Blue Jeans - ¿Puedo soñar contigo? #9

Блю Джинс. "Можешь мне присниться?"Глава 9. Четверг

 

 

Los cinco chicos entran en el despacho del director y toman asiento alrededor de una gran mesa
ovalada. Ninguno sabe para qué está allí y por qué les han llamado antes de comenzar la clase de
Matemáticas.
—El señor Olmedo llegará en un momento —les comunica su secretaria, una señora regordeta
con gafitas de pasta roja.
Antes de volver a su puesto, la mujer coloca una botella de agua mineral y varios vasitos de
plástico sobre la mesa. Raúl es el único que se sirve. Da un trago y se cruza de brazos.
—¿Alguno de vosotros ha hecho algo malo? —le pregunta al resto, tras beber—. Algo que no
haya contado a los demás por el motivo que sea.
Todos se quedan pensativos un instante y le dan vueltas a la cabeza, sobre todo Ester. Ella tuvo
un lío amoroso con su entrenador de voleibol, pero ni siquiera pertenecía al centro. Sólo espera que
Rodrigo no tenga que ver con aquella llamada imprevista. Hace muchas semanas que no sabe nada de
él y así quiere que continúe siendo.
—En ese caso, si alguno de nosotros hubiera hecho algo mal, Olmedo llamaría solamente a uno,
no a los cinco —indica Bruno.
—Ya, pero esto es muy extraño.
—Tal vez piensan que hemos copiado en los exámenes del segundo trimestre.
—Si fuera así, Meri —replica Valeria—, nos habrían dado el toque en marzo o a principios de
abril, no ahora.
—A lo mejor es un aviso para los finales de la semana que viene. Una advertencia.
—Eso es una tontería.
—¿Por qué es una tontería? —protesta la pelirroja, molesta.
—Porque no tiene sentido. Yo no copié a nadie —insiste Val.
—Ni yo, pero como trabajamos y estudiamos juntos, y sacamos notas parecidas, igual piensan
que nos copiamos unos a otros.
—Sigo pensando que eso es una estupidez.
—No me hagas hablar de estúpidas y estupideces porque...
El enfrentamiento entre las dos chicas termina cuando Vitorino Olmedo abre la puerta y entra en
el despacho. No es un hombre muy alto ni corpulento, pero impone. Especialmente debido a su voz
ronca y profunda y su mirada penetrante. A sus cincuenta y siete años, afronta su décimo curso como
director del instituto, en el que se le respeta, se le teme y se le admira por igual.
—Buenos días, chicos. Gracias por venir —les dice, ocupando un enorme sillón que preside la
mesa—. Siento que tengan que faltar a clase a estas alturas de curso. Pero creo que esta conversación
es necesaria. Tenía que dialogar con ustedes en privado. Luego, hablen con el profesor de Matemáticas
y que les ponga al día de lo que ha explicado durante la hora que han perdido.
Los cinco asienten atentos y expectantes a lo que aquel hombre les cuenta, aunque todavía
desconocen el motivo de aquella improvisada reunión.
La secretaria de Olmedo entra de nuevo en el despacho, en esta ocasión portando una carpeta. Se
la entrega al director y desaparece otra vez. El hombre la repasa por encima, folio a folio, en silencio,
y resopla.
—Bien, se preguntarán para qué les he llamado —termina diciendo unos segundos más tarde, al
tiempo que los observa—. Ustedes cinco se hacen llamar el Club de los Incomprendidos, ¿no es
cierto?
Aquello desconcierta a los chicos. ¿Cómo sabe eso el director del instituto y por qué les pregunta
al respecto? Ninguno se atreve a responder hasta que finalmente Raúl es el que se lanza.
—Sí. Así es, señor. Somos un grupo de amigos que nos conocemos desde hace mucho tiempo y
que juntos decidimos crear el club del que habla.
—Lo sé. Estoy al tanto. Ustedes cinco... y alguien más.
—¿Se refiere a Alba?
—¿Alba? ¿Quién es Alba?
—Alba Marina es la otra chica que forma parte del grupo —responde Raúl, mirando a Bruno—.
Pero no estudia aquí.
El director se tapa la boca con una mano y vuelve a revisar los papeles que contiene la carpeta
que antes le trajo su secretaria. Levanta las cejas y asiente con la cabeza.
—Alba Marina... ¿Es la chica que creo que se tiró por una ventana?
Los ojos de los cinco se abren como platos. Todos están al corriente de lo que le sucedió a su
amiga hace unos meses. Ella misma se lo contó cuando les relató toda la verdad sobre su vida. Pero
¿quién ha informado de aquella historia que tan pocos saben a Vitorino Olmedo?
—Eso fue hace mucho tiempo, señor —comenta Bruno—. Alba ya está completamente
recuperada.
—No voy a entrar en ese asunto. No les he llamado para nada relacionado con esa chica que ni
siquiera pertenece a este centro educativo. Era simplemente una nota informativa. En cualquier caso,
me alegro de que ya se haya restablecido.
El enigma continúa creciendo cada segundo que pasa. Aquel hombre conoce detalles que ninguno
de los chicos sospechaba que podría saber. Alguien ha debido de informarle. Alguien muy cercano a
ellos. ¿Quién?
—Bueno, entonces, ¿para qué estamos aquí? —requiere Raúl, impaciente.
—Están aquí por Elísabet Prado.
Aquel nombre responde por fin a todas sus preguntas. Ella. No podía ser otra. Ya tienen la causa
y a ninguno de los cinco le es indiferente. Hace varios meses que no la ven, ni tienen noticias de Eli.
Lo último: lo que Alba les contó. Y a partir de ahí, nada. Hasta ese momento en el que el director del
instituto la ha nombrado.
—¿Qué tenemos que ver nosotros con Elísabet?
—¿No es su amiga?
—Si quiere que le sea sincero, señor, no creo que ésa sea la palabra más adecuada para definir
nuestra relación con ella —indica el mayor de los Incomprendidos.
—Lo sé, lo sé. Me he enterado de que ha habido conflictos entre ustedes. Ella misma reconoce
que no se ha portado bien.
—¿Ella lo reconoce?
—Sí. Claro. Elísabet se arrepiente mucho de cómo se comportó. Sobre todo con usted, Valeria.
La chica da un brinco encima de su asiento cuando la nombra Olmedo. No quiere faltarle al
respeto a aquel hombre, pero no se cree nada. Aunque echa mucho de menos a su amiga y lo que
hacían juntas, no puede olvidar que intentó pegarle y trató de romper por todos los medios su relación
con Raúl.
—¿Y qué es exactamente lo que quiere que hagamos respecto a Eli?
—Algo muy sencillo. Que cuiden de ella.
—¿Cómo? —se indigna Raúl—. A esa chica sólo la pueden cuidar médicos y psiquiatras. Si
tantas cosas le ha contado, también debería haberle mencionado que está loca. Que ve a personas que
no existen.
—Alicia. También lo sé. Pero hace tiempo que no la ve.
—¿También sabe lo de Alicia? —pregunta asombrado.
—Sí. Por supuesto. Estoy al tanto de todo. Pero déjeme decirle que la señorita Elísabet Prado está
muy recuperada de su enfermedad. Por eso yo mismo he autorizado que vuelva a clase.
Olmedo mastica sus últimas palabras, las recalca. Su voz profunda sacude los oídos de los cinco
chicos, que no se pueden creer lo que acaban de escuchar.
—¿Cómo va a permitir algo así?
—Muy sencillo, señor Corradini. Firmando un papel de readmisión.
—Pero Eli no está sana... Está mal de la cabeza.
—Eso ha sido así durante varios meses y todavía le queda mucho camino por delante. No se lo
voy a negar. Tal vez nunca se recupere del todo. Pero un informe de sus médicos determina que es
apta para asistir a clase y examinarse de los finales. Así no perderá un curso. Y ahí es donde quiero
que ustedes le echen una mano.
—¿Quiere que ayudemos a Elísabet? —interviene Meri, que hasta el momento no había dicho
nada.
—Exactamente. Esta chica necesita que los Incomprendidos vuelvan a ser sus amigos y estoy
convencido de que todos ustedes apoyan mi petición.
En ese instante, la puerta del despacho del director Vitorino Olmedo se abre. Una chica morena,
de ojos claros, con un vestido oscuro de flores, entra dubitativa en la habitación. Aunque trata de
aparentar calma, no lo consigue. Le sudan las manos y sus labios tiemblan cuando habla.
—Hola, chicos, me alegro de volver a veros.

Пятеро ребят входят в директорский кабинет и рассаживаются вокруг большого овального стола. Никто из них не знает, зачем они здесь, и почему их позвали сюда перед самым началом урока математики.
- Господин Альмедо сейчас придет, – сообщает секретарша, толстушка в очочках с красной оправой.
Перед тем как вернуться на свое рабочее место, женщина ставит на стол несколько пластиковых стаканчиков и бутылку минеральной воды. Рауль единственный, кто налил себе воды. Сделав глоток, он скрещивает руки на груди и спрашивает остальных:
- Кто-то из вас сделал что-нибудь плохое, о чем не рассказал остальным и не назвал причину этого поступка?
На секунду все задумались, а затем дружно помотали головами, особенно сильно качала головой Эстер. У нее был роман с тренером по волейболу, но Родриго не имел никакого отношения к школе, и девушка надеется, что этот внезапный вызов на ковер не имеет с ним ничего общего. Уже много недель она ничего не знает и знать не хочет о Родриго.
- В том случае, если бы кто-то из нас сделал что-то плохое, Ольмедо вызвал бы к себе только одного, а не пятерых, – рассудительно замечает Бруно.
- Однако странно все это, даже очень.
- Может, они думают, что на экзаменах за второй триместр мы всё друг у друга списали.
- Мери, если бы это было так, – возражает подруге Валерия, – нам бы надавали тумаков в марте или начале апреля, а не сейчас.
- Скорее всего, это напоминание о предстоящих на той неделе экзаменах, предупреждение.
- Чушь собачья.
- Почему это чушь? – недовольно спрашивает рыжеволосая.
- Потому что в этом нет смысла. Я ничего ни у кого не списывала, – стоит на своем Вал.
- Я тоже, но поскольку мы учимся и занимаемся вместе, и у нас похожие оценки, они, соответственно, и думают, что мы списываем друг у друга.
- Я по-прежнему считаю, что это глупость.
- Не заставляй меня нести чушь, потому что...
Спор между двумя девушками обрывается, когда Виторино Ольмедо открывает дверь и входит в кабинет. Мужчина отличается своей солидностью, хотя он не дородный и не очень высокого роста. Своей внушительностью он обязан по большей части сильному, раскатистому голосу и острому, проницательному взгляду. В свои пятьдесят семь он уже десять лет возглавляет школу. В равной степени его уважают, побаиваются и восхищаются им.
- Здравствуйте, ребята. Спасибо, что пришли, – пророкотал он, занимая громадное кресло во главе стола. – Сожалею, что вы вынуждены пропустить урок в это время, но я считаю, что этот разговор был необходим. Мне нужно побеседовать с вами лично. Потом вы поговорите с учителем математики, чтобы он назначил вам день и объяснил тему пропущенного урока.
Все пятеро внимательно слушают, что говорит им директор, ожидая дальнейших объяснений, потому что им до сих пор неизвестна причина столь нежданного собрания.
Секретарша Ольмедо снова входит в кабинет. На сей раз она принесла папку. Передав ее директору, она опять исчезает. Ольмеда, молча, страница за страницей, пролистывает ее и вздыхает.
- Ну-с, к делу. Вы спрашиваете себя, для чего я вас позвал, – немного погодя, начинает директор, поглядывая на ребят. – Вы впятером стали называть себя “Клубом непонятых”, верно?
Вопрос приводит ребят в замешательство. Откуда о клубе известно директору школы, и почему он спрашивает их об этом. Никто не решается отвечать, но в конце концов, Рауль первым ринулся вперед, решительно заявив:
- Да, все верно. Мы – друзья, и давно друг друга знаем. Мы все вместе решили создать клуб, о котором Вы говорите.
- Я в курсе. Я знаю, что вас пятеро... и кое-кто еще.
- Вы говорите об Альбе?
- Альба? Какая Альба?
- Альба Марина, еще одна девушка, которая входит в состав клуба, – отвечает Рауль, глядя на Бруно, – но она учится не здесь.
Директор прикрывает рот рукой и снова просматривает бумаги, лежащие в папке, которую принесла ему секретарша. Он поднимает брови и кивает головой:
- Альба Марина... Полагаю, это та самая девушка, что выбросилась из окна?
Глаза ребят становятся как блюдца. Они-то знают, что случилось с их подругой несколько месяцев назад. Она сама рассказала им об этом, как на духу поведав всю правду о своей жизни, но кто известил об этой истории Виторино Альмедо, ведь о ней знали немногие.
- Это было давно, – вступается за девушку Бруно, – Альба полностью поправилась.
- Я не собираюсь влезать в это дело. То, зачем я вас позвал, никак не связано с этой девушкой, которая даже не учится в нашей школе. Мое замечание было чисто информативным, но в любом случае я рад, что она поправилась.
С каждой пройденной секундой загадки нарастают как снежный ком. Ребята даже не подозревали, что этому человеку могут быть известны такие подробности. Кто-то выложил ему все подчистую, и этот кто-то из их ближайшего окружения. Но кто?
- Да, но тогда зачем мы здесь? – нетерпеливо и требовательно спрашивает Рауль.
- Вы здесь по поводу Элизабет Прадо.
Это имя дает, наконец, ответы сразу на все вопросы. Она самая, другой не может быть. Это тревожит всех пятерых, и у них есть на то причина. Вот уже несколько месяцев ребята не видят Эли, и о ней нет ни слуху ни духу. Последней весточкой об Элизабет был рассказ Альбы, и с того времени они ничего больше о ней не знали до этой минуты, когда директор школы произнес ее имя.
- А какое отношение имеем мы к Элизабет?
- Разве она не ваша подруга?
- Если честно, думаю, что это слово не самое подходящее, чтобы охарактеризовать наши с ней отношения, – прямо заявляет глава “непонятых”.
- Понимаю, понимаю. Я знаю, что между вами был конфликт. Эли сама признала, что вела себя неправильно.
- Она признала?
- Само собой разумеется. Элизабет раскаивается в том, как себя вела, особенно с тобой, Валерия.
Девушка подскакивает на стуле, когда Ольмедо произносит ее имя. Вал не хочет обижать этого человека неуважением, но она ничуточки не верит его словам. Она хоть и сильно скучает по своей подруге и их совместным делам, но не может забыть, что та пыталась избить ее и всеми способами старалась разрушить их с Раулем отношения.
- Скажите прямо, что вы хотите. Что мы должны сделать для Эли?
- Это очень просто – я хотел бы, чтобы вы присматривали за ней, опекали.
- Что-о-о? – возмутился Рауль. – Да за этой девушкой могут присматривать только врачи и психиатры. Если она порассказала Вам столько вещей, то должна была упомянуть о том, что она чокнутая, с приветом. Что она видит несуществующих людей.
- Алисию? И об этом я тоже знаю, но она уже давно ее не видит.
- Об Алисии Вам тоже известно? – изумленно переспрашивает Рауль.
- Да, конечно, я в курсе всего, но позвольте заметить, что сеньорита Элизабет Прадо излечилась от своей болезни, и поэтому я лично разрешил ей вернуться в класс.
Ольмедо выделяет последние слова, четко проговаривая их. Его низкий, рокочущий голос бьет по ушам пятерых ребят, которые не могут поверить в только что услышанное.
- Но как Вы ей разрешили?
- Проще простого, сеньор Коррадини, – заполнил бумаги о повторном зачислении и поставил свою подпись.
- Но Эли больна... У нее плохо с головой.
- Несколько месяцев Элизабет была больна, и ей многое предстоит на пути к выздоровлению. Не стану отрицать, возможно, она никогда не излечится полностью, но по заключению лечащих ее врачей, она в состоянии посещать школу и сдавать итоговые экзамены. Таким образом, она не потеряет учебный год, и я хочу, чтобы вы помогли ей в этом.
- Вы хотите, чтобы мы помогли Элизабет? – вмешалась Мери, до этого не проронившая ни слова.
- Вот именно. Девушке необходимо, чтобы “непонятые” снова подружились с ней, и я убежден, что все вы поддержите мою просьбу.
В эту минуту дверь директорского кабинета открывается, и его порог нерешительно переступает ясноглазая девушка с темно-каштановыми волосами. Она старается казаться спокойной, но ей не удается. Ее ладони потеют, а губы трясутся, произнося:
- Привет, ребята, я рада снова видеть вас.

 

© Перевод — Вера Голубкова