Blue Jeans - ¿Puedo soñar contigo? #51

Блю Джинс. "Можешь мне присниться?" Глава. 51. Пятница

 

Todo el camino abrazadas. Así es como se han pasado Meri y Paloma todo el trayecto de vuelta en
el coche. Se han cortado porque están delante los padres de la pelirroja; si no, se habrían comido a
besos aquella media hora.
Están en la casa en la que vive María con su madre y su hermana Gadea, que volvió también de
Barcelona cuando Ernesto y Mara decidieron unir sus vidas en Madrid. Los cuatro se han sentado en el
salón para decidir qué hacer ahora.
—Yo no quiero volver con mis padres —protesta la joven, dándole la mano a Meri—. Me quiero
quedar aquí con vosotros. Duermo en el sofá si hace falta.
A Paz aquella jovencita rubia le parece adorable. Desde el primer minuto le ha caído muy bien.
Le resulta muy raro cuando se dan un beso en los labios, pero sabe que se acostumbraría rápidamente.
—Ya me gustaría que te quedaras con las chicas y conmigo, pero tus padres estarán muy
preocupados buscándote.
—Me da lo mismo. No quiero ir a Londres.
—Tenemos que llamarlos para avisarles de que estás bien —indica Ernesto.
—Si los avisáis, vendrán a por mí. Y volverán a llevarme lejos de Meri. ¡No quiero!
Las dos chicas se miran entre sí y se aprietan las manos. María está preocupada por la situación,
pero también contenta. Ella creía que nunca más volvería a verla. Y ahora mismo se encuentran
sentadas una al lado de la otra, cogidas de la mano. Es mucho más de lo que podía aspirar hace unas
horas.—
Ya sé que no quieres, pero no podemos hacer otra cosa. Son tus padres y tú eres menor de edad.
Podrían denunciarnos por secuestro.
—Como dice Ernesto, hay que llamar a tus padres —insiste la mujer—. Podríamos intentar
hablar con ellos para tratar de arreglar las cosas.
—Mis padres no querrán arreglar nada. Lo único que les importa y que les repugna es que su hija
sea lesbiana.
Ninguno de ellos comprende la manera de pensar de esa familia. ¿No es más importante la
felicidad de su hija que su tendencia sexual?
—Hay que intentarlo. No nos queda más remedio.
María asiente, mientras Paloma se deja caer sobre ella, apoyando la cabeza en su regazo. Sabe lo
que va a pasar y no quiere. ¡Desea quedarse allí con esas personas que la cuidan tanto y la respetan!
Paz se pone de pie y, mientras camina de un lado para otro, marca el número de la madre de la
muchacha. Ni tres segundos tarda en contestar.
—¿Sí?
—¿Nieves? Soy Paz, la madre de María.
La mujer da un grito para avisar a su marido. Se oye cómo el hombre acude inmediatamente
junto a su esposa. Y prosigue la conversación.
—Sí. Dígame.
—Su hija está con nosotros.
—¿Qué? ¡Gracias a Dios! ¡Ya lo sabía yo! —exclama al otro lado de la línea—. ¿Y a qué están
esperando para devolvérnosla?
—Ella no quiere volver a casa.
—¡Ella no sabe lo que quiere! —vuelve a gritar, encolerizada—. Dígame su dirección y nosotros
pasaremos a recogerla.
—Señora..., deberíamos hablar sobre el tema. Nuestras hijas están saliendo juntas y tengo la
impresión de que se quieren mucho.
—¡Eso es lo que su hija le ha hecho creer a la mía! ¡Le ha comido la cabeza!
Nieves ha elevado tanto el tono de voz, que ni siquiera hace falta que Paz ponga el manos libres
para que todos oigan sus palabras.
—A su hija le gustan las chicas, no es nada malo.
—Lo que le guste o no a mi hija es asunto nuestro. De nuestra familia. No de extraños.
—También es asunto mío, porque sale con mi hija.
—Se equivoca. Todo lo que tenga que ver con nuestra hija es exclusivamente asunto de nuestra
familia. Ustedes no pertenecen a ella, ni pertenecerán.
—¿No desea que Paloma sea feliz?
—Señora, con todos los respetos, no se meta en nuestra vida. Nosotros sólo queremos lo mejor
para ella. Y no es precisamente su hija.
—Mi hija es una gran chica. Una persona excepcional y un ejemplo para todos los adolescentes
de su edad. Debería conocerla mejor antes de decir algo así.
Pero Nieves no responde. Se escucha un murmullo ininteligible al otro lado del teléfono. Hasta
que habla una voz masculina y profunda.
—Señora, soy Basilio, el padre de Paloma. Buenas tardes.
—Hola, buenas tardes.
—Lo único que quiero saber es si traen ustedes a mi hija a casa o voy yo a por ella. No pienso
hablar nada más sobre el tema.
Las palabras amenazadoras del hombre acongojan a Paz, que le pregunta a su exmarido por señas
qué tiene que contestarle. Ernesto se encoge de hombros.
—Basilio, ¿no es posible que aclaremos las cosas? ¿Por qué no hablamos tranquilamente de la
situación de nuestras hijas?
—Oiga, ¿vienen ustedes o vamos nosotros? No pienso repetírselo. La otra opción que les doy es
una denuncia por secuestro que mi bufete tardaría en preparar cinco minutos y ustedes recibirían en
diez. Elijan.
La mujer resopla y se da por vencida. No quiere más líos de los que ya tienen. Le sabe fatal por
las chicas, pero aquel hombre es peligroso y si no quieren hablar, deberán acatar su decisión. Por
mucho que les duela.
—Nosotros la llevamos. No se preocupe. En unos minutos estará con ustedes.
—Muy bien, los esperamos entonces, buenas tardes —se despide Basilio Vidal, antes de colgar el
teléfono.
Aquello es un gran golpe moral para todos. Paz contempla a Paloma, que solloza triste en el
sillón de salón y sujeta con fuerza el brazo de María. Ésta intenta consolarla, aunque por dentro
también está hundida. Deben separarse. No les queda más remedio.
—Ojalá yo hubiera tenido unos padres como vosotros.
—No digas eso. Tus padres están equivocados, pero estoy convencida de que te quieren mucho —
le contesta Paz muy apenada—. No existen padres que no quieran a sus hijos.
—Si me quisieran... no me harían esto.
La mujer se acerca hasta ella y le da la mano para ayudarla a levantarse. Se siente como si le
estuviera arrebatando la libertad a esa pobre chica. Meri también se incorpora. No quiere que Paloma
se vaya, pero comprende a sus padres. Ella está sufriendo mucho también y además, está agotada.
—¿Estáis preparadas? —pregunta Paz, cogiendo las llaves del coche.
Ninguna de las dos responde. Es un final que se ha alargado un poco en el tiempo, pero en
definitiva, un final. No hay posibilidad alguna de que los padres de ella den marcha atrás o
comprendan la situación. Para ellos, la única posibilidad de que su hija esté bien es alejándola de
María.
Los cuatro bajan al garaje y entran en el coche. La mujer arranca y salen a la calle.
—Pase lo que pase, te voy a querer —le dice Paloma a Meri, con lágrimas en los ojos—. Nunca
olvides lo mucho que te quiero, pelirrojita.
La pelirroja sonríe, también con un río de lágrimas recorriendo su rostro. Le promete lo mismo y
le repite una y otra vez lo mucho que la quiere. Siempre se querrán, aunque sea a cientos de
kilómetros de distancia.

Всю обратную дорогу Мери и Палома сидели в машине, смущенно обнявшись. Прямо перед ними сидели рыжулькины родители, и девушки немного стеснялись. Не будь родителей, и за эти последние полчаса девчонки, целуясь, уже съели бы друг друга.
И вот они уже у Мери дома. Мария живет здесь со своей матерью и сестрой. Гадеа тоже вернулась домой из Барселоны, когда Эрнесто и Мара соединили свои жизни в Мадриде. Все четверо уселись в гостиной, чтобы решить, что теперь делать.
- Я не хочу возвращаться обратно к родителям, – выражает свой протест Палома, протягивая Мери руку. – Я хочу остаться здесь, с вами. Если нужно, я посплю на диванчике.
Пас находит эту светловолосую девчонку очаровательной; она очень понравилась ей с самой первой минуты. Поначалу Пас было очень странно видеть, как девушки целуются в губы, но она знает, что быстро привыкла бы к этому.
- Мне тоже хотелось бы, чтобы ты осталась со мной и девочками, но твои родители будут сильно волноваться, разыскивая тебя.
- А мне все равно. Я не хочу ехать в Лондон.
- Мы должны позвонить им и сказать, что с тобой все в порядке, – замечает Эрнесто.
- Если вы сообщите им, они примчатся за мной и снова увезут меня подальше от Мери, а я не хочу!
Взявшись за руки, девушки понимающе смотрят друг на друга. Марию тоже беспокоит сложившаяся ситуация, но она все равно рада. Мери думала, что больше никогда не увидит Палому, а вот теперь они сидят рядом и крепко держатся за руки. Это самое большее, чего она могла желать в последние часы.
- Я понимаю, что ты не хочешь, но мы не можем поступить иначе. Ты несовершеннолетняя, а они твои родители. Они могут привлечь нас к суду за похищение.
- Эрнесто прав, нужно звонить твоим родителям, – убеждает Палому Пас. – Мы могли бы попытаться поговорить с ними и постараться все уладить.
- Мои родители не станут ничего улаживать. Их дочь лесбиянка. Это вызывает у них отвращение, и это единственное, что имеет для них значение.
Никто из присутствующих не понимает образа мыслей этой супружеской четы. Неужели сексуальная ориентация важнее счастья собственной дочери?
- Нужно попробовать, нам не остается ничего другого.
Мария соглашается с родителями, и Палома без сил ложится на диван и кладет голову ей на колени. Она знает, что потом произойдет, и не желает этого. Ей хочется остаться здесь, с людьми, которые уважают ее и так заботятся о ней!
Пас встает и, шагая из стороны в сторону, набирает номер телефона матери Паломы. Ей отвечают почти незамедлительно, и трех секунд не проходит.
- Алло.
- Ньевес? Это Пас, мама Марии.
Женщина на другом конце телефонной трубки громко окликает мужа. Слышно, как мужчина тут же подбегает к жене. Разговор возобновляется.
- Я слушаю Вас, говорите.
- Ваша дочь у нас.
- Что? Ну слава богу! Я так и знала! – кричит в трубку Ньевес. – А почему Вы не отдаете нам нашу дочь обратно? Чего Вы ждете?
- Она не хочет возвращаться домой.
- Она сама не знает, чего хочет! – снова раздается гневный вопль. – Скажите Ваш адрес. Мы приедем и заберем ее.
- Понимаете, сеньора... мы должны поговорить на эту тему. Наши дочери встречаются... и у меня сложилось впечатление, что они очень любят друг друга.
- Это ваша дочь заставила мою поверить в эту чушь. Это она вбила ей в голову!
Ньевес так повысила голос, что Пас даже не пришлость включать громкую связь, чтобы все слышали ее слова.
- Нет ничего плохого в том, что вашей дочери нравятся девушки.
- Что нравится или не нравится моей дочери, это наше семейное дело, а не посторонних.
- Это также и мое дело, потому что Ваша дочь встречается с моей.
- Вы ошибаетесь. Все, что связано с нашей дочерью, исключительно наше семейное дело, а Вы не принадлежите к нашей родне, и не будете.
- Вы не хотите, чтобы Палома была счастлива?
- Со всем моим уважением, я заявляю Вам, сеньора, – не лезьте в нашу жизнь. Мы желаем ей самого лучшего, а, уж ни в коем случае, не Вашу дочь.
- Моя дочь – славная девушка. Она исключительная личность и пример для всех своих сверстников. Вам следовало бы узнать ее получше, прежде чем говорить такое.
Ньевес не отвечает. В трубке слышится невнятное бормотание, пока глубокий мужской голос не произносит:
- Сеньора, это Базилио, отец Паломы. Добрый вечер.
- Добрый вечер, здравствуйте.
- Я хочу узнать только одно: Вы сами привезете мою дочь, или нам приехать за ней? Я больше не собираюсь говорить на эту тему.
Слова мужчины, произнесенные угрожающим тоном, огорчают Пас, которая знаками спрашивает бывшего мужа, что ей ответить. Эрнесто лишь пожимает плечами.
- Базилио, а нельзя ли нам прояснить ситуацию? Почему бы нам не поговорить о наших дочерях спокойно?
- Послушайте, кто из нас едет, вы или мы? Я не собираюсь повторять. Могу предложить вам на выбор еще одно решение – обвинение в похищении, которое не замедлят подготовить в моей адвокатской конторе в течение пяти минут, а через десять минут вы его получите. Выбирайте.
Вздохнув, Пас сдается. Она не хочет еще больше проблем, достаточно тех, что имеются. Она понимает, что для девушек это ужасно, но этот мужчина опасен, и если родители Паломы не хотят  поговорить об этом, то следует уважать их решение, как бы ни было больно.
- Не беспокойтесь, мы привезем Палому. Через несколько минут она будет у вас.
- Очень хорошо. Мы ждем. Всего доброго, – прощается Базилио Видаль, прежде чем повесить трубку.
Это огромный моральный удар для всех. Пас смотрит на горестно всхлипывающую Палому, судорожно вцепившуюся в руку Марии. Мери пытается утешить ее, хотя в душе и сама разбита. Ничего не остается – им придется расстаться.
- Вот если бы мои родители были такими же как вы.
- Не говори так, Палома. Твои родители ошибаются, но я уверена, что они тебя очень любят, – расстроенно отвечает девушке Пас. – Нет на свете родителей, которые не любили бы своих детей.
- Если бы они меня любили... то не поступали бы так со мной.
Пас подходит к Паломе и протягивает ей руку, чтобы помочь подняться. Она чувствует себя так, словно собственноручно лишает эту бедняжку свободы. Мери тоже встает. Она не хочет, чтобы Палома уходила, но понимает своих родителей. Мария тоже сильно страдает, и к тому же девушка вымотана до предела.
- Вы готовы? – спрашивает Пас, беря ключи от машины.
Ни одна, ни другая не отвечают. Обе молчат, потому что это конец, ненадолго отсроченный, но все же конец. Нет никаких шансов, что родители Паломы войдут в их положение и уступят. Для них существует только одно средство – увезти дочь подальше от Марии, и тогда с ней все будет в порядке.
Все четверо спускаются в гараж и садятся в машину. Женщина трогается с места, и они выезжают на улицу.
- Я буду любить тебя, что бы ни случилось, – говорит Марии Палома со слезами на глазах. – Помни, и никогда не забывай, что я тебя люблю, Рыжулька.
Рыжулька улыбается, но это смех сквозь слезы, текущие по ее лицу. Мери тоже обещает любить Палому. Она снова и снова повторяет, как сильно она ее любит. Будь между ними хоть сотни верст, они всегда будут любить друг друга.

comer la cabeza – вбить что-то в голову, убедить в чем-то
poner el manos libres – включить громкую связь