Nieves Hidalgo - Angel Negro 31

Ньевес Идальго - Черный Ангел. Глава. 31

El corazón de Kelly se disparó. Le retumbaba con tanta fuerza en los oídos que el bramido de
los piratas ante el reto apenas fue un susurro lejano. Un sudor frío le recorrió la espalda. No podía
moverse. Otra vez era moneda de cambio.
La mirada de Miguel fue la más fría y despiadada que ella le hubiera visto nunca. De una patada,
quitó del medio la mesa que le estorbaba con un estrépito de jarras rotas y fuentes de comida
dispersa. Los capitanes tomaron posiciones, formando un corro a su alrededor, y los hombres se
hicieron hueco para ver la pelea. Ninguno iba a perderse ni un detalle.
– ¡A muerte, Adrien! -se oyó decir a Miguel.
Depardier fue el primero en sacar el sable y retrocedió, buscando espacio, provocando a su
contrincante.
– Vamos -le llamó, agitando los dedos de una mano-. Estoy deseando que pruebes mi acero.
– Esta vez no va a ser una simple disputa por un grumete -lo avisó Miguel.
– Desde luego que no, hijo de perra española -lo retó el otro, envalentonado por el ánimo con
que lo jaleaban sus hombres-. Esta vez voy a partirte el alma y me quedaré con esa puta y con tu nave.
– Hablar, hablar… -Se rió Miguel-. Es lo único que sabes hacer. Deja de rebuznar y pelea.
Kelly ataba cabos a toda velocidad. ¿Un grumete? ¿Timmy? ¿Así que aquel individuo era el
capitán Depardier? Se libró de su parálisis cuando sonó el chirrido de los sables tanteándose. Se
desembarazó del brazo de Virginia, que intentó retenerla, y se abrió paso ente la marabunta chillona
hasta conseguir acercarse lo suficiente. La angustia la asfixiaba, no podía pensar, aterrorizada ante el
hecho de que Miguel se batiera a muerte. Asomó la cabeza por encima del hombro de un tipo más
bajo que ella y ahogó un grito al ver al francés atacar. Se tapó la boca con los puños y se quedó sin
aliento cuando el filo del acero pasó a milímetros del cuello de Miguel.
Zarandeada por aquella turba sedienta de sangre, empujó, codeó e incluso pisoteó para hacerse
hueco. No quería ver la pelea, pero tampoco podía dejar de hacerlo. Tenía el corazón en un puño y la
tensión, la desesperación y el espanto suponían una mezcla explosiva que amenazaba con ahogarla.
Reprimió las ganas de gritar que pararan aquella locura y apretó los párpados con fuerza en el
siguiente lance. Elevó una plegaria por la vida de Miguel. Oyó un abucheo general y centró su
atención en la pelea, arañándose las manos sin querer.
Miguel paró un golpe y lo devolvió con renovadas energías, obligando a Adrien a retroceder.
Para tranquilidad de la muchacha, el antiguo esclavo de «Promise» se mostraba como un contrincante
experto, combatía con rapidez y se enfrentaba al otro sin un atisbo de indecisión. No le cabía duda de
que no sería una presa fácil. Pero el modo en que se hostigaban los rivales y el propio fin de la pelea,
a muerte, la colocaba al borde del síncope.
Estremecida, seguía cada movimiento de Miguel con los ojos muy abiertos, ganando poco a
poco confianza, asombrándose de su bravura y su determinación, de su extraordinario manejo del
sable. El acero de Depardier se acercaba una y otra vez al cuerpo de su rival, los filos producían al
chocar un chirrido escalofriante, cada ataque era perfectamente ejecutado. Ni siquiera James, su
hermano, manejaba el florete con tanta soltura en sus entrenamientos. Pero se sobresaltaba a cada
impacto y le costaba mantenerse en pie.
Se tapó los oídos para no escuchar los aullidos que inundaron la taberna ante una acometida
intrépida de Depardier que le hizo un pequeño tajo a Miguel en el brazo izquierdo. Ciega de espanto,
suplicó para que la herida no mermara sus fuerzas.
Pero sólo era un pequeño corte del que él no se dio ni cuenta. Sin embargo, al francés, la
pequeñísima victoria le sirvió para envalentonarse más, arropado por los jaleos de sus hombres.
Las apuestas subieron a favor de éste, situándose en cuatro a una y a Kelly se le nubló la razón. A
ella le parecía que Miguel luchaba como un maestro, pero si apostaban en su contra era porque
debían de conocer las debilidades de los que se enfrentaban. ¿Pensaban entonces que él podía perder?
Era la primera vez que asistía a un combate de aquella índole y no sabía nada, excepto el nombre de
algunos golpes que oyera a su hermano. Pero una cosa le quedaba clara: el francés tenía el rostro
sudoroso y con cada estocada resollaba, mientras que Miguel parecía encontrarse firme y apenas se
le notaba la agitada respiración.
– ¡Tres doblones por el capitán Depardier!
– ¡Doblo tu apuesta, Vernignan!
– ¡La triplico! -gritó otro marinero.
– ¡Estupendo! Me tiraré a unas cuantas furcias con vuestro dinero, muchachos.
Un estruendo de risotadas festejó la apuesta y Kelly se encontró de nuevo estrujada entre los
cuerpos sudorosos y malolientes de los espectadores. Estaban tan interesados en el resultado de la
contienda, que ni se dieron cuenta de su presencia entre ellos.
En uno de los lances, Miguel trastabilló y perdió el equilibrio, pero aún tuvo reflejos para parar
el golpe que se le avecinaba desde el suelo y barrer con su pierna la de apoyo de Adrien.
A cada minuto que pasaba, la respiración del capitán de El Ángel Negro se volvía más trabajosa,
pero el francés bufaba y jadeaba medio ahogado. Su corpulencia no lo favorecía en una pelea larga y
lo sabía, por eso trataba de acabar cuanto antes.
A Kelly le rodearon el talle. Se revolvió como una serpiente y se encontró con un dedo en los
labios que le rogaba silencio. La mirada clara de Pierre Ledoux se clavó en ella. Sonriente, la acercó
más a su costado y le murmuró al oído:
– Tranquila, preciosa. Miguel sólo se está divirtiendo.
– ¿Y cree que batirse es divertido? Ustedes son todos unos maldito salvajes -respondió ella,
dándole la espalda y concentrándose en la pelea.
Pierre enarcó las cejas detrás de aquella gata. ¡Ah, Señor! Era magnífico. La dulce señorita
inglesa tenía más redaños que algunos de los hombres bajo su mando. Y Miguel iba a pasarlas
moradas si pretendía domarla. Ni ella intentó retirarse de la protección que le ofrecía, ni él hizo
amago de soltarla, porque la lucha se encarnizaba cada vez más.
Miguel se había levantado y esperado, caballerosamente, a que su enemigo recobrase la
verticalidad. Kelly lo llamó imbécil para sí misma, segura de que Depardier no hubiera actuado con
tanta gentileza. Eso sí, se fijó en que la media sonrisa que Miguel había esbozado hasta entonces se
había esfumado. En su lugar, anidaba una mueca fiera que presagiaba una violencia desmedida e
incontenible. Como si anunciara muerte: la de Depardier.
Y no se equivocó.
Miguel arremetió con dos mandobles terroríficos que hicieron recular al francés. Luego, como
si de un baile se tratara, giró sobre sí mismo, se cambió el sable de mano, lo que desconcertó a su
adversario y, adelantando la pierna izquierda, le lanzó una estocada.
Depardier sintió que el acero penetraba en su pecho, una punzada que le arrebataba la vida. Sus
ojos pardos se abrieron desmesuradamente clavándose en los de Miguel, el maldito español que
acababa de enviarlo a los dominios de Satanás.
En la taberna, se hizo un silencio sepulcral.
Acto seguido, Depardier cayó y se desató la algarabía. La de quienes habían apostado por su
muerte.
Hasta que el estampido de un disparo los sumió a todos de nuevo en el mutismo. Miguel se
revolvió en busca de su procedencia y Kelly se tapó los oídos con las manos, porque la detonación
había sonado muy cerca de su cabeza, a su derecha. El contramaestre de Depardier, sable en mano y
con un feo agujero entre los ojos, se derrumbó junto a su capitán. Pierre sopló el cañón de su pistola
y dijo para que todos lo oyeran:
– ¡No me gustan los perros que muerden por la espalda, caballeros! Si alguno no está de
acuerdo, puede decirlo ahora.
– O callar para siempre -apostilló Miguel, recibiendo ya múltiples palmadas de felicitación.
Agradeció la intervención de su camarada con una inclinación de cabeza y sus ojos volaron
hacia Kelly, la tabla de salvación a la que se aferraba cada vez con más fuerza. Se subió a una mesa y
se dirigió al auditorio:
– ¡Escuchadme! ¡El barco de Depardier es mío! -dijo-. Él intentó que mi tripulación me
traicionara y ahora está muerto. Si alguno de vosotros quiere marcharse, es libre de hacerlo. Los que
se unan a mí, seguirán en el Prince y obtendrán la misma parte de botín que mis hombres.
El mundo pareció estallar alrededor de Kelly y agradeció a Ledoux que la sacara de aquel caos.
Se sentía mareada. Y muy irritada con Miguel. Podía haber acabado con Depardier en un minuto y,
sin embargo, la había hecho sufrir lo que a ella le pareció una eternidad.
Los piratas volcaban su fidelidad en quien les pagaba. Sobre todo en quien les pagaba bien.
Nadie se preocupó de los cadáveres de Depardier ni de su fiel contramaestre hasta que el propio
Boullant ordenó a gritos que sacaran de allí a aquella escoria. Entonces, Miguel invitó a una ronda a
todo el que quisiera beber a su salud.
Kelly permanecía sentada, con la espalda apoyada en la pared. Sus amigas hablaban alteradas,
pero ella no las escuchaba. El mal humor manejaba los hilos de su mente. Miguel iba a pagarle el mal
rato que le había hecho pasar. ¡Vaya si se lo iba a pagar!
Pero una mano amistosa se dejó caer sobre su hombro acompañada de una sonrisa fulgurante.
Allí estaba él, osado, suficiente. Se había jugado la vida como si se tratara de una simple apuesta.
¿Qué le esperaba junto a aquel hombre? ¿Cuántas veces tendría que comerse los nudillos mientras él
se divertía peleando? ¿Iba a saber vivir temiendo por Miguel a cada paso? Tenía ganas de insultarlo,
de marcarlo con las uñas. ¡Tenía ganas de matarlo!
– Vamos, princesa. Tengo una habitación reservada -oyó que decía.
Aceptó su mano, como una beoda, sin oposición, para seguirlo escalera arriba. No veía ni por
dónde pisaba. Él aceleró el paso como si estuviera ansioso por llegar. Pero en los oídos de ella aún
resonaban los envites traicioneros, el chocar de los aceros y el estertor de muerte de Depardier, que
muy bien podría haber sido el de Miguel.
Cuando éste cerró la puerta de la habitación, la rodeó con sus brazos y apoyó el mentón en su
cabeza, a ella le sobrevino un llanto histérico. ¡Dios! Había estado tan cerca de perderlo que aún le
temblaban las manos.
– No vuelvas a hacerlo -hipó, mientras él se bebía sus lágrimas a besos-. ¡Nunca vuelvas a hacer
eso!
Miguel seguía sonriente, como si no diera importancia a lo que ella decía. Kelly se revolvió y lo
empujó. ¡El muy cabrón estaba pasándolo realmente bien!
– ¿Tanto te preocupa que me maten, pequeña? -se jactó él, intentando abrazarla de nuevo.
Airada de verdad lo empujó una y otra vez hasta hacerlo chocar contra el tabique. Cerró el puño
y, como una consumada pugilista, aplicando toda su fuerza, lo alcanzó en pleno mentón. Miguel
bizqueó y se sujetó la mandíbula, absolutamente desconcertado.
– ¡Hijo de puta! -lo insultó como poseída-. ¡Por mí, condenado asno, podían haberte atravesado
el alma!
Tres días después, partieron por fin hacia la isla de La Martinica, con una Kelly aburrida,
haciendo planes para instalarse allí. Apenas vio a Miguel durante esas jornadas, durante las cuales él
se ocupó de su nuevo barco, el Prince, y sus marinos, así como del reparto del botín robado a
Inglaterra.
Casi toda la tripulación de El Ángel Negro y del Prince decidió quedarse en Guadalupe para
disfrutar de sus ganancias, mientras ella afrontaba ilusionada el corto viaje hacia su destino final.
La Martinica era una preciosa isla de aguas de color esmeralda, exuberante follaje y calas de
arena blanca que se adentraban en el ondulado verde de las laderas. El pequeño puerto donde echaron
el ancla, repleto de colorido y tan activo como el de Guadalupe, era un lugar tranquilo y acogedor,
cosa que agradeció, después de tantos días de navegación y avatares.
– La población es una mezcla de caribes, arahuacos y franceses -le comentó Armand cuando
atracaban.
A ella le encantaron las pequeñas embarcaciones de vivos colores, las plegadas velas blancas, el
ajetreo, las voces de los descargadores, la algarabía de los chiquillos. Le llamó poderosamente la
atención un edificio grande, pintado de blanco, que ocupaba buena parte del puerto.
– Es la sede de la Compañía de las Indias Occidentales francesas -le explicó Miguel, detrás de
ella, tan cerca que podía oler su aroma-. Los escasos colonos de la isla almacenan ahí el producto de
sus cosechas, y yo espero poder hacerlo el año próximo.
– ¿Tienes una hacienda? -se asombró. Se medio volvió para comprobar si le tomaba el pelo y se
arrepintió de inmediato. ¡Si sería tonta! Le había echado de menos y ahora comprendía por qué había
estado tan ocupado.
– Podríamos decir que es un proyecto de hacienda, pero en esa línea vamos. No es gran cosa
todavía, aunque ahora que tengo dos barcos bajo mi mando podré ampliar la propiedad. ¿Crees que
Roy habrá terminado de preparar los campos, Armand?
– Seguro que sí, capitán, ese tipo sabe lo que se hace. Si me agrada lo que veo, hasta yo podría
intentar hacerme con una casa e imitarlo.
Kelly no se hacía a la idea. ¿Armand Briset trabajando la tierra? Le hizo cierta gracia, porque no
imaginaba a aquel hombretón doblando el espinazo sobre los surcos. A su lado, Lidia, que no se
despegaba de él un momento, parecía una muñeca. Podía ver al francés sobre la cubierta de un barco,
batallando o mezclándose con tipos de mala catadura, pero se le hacía difícil figurárselo como
hacendado. Claro que todo hombre tiene derecho a elegir su destino y, en algún momento, tendría que
abandonar la piratería. ¿Cuándo decidiría también Miguel que ya estaba bien de arriesgar la vida?
A lo lejos había montañas y se adivinaba que era una isla de origen volcánico. Desde el puerto,
atravesaron caminos flanqueados por marañas de helechos, árboles de caoba altísimos, cocoteros y
multitud de palmeras. Era un estallido de color y fragancias que se mezclaban y la aturdían,
hechizándola. Lilas y orquídeas, algunas flores que desconocía… Kelly descubrió, entusiasmada,
algunos colibríes de intenso plumaje. Y se maravilló cuando bordearon un sendero y Briset señaló
hacia abajo, hacia la costa, donde se extendían los fantásticos arrecifes de coral blanco, rojizo y azul.
Las tierras de Miguel se veían fructíferas. Y la casa, que parecía haber avanzado a buen ritmo, se
encontraba cerca de una playa de arenas blancas y aguas cristalinas. Era una construcción de dos
pisos blanca y cuadrada, sencilla, de tejado rojo y amplios ventanales. Una balconada rodeaba toda la
planta superior y tanto a ambos lados del camino de acceso como de la escalera que ascendía hasta la
entrada principal, multitud de parterres cuajados de flores dulcificaban la estructura con su colorido.
Aquello tenía que ser fruto de la mano de una mujer y un acceso de celos embargó a Kelly. ¿No
tendría Miguel a alguna amante a cargo del lugar? Tampoco resultaría tan extraño, dada la acogida
que le habían dispensado al llegar a Guadalupe. Hizo un esfuerzo por desterrar ese pensamiento; de
ser así, no habría ido allí con ella.
A Kelly le encantó el entorno. Cuando estuviera terminado del todo, la propiedad iba a resultar
majestuosa.
Varios trabajadores se afanaban en la techumbre y, a espaldas del edificio principal, otra
cuadrilla se ocupaba de la estructura de lo que podía ser el granero; más allá, aún había otros
trajinando en lo que debían de ser las caballerizas.
– ¿Qué es aquel edificio? -le preguntó a Miguel llena de curiosidad, mientras él le tendía la
mano para ayudarla a bajar del landó.
– Armand me dio la idea de que debía tener un almacén para los productos. Bueno, ¿qué te
parece mi pequeño paraíso?
Él se enorgullecía de lo que mostraba y ella no contestó de inmediato. Sus ojos lo examinaron
todo. El pulcro y cuidado jardín que rodeaba el edificio serpenteaba entre recortados setos y millares
de flores. Algunas palmeras flanqueaban el camino de entrada y proyectaban sombra sobre un
cenador agradable y coqueto.
– Es muy bonito. Y lo será más con algunos pequeños detalles, una vez esté terminado. Miguel -
dijo de repente-, me gustaría cuidar el jardín.
Había pronunciado su nombre con tanta dulzura que el corazón de él comenzó a retumbar como
un tambor.
– Si te quedan fuerzas…
En cuanto descendieron, una pareja se les aproximó rauda. Él, con una herramienta en las manos
y ella limpiándose las suyas en un delantal inmaculadamente blanco. Ambos de mediana edad y
mulatos. Pantalón y camisa blancos el hombre, mientras que la mujer vestía de colores vivos; su
cabello negro recogido bajo un pañuelo y conservaba aún un rostro juvenil. A Kelly le gustaron en
seguida.
– ¡Bienvenidos! Capitán, señor Briset… -saludó él-. Los esperábamos ayer. Gedeón nos trajo
noticias de su atraque hace días en Guadalupe.
– Siento haberme retrasado. -Miguel estrechó con fuerza la mano que el hombre le tendía-.
¿Cómo va todo por aquí?
– Las tierras están listas, señor -se anticipó la mujer, sonriendo de oreja a oreja y sin quitar ojo a
las dos muchachas-. Pero han de hacerse algunos cambios en la cocina, capitán, porque como le he
dicho a Roy…
– Mon Dieu! ¡No molestes al amo con esas cosas, mujer!
– ¡Hay que hacer esos cambios! -insistió ella.
– Eso ya lo estudiaremos.
– Se harán.
– Y yo te digo que ya lo veremos.
– Por descontado que lo veremos -refunfuñó la mujer, dándole un codazo en las costillas-.
¡Peleón impertinente! Deja que yo arregle eso con el capitán y…
– Os presento a Roy y a su esposa, Veronique -los cortó Miguel-. Son quienes cuidan de la casa y
de mis propiedades. Como podéis ver, son una pareja bien avenida -bromeó, al tiempo que besaba a
la mulata en la mejilla.
Veronique se ruborizó ligeramente, se colocó bien un mechón que le había escapado del pañuelo
y se inclinó ante las invitadas a modo de saludo. Su esposo se limitó a bajar ligeramente la cabeza.
– No hagan caso al capitán, señoritas. Le encanta burlarse de nosotros cuando discutimos.
Estamos encantados de que estén aquí.
– Ella es Lidia -la presentó Armand, enlazándole el talle.
– ¿Y la señorita? ¡No me diga que ha sentado la cabeza, señor! -En los ojos de Veronique se
adivinaba la impaciencia-. ¡Claro que sí! ¿Por qué, si no, iba a traer a una damita así aquí? ¡No sabe
qué alegría nos da, capitán! Porque… es su esposa, ¿verdad?
Kelly notó que él se ponía tenso. Retiró en seguida el brazo que le había pasado por los hombros
y ella no se atrevió a mirarlo directamente, mientras esperaba su respuesta con el corazón en un
puño. ¿Cómo iba a presentarla a aquellas gentes? No era su esposa, pero había compartido su lecho
varias veces desde que abordaron el Eurípides. El bochorno puso un tono melocotón a sus mejillas, y
bajó la cabeza para clavar la vista en la punta de sus zapatos. El corazón le latía con fuerza
aguardando la explicación de Miguel. Se moría de vergüenza. ¿La presentaría como su amante?
Porque, si era así, no podría mirar a la cara a aquellas gentes.
Miguel libraba una lucha interior. ¡Su esposa! Sí, en sus delirios durante la travesía había
imaginado a Kelly como su mujer. Pero no lo era. Más de una vez se preguntó qué habría contestado
ella de haberle propuesto matrimonio. El miedo a su respuesta lo había retraído. ¿Qué podría
contestar a una petición tan descabellada? Ella era una dama y, según sabía, de una de las mejores
familias inglesas. Unirse a un hombre sin futuro y sin patria, antiguo esclavo, dedicado en esos
momentos al pillaje, dudaba que entrara en sus planes. Simplemente, no creía que fuera admisible
para ella.
Así que, como un madito cobarde, tomó el camino más fácil:
– No. Ella es… -la miró un segundo-… mi esclava.
A Veronique se le escapó una exclamación y Kelly clavó de golpe sus ojos en él, llenos de
veneno.
– ¿Esclava? -se atrevió a preguntar Roy-. Pero, capitán, usted no tiene… -No acabó la frase,
porque vio la mirada sombría de Miguel. Movió la cabeza de un lado a otro lamentando aquella
actitud desconocida.
Se produjo un silencio tenso y expectante. Todos sin excepción estaban pendientes de él. Briset
lo miraba como si quisiera soltarle un sopapo; Roy y Veronique, sin creerse lo que acababan de
escuchar, y Lidia, simplemente, con lástima. Y Kelly… A Miguel le dolió más el reproche de sus ojos
tan azules e indignados que los golpes que recibió en «Promise».
Estaba tensa como una cuerda de violín. Su rostro había perdido el color y no era capaz de mirar
a nadie salvo a él. Se le había formado un nudo en la garganta. Como humillación, aquélla se llevaba
la palma. No era el momento, pero se daban todas las condiciones para haberle cruzado la cara.
Hubiera gritado de frustración, sin embargo, recurrió a su flema inglesa, alzó el mentón y
permaneció orgullosa y en silencio.
– Supongo que se trata de una de sus bromas, capitán -dijo Veronique, mucho más directa y
menos dada a seguirle la corriente que su esposo.
Miguel endureció la mandíbula. Se maldijo una y mil veces por saberse un consumado cretino.
Ahora le tocaba lidiar con la criada respondona. No era lo que hubiera debido responder, pero ya era
tarde para rectificar. ¡Y qué demonios! Kelly Colbert no era más que su esclava. ¿No se lo había
prometido a la memoria de Diego cuando se encontró con ella a bordo de la nave inglesa? ¿No juró
que pagaría por todas las afrentas de su familia?
Se encontró terriblemente solo e indefenso allí en medio, con todos escrutándole como si fuera
un bicho raro.
– No. No es ninguna broma. Y se llama Kelly Colbert.
Luego, a paso vivo, se alejó hacia la casa, perdiéndose en su interior.
Avergonzada, sin saber qué hacer o decir, Kelly sintió unos enormes deseos de echar a correr y
perderse en la jungla que se abría a poca distancia.
– No le haga caso, señorita -dijo Veronique, asumiendo el mando de la incómoda situación-.
Seguramente el amo no tiene uno de sus días buenos, le pasa con frecuencia.
– Pero es un buen amo, mademoiselle -afirmó Roy, como si con eso pudiera tranquilizarla.
– Tú le aprecias demasiado -gruñó Briset antes de seguir los pasos de Miguel-. Porque hoy
acaba de comportarse como un jodido asno.

Сердце Келли замерло, а затем его стук стал отдаваться в ушах с такой силой, что восторженный рев пиратов перед дуэлью был всего лишь отдаленным шорохом. По спине Келли тек холодный пот. Она не могла даже пошевелиться – она опять была разменной монетой.
Взгляд Мигеля был холоден. Келли никогда не видела у него такого ледяного и беспощадного взгляда. Одним пинком он убрал с дороги мешавший ему стол, с которого во все стороны тут же полетели фонтанчики еды и с грохотом посыпались на пол разбитые кружки. Капитаны окружили дуэлянтов, а остальные мужчины придвинулись поближе, чтобы лучше видеть поединок. Ни один из них не хотел упустить ни малейшей детали боя.
- Насмерть, Адриэн, насмерть! – послышался голос Мигеля.
Депардье первым выхватил саблю и отступил, ища свободное пространство и подстрекая противника.
- Давай, испанец, выходи, – позвал он и поманил Мигеля пальцем. – Хочу, чтобы ты отведал моего клинка.
- В этот раз будет не просто поединок из-за юнги, – предупредил его Мигель.
- Конечно, нет, сын испанской суки, – подначивал Депардье, подбадриваемый возгласами своих людей. – В этот раз я выну из тебя душу и останусь с этой девкой и с твоим кораблем.
- Болтай, болтай, – рассмеялся Мигель, – только это ты и умеешь. Кончай орать и дерись.
Келли пыталась поскорее разобраться во всем. Юнга? Тимми? А этот тип, выходит, капитан Депардье? Она очнулась от звона сабель; дуэлянты примерялись друг к другу. Келли вырвалась из рук старавшейся удержать ее Вирхинии и протиснулась сквозь возбужденно орущую толпу людей поближе к дерущимся. Она задыхалась от тревоги и не могла ни о чем думать, до ужаса напуганная тем, что Мигель бьется не на жизнь, а на смерть. Девушка выглянула из-за плеча какого-то недомерка ниже ее ростом и вскрикнула, увидев, что француз атакует. Келли перестала дышать и зажала рот кулачком, когда стальное острие просвистело в нескольких миллиметрах от шеи Мигеля.
Орущая и жаждущая крови толпа напирала на Келли, толкала ее, и девушка пихалась локтями и ногами, чтобы освободить себе место. Она не желала видеть этот бой, но и не смотреть его тоже не могла. Келли была как на иголках; острый страх смешивался с отчаянием, грозя задушить ее. Она подавила желание закричать и остановить это безумие, и только крепко зажмурила глаза при следующей атаке, молясь за жизнь Мигеля. Услышав всеобщее улюлюканье и свист, Келли снова сосредоточилась на драке, машинально царапая ладонь ногтями.
Мигель парировал выпад Депардье, и с новыми силами бросился в атаку, заставляя Адриэна отступить.
Чтобы не волновать девушку, бывший раб “Подающей надежды” держался как заправский дуэлянт. Мигель сражался с присущей ему быстротой и решительностью, рука его была уверенна и тверда. Вне всякого сомнения, испанец был крепким орешком, но от самогó зрелища изматывающей, смертельной дуэли и ее жуткого финала – гибели одного из двоих – Келли была на грани обморока. Дрожа от страха, девушка следила за каждым движением Мигеля широко открытыми глазами. Постепенно в нее вселялась уверенность. Она поражалась храбрости Мигеля, его решимости и мастерскому владению саблей. Клинок Депардье снова и снова приближался к телу противника, и сабли ужасающе лязгали и звенели, а каждая атака Мигеля была доведена до совершенства. Даже Джеймс, ее брат, упражняясь со шпагой, не обращался с ней с такой ловкостью. И все равно Келли пугалась каждого удара, ей было трудно удержаться на ногах.
Она заткнула уши, чтобы не слышать вопли, наполнившие таверну при неожиданной, неустрашимой атаке Депардье, когда его клинок слегка рассек кожу на левой руке испанца. Ослепнув от страха, Келли молилась, чтобы эта рана не ослабила Мигеля, не лишила его сил.
К счастью, порез был настолько незначительный, что сам Мигель даже не почувствовал его. Однако французу эта маленькая победа пришлась как нельзя кстати. Он еще больше осмелел, подбадриваемый криками своих людей.
Ставки на него выросли и составляли четыре к одному. У Келли помутилось в голове. Ей казалось, что Мигель сражается мастерски, но если пираты ставят на его противника, значит, им были известны слабости обоих. Выходит, они думали, что Мигель мог проиграть? Девушка впервые присутствовала на подобного рода поединке и ничего не знала, за исключением названий некоторых ударов, которые она услышала от брата. Она ясно различала только одно: у француза вспотело все лицо, и с каждым ударом он пыхтел все сильнее, а Мигель казался все таким же, как в начале боя, и его прерывистое дыхание было едва заметно.
- Три дублона на капитана Депардье!
- Я удваиваю твою ставку, Верниньян!
- Утраиваю! – крикнул другой матрос.
- Отлично! С вашими деньгами, парни, я отжарю нескольких шлюх.
Ставка была отмечена взрывом хохота, и Келли снова почувствовала себя зажатой со всех сторон потными и вонючими телами зрителей. Их так интересовал исход поединка, что они даже не замечали ее присутствия.
При одном из выпадов Мигель споткнулся и потерял равновесие, но сумел смягчить удар при падении и даже пнул ногой ногу Адриэна, лишив его опоры.
С каждой проходящей минутой капитану “Черного Ангела” становилось все труднее дышать, но француз и вовсе задыхался и пыхтел, как паровоз. Его тучность не способствовала долгим схваткам, и он это знал, а потому старался закончить бой, как можно раньше.
Чьи-то руки обхватили Келли за талию. Она стремительно извернулась, как змея, и увидела Пьера Леду. Он прижал палец к ее губам, прося молчать. Ясный взгляд Леду был устремлен на девушку. Он с улыбкой придвинулся к ней еще ближе и прошептал на ухо:
- Успокойся, красавица. Мигель всего лишь забавляется.
- Он считает сражение забавой? Вы все проклятые дикари, варвары, – ответила Келли, отвернувшись и снова внимательно наблюдая за схваткой.
Пьер приподнял бровь. О, боже! Эта кошечка была прелестной! У этой нежной англичаночки было больше отваги, чем у некоторых из парней, находящихся под его началом. Вероятно, Мигелю было нелегко с ней, если он собирался обуздать ее. Келли даже не пыталась отказываться от предложенной Пьером защиты, а он не хотел оставлять ее одну, потому что поединок становился все ожесточеннее.
Мигель вскочил на ноги и благородно ждал, когда поднимется его враг. Келли про себя назвала Мигеля дураком, уверенная в том, что Депардье не был бы так учтив. Она заметила, что слабая улыбка, до этого блуждавшая на губах Мигеля, исчезла, и вместо нее в его лице появилось что-то хищное, предвещавшее неудержимую ярость. Он словно заявлял всем, что Депардье уже мертв.
И Келли не ошиблась. Мигель бросился на врага и нанес два сокрушительных удара, заставивших француза отступить. Потом он, отвлекая врага, крутанулся на месте, словно речь шла о танце, перекинул саблю в левую руку и нанес смертельный удар.
Депардье почувствовал, как холодная сталь проникла в грудь, отнимая жизнь. Его темные глаза широко открылись, глядя в глаза Мигеля, этого проклятого испанца, пославшего его во владения Сатаны. В таверне наступила мертвая тишина. Депардье невнятно пробормотал что-то тем, кто ставил на его смерть, и рухнул на пол.
Прозвучавший выстрел снова поверг всех в унылое молчание. Мигель обернулся в поисках стрелявшего и увидел Келли. Девушка заткнула уши руками, потому что выстрел прогремел совсем рядом, справа от ее головы. Боцман Депардье с саблей в руке и ужасной дыркой между глаз свалился рядом с капитаном.
- Мне не нравятся псы, которые кусают из-за спины, господа! – громко сказал Пьер, так, чтобы его слышали все, и дунул на ствол пистолета. – Если кто-нибудь не согласен, может сказать об этом прямо сейчас.
- Или замолчать навсегда, – добавил Мигель, уже получавший многочисленные поздравления и одобрительные хлопки по спине. Он кивнул приятелю, благодаря того за своевременное вмешательство, а потом глаза Мигеля устремились к Келли, его спасительной соломинке, за которую он цеплялся с каждым разом все крепче. Мигель запрыгнул на стол и обратился ко всем сразу.
- Слушайте меня все! Корабль Депардье теперь мой! – сказал испанец. – Он пытался подкупить мой экипаж, чтобы люди предали меня. Теперь он мертв. Если кто-нибудь из вас хочет уйти, он волен это сделать, скатертью дорога. Те же, кто присоединится ко мне, поплывут на “Дофине” и получат такую же долю добычи, как и мои люди.
Мир вокруг Келли, казалось, взорвался, и девушка от души поблагодарила Леду за то, что он вытащил ее из этого хаоса. Она чувствовала себя, как после качки, и была очень зла на Мигеля. Он мог покончить с Депардье за минуту и, тем не менее, заставил ее страдать, как ей показалось, целую вечность.
Пираты пускали в ход выигранные ими деньги, и с особенной легкостью спускали их те, кто выиграл много. Никого не волновали трупы Депардье и его верного боцмана, пока сам Бульян громогласно не приказал вытащить их отсюда на какую-нибудь свалку. Мигель заказал ром всем, кто хотел выпить за его здоровье.
Келли сидела, прислонившись спиной к стене. Ее подруги расстроено говорили о чем-то, но она не слушала их. Она была не в духе, уныние управляло ниточками ее разума. Мигель отплатил ей теми ужасными минутами, что она пережила. Ну так он тоже заплатит за это!
Весело улыбаясь, Мигель дружески положил руку на ее плечо. Он был безрассудно смелым, играя жизнью так, словно она была простой ставкой.
Что ее ожидало рядом с этим мужчиной? Сколько раз ей придется кусать себе пальцы, пока он будет развлекаться драками? Неужели она собирается прожить свою жизнь, дрожа из-за каждого шага Мигеля? Келли хотелось побольнее оскорбить его, исцарапать ногтями, убить!
- Идем, принцесса. Для нас есть комнатка, – услышала Келли его голос.
Без возражений она оперлась на руку Мигеля и, как пьяная, поднялась вместе с ним по лестнице. Девушка даже не смотрела, куда они удут. Мигель ускорил шаг, словно желая побыстрее прийти, но в ушах Келли еще звучали предательские ставки, звон сабель и предсмертный хрип Депардье, который мог запросто оказаться предсмертным хрипом Мигеля.
Закрыв за собой дверь, Мигель крепко обнял Келли и положил подбородок на ее голову, а она истерически разрыдалась. О, боже! Она едва не потеряла его. Она была так близка от этого, что у нее до сих пор тряслись руки.
- Не делай больше так, слышишь?! – всхлипывала Келли и икала, пока Мигель осушал поцелуями ее слезы. – Никогда не делай!
Мигель продолжал улыбаться, словно ему были неважны ее слова. Келли повернулась и оттолкнула испанца. Этот чертов подлец на самом деле развлекался!
- Ты так беспокоилась, что меня убьют, малышка? – хвастливо заявил Мигель, пытаясь снова обнять ее.
Разозлившись, Келли снова и снова отталкивала Мигеля, пока не ударилась о стену. Тогда она сжала кулак и, как заправский кулачный боец, изо всей силы стукнула его в подбородок. От этого удара глаза Мигеля собрались в кучку, и он растерянно схватился рукой за челюсть.
- Чертов ты сукин сын! – как одержимая ругалась Келли. – Осел, дурак проклятый, тебя могли убить из-за меня!..
Три дня спустя, они подплывали, наконец, к острову Мартиника. Келли томилась, строя планы на то, чтобы поселиться здесь. В эти дни она почти не видела Мигеля – он был занят своим новым кораблем “Дофином” и матросами, распределяя между ними добычу, украденную у англичан.
Почти весь экипаж “Черного Ангела” и “Дофина” решил остаться на Гвадалупе, чтобы сполна насладиться полученным богатством. Келли же была увлечена коротким путешествием к конечной точке ее маршрута.
Мартиника был чудесным островом с буйной растительностью посреди изумрудных вод. Бухточки с белейшим песком вклинивались во вьющуюся по берегам зелень. Маленький портишко, в котором они бросили якорь, пестрый и такой же оживленный, как на Гвадалупе, был, тем не менее, спокойным, уютным и приветливо-радушным местом. Именно за уют и спокойствие после долгих дней плавания и многих неожиданностей была благодарна Келли этому местечку.
В этом поселении перемешались карибы, араваки и французы, – сообщил девушке Арман, когда они швартовались.
Келли пришлись по душе маленькие, покрашенные в яркие цвета, лодчонки, спущенные белые паруса, голоса грузчиков, ребячий гвалт. Особое внимание Келли привлекло большое белое здание, занимавшее изрядную часть порта.
- Это контора французской Вест-Индской компании, – пояснил Мигель, стоявший позади так близко от нее, что девушка могла ощущать аромат его тела. – Колонисты победнее хранят на этом складе свой урожай. Надеюсь, в следующем году я тоже смогу сделать это.
- У тебя есть поместье? – удивилась Келли и полуобернулась, чтобы убедиться, что это не розыгрыш. Но это было бы глупо! Келли скучала по Мигелю, но теперь поняла, почему он был так занят.
- Точнее сказать, это проект поместья, но мы идем к этому. Пока это небольшой дом, но теперь под моим началом два корабля, и я смогу расширить свои владения. Как ты считаешь, Арман, Рой закончит подготовку полей?
- Я уверен в этом, капитан, этот тип знает свое дело. Если мне придется по вкусу то, что я увижу, то, пожалуй, я мог бы попытаться справиться с этим делом и заняться полями.
Арман Бризе, работающий в полях? Эта мысль не укладывалась у Келли в голове, но, определенно, позабавила ее. Она не могла представить себе этого здоровенного детину согнувшимся над бороздами. Рядом с Арманом Лидия, не оставляющая его ни на секунду, казалась игрушечной. Келли легко представляла этого француза на палубе корабля, сражающимся с гнусными мерзавцами в компании таких же низкопробных людишек, а вот в роли землевладельца – с большим трудом, но, само собой, каждый человек имеет право выбирать свою судьбу и в какой-то момент бросить пиратство. И когда уже Мигель тоже решит, что ему хватит рисковать своей жизнью?
Вдалеке возвышались горы, и Келли догадалась, что остров был вулканическим. Из порта они поехали по дороге, окаймленной густыми, высоченными зарослями папоротника, красного дерева, кокосовых пальм и многочиленных других растений. Девушка обомлела при виде такого буйства красок и ароматов, смешавшихся между собой. Сирень, орхидеи, и еще какие-то неизвестные ей цветы... Келли восторженно разглядывала колибри с их разноцветным и ярким оперением, ведь она впервые видела этих птиц. Девушка была поражена, когда тропа приблизилась к берегу, и Бризе показал вниз на побережье, вдоль которого тянулись фантастические белые, пурпурные и голубые коралловые рифы.
Земли Мигеля показались ей плодоносыми. Рядом с домом был песчаный пляж. Песок был белый, а вода кристально чистой и прозрачной. Похоже было на то, что дом строился очень быстро. Это было двухэтажное белое, самое обычное квадратное строение с красной крышей и огромными окнами. Балкон опоясывал весь верхний этаж. По обе стороны подъездной дорожки и лестницы, ведущей к парадному входу, тянулись клумбы, сплошь покрытые цветами. Своими красками они смягчали незатейливую простоту дома.
Все это должно было являться плодом женских рук, и Келли внезапно охватила ревность. Не было ли здесь, часом, у Мигеля какой-нибудь любовницы? Это было бы неудивительно, учитывая тот прием, что оказали Мигелю девицы, когда они приплыли на Гвадалупу. Келли с трудом прогнала из головы эту мыслишку – будь это так, Мигель не поплыл бы с ней сюда.
Девушке нравились здешние места. Поместье обещало быть поистине царским, как только Мигель закончит все работы.
Несколько работников усердно трудились над кровлей. Другие, позади жилого дома, занимались строительством амбара, а чуть дальше еще несколько человек суетились у будущих конюшен.
- Что это за постройка? – с любопытством спросила Мигеля Келли, когда тот подавал ей руку, помогая выбраться из ландо.
- Арман подал мне идею, что нужно иметь свой амбар. Ну и как тебе мой маленький рай? – Мигель с гордостью продемонстрировал Келли свои владения. Девушка помедлила с ответом. Она окинула все придирчивым взглядом: красивый и ухоженный сад возле дома, извивающийся среди подрезанных кустов и тысячи цветов, несколько пальм вдоль подъездной дорожки, бросающих тень на милую, уютную беседку.
- Здесь очень мило, но будет еще красивее, если добавить несколько мелких деталей. Мигель, – неожиданно сказала Келли, – я хотела бы заботиться о саде.
Келли произнесла его имя с такой нежностью, что сердце испанца начало отбивать барабанную дробь.
- Если у тебя остались силы...
Едва Мигель и Келли успели выйти из ландо, как к ним быстро подошла некая шустрая парочка. Оба среднего возраста, и оба мулаты. На мужчине были белая рубашка и белые штаны, а на женщине – пестрое, цветастое платье. Ее черные волосы были собраны под косынку, а лицо еще хранило девическую свежесть. Мужчина держал в руках инструменты, а женщина торопливо вытирала руки о белоснежно-чистый передник. Они понравились Келли с первого взгляда.
- Добро пожаловать, капитан, господин Бризе... – поздоровался мужчина. – Мы ждали вас еще вчера. Гедеон привез нам новости, что несколько дней назад вы бросили якорь на Гвадалупе.
- Сожалею, что задержался, – Мигель обменялся крепким рукопожатием с мужчиной. – Как здесь все продвигается?
- Земли уже готовы, сеньор, – быстро ответила женщина, широко улыбаясь и не сводя глаз с двух девушек.- Но нужно кое-что переделать на кухне, капитан, поскольку Рой сказал, что…
- О, господи! Не беспокой хозяина такими вещами, жена!
- Но это нужно сделать! – настаивала она.
- Мы займемся этим.
- Вот и займитесь.
- Я же сказал тебе, что посмотрим.
- Как же, посмотрим, – проворчала женщина, пихая спутника локтем под ребра, – противный зануда! Дай-ка мне самой уладить это дело с капитаном, и…
- Позвольте мне представить вам Роя и его жену, Веронику, – прервал супругов Мигель. – Они присматривают за домом и моими владениями. Как вы и сами видите, эта парочка отлично ладит друг с другом, – пошутил он, целуя мулатку в щеку.
Вероника слегка покраснела, заправила под косынку выбившуюся из-под нее прядь волос и приветственно поклонилась гостям. Ее муж ограничился легким наклоном головы.
- Не обращайте внимания на капитана, сеньориты, ему нравится подшучивать над нами, когда мы спорим. Мы рады, что вы здесь.
- Это Лидия, – представил девушку Бризе, обнимая ее за талию.
- А эта сеньорита? Вы не сказали мне, сеньор, что взялись за ум! – в глазах Вероники угадывалось нетерпение. – Конечно же взялись, потому что иначе не привезли бы сюда эту сеньориту. Вы и не представляете, какую радость доставили нам, капитан! Ведь она… Ваша жена, правда?
Келли заметила, как напрягся Мигель. Он тут же убрал руку с ее плеча, которое поглаживал перед этим, и девушка, с замиранием сердца ждала ответа испанца, не осмеливаясь посмотреть ему прямо в глаза. Как он представит ее этим людям? Кем? Она не была его женой, но много раз делила с ним постель с тех пор, как они покинули “Еврипид”. Щеки девушки разалелись, как спелый персик, и она опустила голову, разглядывая носки своих туфель. Сердце бешено колотилось в груди в ожидании объяснений Мигеля. Она умирала от стыда. Неужели он представит ее, как свою любовницу. Если он поступит именно так, она не сможет смотреть этим людям в лицо.
Мигель боролся сам с собой. Его жена! Да, во время плавания в своем любовном горячечном бреду он представлял ее своей женой, но она не была ею. Много раз он спрашивал себя, что ответила бы Келли, предложи он ей руку и сердце. Он боялся ее ответа, и это останавливало его. Что она могла ответить на его нелепую, несуразную просьбу? Насколько он знал, Келли была настоящей дамой; ее семья была одной из самых родовитых и знатных английских семей. Мигель сомневался, что в планы девушки входило связать свою судьбу с человеком без родины и будущего, бывшим рабом, занимавшимся теперь морскими грабежами и разбоями. Он считал это просто недопустимым для нее, и, как последний растреклятый трус, выбрал самый легкий путь:
- Нет, она... – Мигель с секунду смотрел на Келли, – она моя рабыня.
У Вероники невольно вырвался возглас изумления, и Келли, быстро вскинув голову, устремила на Мигеля взгляд, полный яда.
- Рабыня? – осмелился переспросить Рой. – Но, капитан, у Вас же нет... – он не договорил, заметив мрачный взгляд Мигеля, а только сокрушенно покачал головой, не понимая хозяйского поведения.
Повисла напряженная тишина. Все, без исключения, зависели от Мигеля и молча ждали чего-то. Бризе сверлил его взглядом так, будто хотел влепить пощечину; Рой и Вероника не верили своим ушам, а Лидия смотрела на Мигеля просто с жалостью. Но Келли... Немой упрек ее негодующих и таких голубых глаз был для Мигеля больнее ударов кнута, полученных в “Подающей надежды”.
Келли была натянута, как скрипичная струна; с ее лица схлынули все краски, и она не видела никого, кроме Мигеля. В горле застрял комок. Она победила в смысле унижения. Было не время, но для пощечины создались все предпосылки. Келли просто завопила бы от разочарования, но, молча, по-английски невозмутимо и гордо вздернула подбородок.
- Полагаю, речь идет об одной из ваших шуток, капитан, – заметила Вероника, более прямолинейная и не склонная плыть по течению, как ее муж.
Мигель стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он тысячу раз проклял себя за то, что выставил себя законченным дураком. Теперь ему придется иметь дело с этой дерзкой служанкой. Не нужно было отвечать ей, вот только поздно махать кулаками после драки, все равно ничего не исправишь. Да и вообще, какого черта! Келли Колберт была всего лишь его рабыней, и не более того. Не пообещал ли он себе в память о Диего сделать ее рабыней, встретившись с ней на борту английского корабля? Разве не поклялся он, что отплатит с лихвой за позор и унижения, полученные от ее родни?
Внезапно Мигель почувствовал себя ужасно слабым и одиноким здесь, среди людей, смотрящих на него так, будто он был какой-нибудь диковинной зверушкой.
- Нет, это не шутка. Ее зовут Келли Колберт, – ответил Мигель и быстрым шагом направился к дому, запутавшись в себе самом и не понимая, что с ним происходит.
Красная от стыда, Келли не знала, что делать и что сказать. Ей безумно хотелось убежать и затеряться в непроходимом, диком лесу, начинавшемся неподалеку отсюда.
- Не обращайте на него внимания, сеньорита, – сказала Вероника, беря бразды правления в свои руки и стараясь сгладить возникшую неловкость. – Такое частенько с ним происходит. Наверняка у него опять один из неудачных дней.
- Но наш хозяин – человек добрый, мадемуазель, – уверил девушку Рой, словно это могло ее успокоить.
- Ты воспринимаешь это слишком близко к сердцу, – пробурчал Бризе, направляясь следом за Мигелем, – а он вел себя, как безмозглый осел.

marabunta – толпа возбужденных людей
pasarlas moradas (=pasar apuros) – испытывать трудности