы. Черноволосый дьявол с зелеными глазами. Он появился в поместье вместе с братом после налета Моргана на Маракайбо. Проклятый барчук, который не терпел рабства, и к которому моя сестрица была излишне благосклонна. – Колберт не заметил легкого удивления и замешательства, появившегося на лице де Торреса. – Я охотно усмирил бы его, – продолжил он, – и почти что сделал это, но она встала на его защиту, а старик поддержал ее. Он всегда говорил, что рабы стоят целое состояние, и только он имеет право убивать их. – Колберт внезапно рассмеялся. – Но я доставил себе удовольствие избавиться от другого ублюдка, убив его, и... Что это с Вами? Да на Вас лица нет.
- Вы помните имена тех рабов, Колберт? – подергивающиеся жилки на висках испанца выдавали нетерпение, с каким он ждал ответа.
- Почему Вас это так интересует? Эти двое были всего лишь мерзкими побирушками.
- Как их звали, черт возьми?! – взревел де Торрес и гневно ударил по столу кулаком.
- Мигель и Диего, – испуганно проблеял англичанин.
Испанец снова побелел и посмотрел на Колберта.
- Так это Вы убили Диего, – темные глаза Даниэля угрожающе сверкнули.
- Д-да... я. Он набросился на меня, и я выстрелил в него.
- А другой? Где другой?
- Будь я проклят, если знаю это! Думаю, он мертв. Старик решил продать его другому плантатору. Его увезли из поместья, когда пираты напали на город. Было много жертв, которых разорвало на части во время пушечного обстрела, или тех, кто погиб под обломками, и которых нельзя опознать.
- А его тело?.. – Даниэль был бледен и дышал с трудом. – Вы не нашли его тело?
Эдгар встревожился. Он не понимал, почему де Торрес вдруг проявляет такой интерес к двум простым рабам, и ему не нравилось, как испанец смотрел на него.
- Нет, не нашли, но, думается мне, что...
- Оставим Ваши предположения, – грубо прервал Колберта испанец. – Думайте, Колберт, думайте. Шевелите мозгами! Французские пираты напали на Порт-Ройал. Мигель исчез. Корабль, на котором плыла ваша кузина, был захвачен Бульяном, тоже французом. Мы сами навели их на эти корабли, помните?
- И что же?..
- Говорят, что во флотилии Франсуа Бульяна плавает испанец.
- Вы думаете, что это может быть тот самый раб? Я не понимаю, к чему вы клоните.
- Возможно, это он, человек, от которого я, по моему разумению, давно избавился, – Даниэль постепенно успокоился, но его спокойствие было обманчивым. – Вот что, дорогой мой компаньон, мы вместе постараемся отыскать Вашу сестричку. Судьба снова свела нас: Вы хотите навсегда избавиться от кузины... а мне раз и навсегда надо покончить с Мигелем.

Мартиника

Мигель расстегнул пояс, на котором висела сабля, и, сев за стол, положил его рядом с собой. После ссоры с Келли он был зол, как собака. Он клял себя на чем свет стоит за те глупости, что наговорил ей. Но слово не воробей, и исправлять что-либо было поздно. Проклятье! Куда ни кинь, везде клин. Вся его жизнь вечное опоздание. Ну да, что сделано, то сделано. Слишком многое разделяет их с Келли.
Вероника подавала ужин в гробовом молчании, не отпуская обычных замечаний о произошедших днем событиях. Мигель ждал, когда придет Келли. У них было заведено всегда ужинать за столом, и теперь она заставляла ждать себя. Веро тоже задержалась, расставляя приборы и раскладывая салфетки.
- Ладно, – сказал, наконец, Мигель, не выдержав ее молчания. – Мне что, вставать из-за стола, чтобы искать ее?
- Вы бы начинали ужинать, капитан, – слегка приподняв бровь, ответила мулатка. – Мадемуазель нет в поместье.
Мигель задержался с ответом, переваривая услышанное.
- Полагаю, теперь ты мне объяснишь, что это означает.
- Она уехала, сеньор.
- Уехала?
- Именно так.
- Куда?
- Мадемуазель уехала вместе с капитаном Бульяном.
Мигель побелел. Он ничего не понимал, то ли потому что поглупел, то ли сам по себе был дураком. Однако от него не укрылось довольное выражение лица Вероники, которая, вне всякого сомнения, получала удовольствие от происходящего.
- Капитан Бульян сказал кое-что относительно вашей глупости, – серьезно сказала служанка, – и еще кое-что о том, что он мог бы лучше Вас обращаться с мадемуазель Келли.
У Мигеля пересохло в горле. Он встал из-за стола и подошел к Веронике, которая, ничуть не боясь, спокойно стояла на месте.
- Они поехали к нему в поместье?
- А куда же еще?
Мигель закрыл глаза и сильно сжал веки. Он задыхался; по его спине ручьем тек холодный пот, а нутро сжигала ревность. Мигель ничего не ответил, но крепко сжал саблю.
- Клянусь всеми святыми, я убью этого ублюдка! – угрожающе рявкнул он.
- Поосторожнее, капитан, – предупредила Вероника. – Берегитесь! Бульян – не Депардье, Вам ли этого не знать.
- К черту! Какая разница! – не сдержавшись, взревел Мигель.
Разъяренный, как лев, испанец выбежал из дома. Вероника слышала, как он кричал, требуя подать ему лошадь. Вздохнув, она вполголоса принялась напевать старую народную песню…
… Настенные часы пробили одиннадцать раз.
Келли еще раз прошла по отведенной ей комнате. До этого она ужинала с Франсуа, и хотя сам Бульян, Пьер и Верхиния вместе со славной Амандой из кожи вон лезли, чтобы вечер прошел весело, ей кусок в горло не лез. Келли не была уверена в том, что поступила здраво, уехав с Бульяном. Хорошо зная Мигеля и его мысли, она понимала, что он мог быть опасным. Франсуа был убежден, что он приедет искать ее, Келли была не так уверена в этом, но если Мигель приедет, то кто знает, чем все обернется? Она чувствовала себя, как висельник, приговоренный к смерти. За ужином Келли почти ничего не ела, и теперь от выпитого вина ее клонило в сон. Девушка прилегла на кровать и закрыла глаза...
Она стояла на высоченной зубчатой стене. Высунув голову из-за края камня, девушка посмотрела вниз, прямо в пропасть... Она не видела землю, не видела вообще ничего, кроме темноты, но неосознанно чувствовала, что на нее надвигается что-то, и отступила. Внезапно темнота окутала ее ледяным саваном, и там, посреди этой мглы, был он. Его лицо было воплощением зла, а холодные, жестокие глаза безжалостно смотрели на нее. Девушка попятилась назад, а Мигель двинулся к ней, с каждым шагом подходя все ближе, но, несмотря на все, Келли хотелось подбежать к нему и обнять, хотелось целовать его, слиться с ним воедино...
Она проснулась в кровати.
- Не-е-ет! – с тоской простонала Келли и вскочила, смущенно моргая и не понимая, где она. В комнате было тихо и темно. Мокрая от пота ночная рубашка, одолженная у одной из служанок, прилипла к телу. Келли дрожала. Она встала с кровати и подошла к окну, ища свежий, прохладный воздух. Она едва успела приоткрыть окно, как дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла рослая фигура Бульяна. Келли тут же успокоилась. Франсуа поставил канделябр на ночной столик и прошел по комнате.
- С тобой все в порядке? Я услышал, как ты кричала.
Келли бросилась ему на шею и разрыдалась, а француз, обнимавший за свою жизнь несметное число женщин, ничего не мог поделать. Иметь рядом с собой такую девушку, как эта, было сродни вознесению на седьмое небо, и Бульян ничуть не сомневался, что Мигель был круглым дураком. Франсуа гладил девушку по золотистым распущенным волосам, приговаривая ей что-то как ребенку. Постепенно Келли успокоилась и отодвинулась от своего утешителя, слегка покраснев от смущения.
- Мне приснился кошмар.
- Ужасные чудища? – пошутил Бульян.
- Я не хочу говорить об этом.
Франсуа нежно коснулся пальцами ее подбородка. Ему безумно захотелось отведать вкус ее розовых губ, напиться слезами, подсыхающими на ее щеках, ведь Келли была красоткой, от которой любой мужчина потерял бы голову. Бульян сдержал свои желания. Он знал о чувствах Мигеля к Келли, хотя сам Мигель, похоже, их не признавал.
- Хочешь я пошлю кого-нибудь позвать Вирхинию или Аманду?
- Спасибо, не стóит. Ничего не случилось.
- Ложись в постель, Келли.
Мигель был свидетелем этой сцены. Стоя в саду, он наблюдал в окно за Келли и Бульяном. Он чуть не запалил коня, чтобы быстрее добраться сюда. При мысли, что Келли бросила его и кинулась в объятия француза, у Мигеля вскипала кровь.
Свет, падавший на тело Келли, подчеркивал ее формы под ночной рубашкой. Как он мог восхищаться ею, если был готов свернуть ей шею... а после нее – Бульяну? Как она могла броситься в объятия этого негодяя, этого француза?..
Мигель видел только то, что хотел видеть, картины, которые подсказывал ему гнев: объятия Франсуа были предательством, за которое следовало заплатить. Испанца охватила безумная ревность.
Дом Франсуа он знал, как свои пять пальцев. Де Торрес решительно вошел внутрь и взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступени и твердя про себя только одно: “Я убью его!”
Мигель распахнул деревянную дверь с такой силой, что она с грохотом ударилась о каменную стену. Он застал Келли, лежащую на кровати и укрытую до подбородка простыней. А еще он увидел проклятого Франсуа, который наклонился к девушке и целовал ее в лоб.
- Ах ты, сукин сын!.. – рявкнул он за секунду до того, как разъяренным зверем броситься на того, кого он считал своим соперником.
Келли закричала. Схватив друг друга за грудки, мужчины покатились по полу, увлекая за собой тяжелую стойку, которая упала и разбилась. Грохот и визг Келли подняли на ноги всех остальных в доме. На шум прибежали Пьер, Вирхиния и слуги. Кое-кто был даже вооружен. Слуги растащили драчунов и удерживали громко ругающегося Мигеля. Франсуа и Мигель громко сопели, стараясь восстановить дыхание, и разглядывали свои царапины и ушибы. Вирхиния, молча, стояла рядом с насмешливо улыбающимся Леду, который уже ждал этого и не собирался вмешиваться в потасовку. Франсуа измыслил этот план, вот пусть сам и расхлебывает.
- Ты с ума спятил? – еле слышно спросил Мигеля Бульян.
- Я вернул себе то, что у меня украли!
- Никто ничего у тебя не крал!
- Келли – моя!! – злобно продолжал Мигель, стараясь освободиться.
- Тогда обращайся с ней, как она того заслуживает!
- Я буду обращаться с ней, как мне захочется.
- Ты нарываешься на хорошую взбучку, щенок, – сжав кулаки, француз шагнул к Мигелю. – Ладно, ребята, отпустите его! Убирайся отсюда, Мигель, или мои слуги могут влепить тебе пулю в лоб.
Освободившись, Мигель попытался успокоиться. Он не предвидел такого исхода, но в чужом доме ей нечего делать. Он подошел к кровати и вытащил из нее Келли, не обращая внимания на ее протесты.
- Если мы снова встретимся, Франсуа, я забуду, что обязан тебе жизнью, и убью тебя.
Именно такого приступа ревности и добивался от Мигеля его друг. “Давай, давай, ревнуй, чертов испанец!” – подумал он, рукавом рубашки останавливая кровь, текущую из рассеченной брови.
- Она так много значит для тебя?
Что значила для него Келли? Мигелю хотелось во всю глотку закричать, что он предпочел бы умереть, а не потерять ее, что он любил ее больше своей бессмертной души, что она нужна ему, но он молчал. В его планы не входило унижаться после того, как он видел их телячьи нежности и сюсюканья.
- Она – моя рабыня, а значит, моя собственность, – ответил Мигель, подстрекаемый гневом. – Может, Вы и развлеклись с ней, но отныне она снова будет моей. Как-никак, раньше мы делили шлюх.
Мигель не понял, откуда его настиг кулак, но Франсуа стоял так близко, что не сдержался и ударил его. Удар был настолько удачным и сокрушительным, что Мигель без сознания упал навзничь, увлекая за собой и Келли. Пьер прищелкнул языком и помог девушке подняться. Келли была не в состоянии произнести хоть слово.
- Отвезите его в “Прекрасный мир”, – приказал слугам Франсуа, – иначе я поддамся искушению привязать его к столбу колодца и поучить уму-разуму плетью. Ступай с ним, англичанка, ты понадобишься ему, когда он очнется.

a las mil maravillas (= perfecto) – превосходно, отлично